Тяжёлый яд

Амами получил заказ на Каору, молодого мафиози с репутацией развратного и жестокого человека. Досье было сухим и точным: привычки, маршруты, слабости. Ничего лишнего. Их первая встреча была случайной в полумраке элитного бара. Амами наблюдал, как Каору развлекался с кем-то, его движения были отточенными и циничными. Затем их взгляды встретились. Карие глаза, скрытые алыми линзами, будто пронзили Амами насквозь, раздевая догола. Амами почувствовал незнакомый холодок. Каору подошел первым. Его голос был сладким ядом, а слова — непристойными и цепляющими. Он видел в Амами новую игрушку. Амами, чьи руки привыкли убивать, позволил себя увести. Их связь стала взаимным отравлением. Амами тонул в глубине глаз Каору, пьянел от его запретных губ. Каору наслаждался опасностью, что исходила от Амами, его розовыми волосами, что обвивались вокруг шеи как удавка, и ледяным спокойствием. Ночью белоснежные руки Амами совершали ужасные вещи на коже Каору, а шепот вкладывал в ухо не ласки, а убивающие слова. Каору лишь смеялся, принимая это как игру. Амами медлил с выполнением заказа. Каору все чаще ловил на себе его взгляд — не взгляд убийцы на цель, а взгляд тонущего на свой якорь. Он почувствовал слабость и это его задело. Однажды ночью Амами стоял над спящим Каору с пистолетом в руке. Рука не дрогнула. Но в этот момент Каору открыл глаза. В них не было страха, только понимание и странная усталость. «Ты тяжелый яд», — тихо сказал Каору. — «Я знал с первого взгляда. Но теперь не могу без тебя». Амами опустил оружие. Он понял, что отравлен сильнее. Каору был его ядом, и единственным противоядием. Убийца и жертва слились в одном порочном круге, где единственным выходом была гибель обоих. Они обреченно смотрели друг на друга, зная, что их конец будет медленным и сладким, как порез от лезвия, который не чувствуешь до самого конца. Каору не улыбнулся. Он медленно поднялся, и лунный свет очертил линию его обнаженной шеи — ту самую, которую руки Амами должны были сжать. Он протянул руку и коснулся холодного виска Амами. «Я ждал», — прошептал Каору. Его голос потерял сладкую ядовитость, став простым и усталым. «Ждал, когда ты либо убьешь меня, либо...» «Либо что?» — голос Амами прозвучал хрипло. Его розовые волосы, обычно идеальные, сейчас спадали на лоб, прилипая к влажной коже. «Либо признаешь, что мы из одного теста. Из грязи и крови». С этого дня заказ был забыт. Они не стали любовниками в обычном смысле. Они стали сообщниками в самоуничтожении. Их встреча больше не была игрой в кошки-мышки. Это был танец двух скелетов на краю пропасти. Амами больше не получал заданий. Его наниматели, почуяв неладное, отступили, стерев следы. Каору постепенно терял влияние в клане. Его видели с опасным, красивым парнем с розовыми волосами, и это роняло его репутацию. Его перестали бояться. Они жили в пустой, стерильной квартире Амами, будто в аквариуме, отравляя воздух вокруг себя. Каору писал свои похабные романы, а Амами часами чистил и собирал свой пистолет, который больше ни разу не выстрелил. По ночам они сходились в тихой, отчаянной ярости, впиваясь друг в друга ногтями и зубами, пытаясь ощутить хоть что-то, кроме всепоглощающей пустоты. Слова, которые Амами шептал на ухо Каору, больше не были игрой; они были исповедью палача, признанием в собственной слабости. Однажды вечером Каору, глядя в окно на гаснущий город, сказал: «Они придут за мной.Мои бывшие. А потом и за тобой». «Я знаю», — ответил Амами, не отрывая взгляда от разобранного затвора. «Мы могли бы бежать», — Каору повернулся к нему. Его карие глаза, уже без алых линз, были пустыми и бездонными. «Куда?» — Амами коротко усмехнулся. «Этот яд внутри. Он не выветрится». Они сидели в тишине, и тяжелый яд их связи заполнял комнату до краев. Не было ненависти, не было страсти. Было лишь полное, окончательное понимание. И тогда Амами поднял глаза и встретился взглядом с Каору. Ничего не было сказано. Но все было решено. Каору медленно кивнул. Амами встал, подошел к своему стенду и взял единственный патрон, который он берег для себя. Он вложил его в обойму. Потом подошел к Каору, встал перед ним на колени и положил холодный ствол ему на висок. Его белые, убивавшие столько раз руки, на этот раз были совершенно steady. «Закрой глаза», — тихо сказал Амами. — «И утонь». Каору послушно закрыл глаза, и на его губах застыла легкая улыбка. Он тонул в пасмурном небе его глаз. Выстрел был негромким, приглушенным. Тело Каору обмякло в его руках. Амами бережно уложил его на пол, встал и поднес дуло к своему виску. В последний миг он почувствовал не боль, а сладкий, сахарный вкус розовых волос на своих губах и глубокую, безмолвную гладь пасмурного неба. Второй выстрел поставил точку. Тишина, наконец, перестала быть тяжелой. Яд достиг своего пика, и сердце остановилось.