Сон в два касания

Сны стали их общей территорией, нейтральной и хрупкой, как узор на замерзшем окне. Именно здесь Матвей и Владимир учились существовать друг рядом с другом. *** Очередной сон, в котором Вова и Матвей оказались вдвоем. Когда Владимир, широко улыбнувшись, поприветствовал Матвея, он даже не стал недовольно бурчать себе под нос мол, «опять ты». Он посмотрел на Владимира и дальше прогуливался во сне, но эта жизнерадостная улыбка Вовы не давала ему покоя, поэтому он тихо сказал «привет», на что получил еще более довольную и сверкающую улыбку. Матвей уже давно смирился с тем, что Вова регулярно посещает его сны, но было немного не по себе, когда тот видел все его воспоминания из кошмаров и прошлого. И вот они снова проходят мимо парка, где гулял маленький Матвей с мамой за ручку. Таких воспоминаний у Матвея было немного, поэтому он немного задержался, чтобы понаблюдать, на что Вова тоже замедлил шаг и, в конце концов, встал рядом с ним. — Мило. — Завались, — Матвей слегка нахмурил брови и, еще немного понаблюдав, развернулся и пошел в другую сторону. Вова не сразу пошел за ним, поэтому Матвей схватил его за край рукава, ведя за собой, мол, «пойдем». Матвей не знал, почему, но именно присутствие Владимира — этого назойливого, вечно улыбающегося Вовы — приносило ему странное, неподдельное спокойствие.Особенно когда у него были кошмары и Вова, который все время шел за ним, успокаивал его. *** Ночь. Владимир все еще не спал, копался в интернете. Он все еще пытался найти способ разделить их с Матвеем сны, но где то в глубине души понимал, что не хочет этого. Он уже слишком привык к синеволосой макушке во сне. Его необычный стиль, любовь к звездам, гетерохромия. Вова не хотел с этим расставаться. В очередной раз ничего не найдя, он лег спать и, немного поворочавшись, уснул. *** В этот раз они шли по бесконечному пляжу, где песок отливал перламутром, а два солнца — алое и лимонное — медленно сползали к горизонту, не нагревая воздух. Было тихо, слышен лишь призрачный шум несуществующих волн. Матвей чувствовал легкое касание плеча Владимира к своему, шаг в унисон, и это рождало внутри странное, теплое чувство комфорта. Безопасность. Та, что он не испытывал, кажется, никогда наяву. Он украдкой взглянул на Владимира. Тот был спокоен, его взгляд был устремлен на двойной закат. Матвей чувствовал, как утихает привычный внутренний трепет, сменяясь непривычным умиротворением. «С ним спокойно», — пронеслось у него в голове, и эта мысль была такой же опасной, как и притягательной. Он тут же отвел глаза, сжал руки в кулаки, делая вид, что изучает узоры на песке. Показывать это — значило обнажить уязвимое место. А вдруг Владимир отшатнется? Вдруг это лишь временное перемирие во сне, которое не имеет силы в реальности? Страх быть отвергнутым, оставленным одним в этом и в том мире, был сильнее. А Владимир... Владимир ловил себя на бесконечном умилении. Он наблюдал, как свет заката играет в синих волосах Матвея, и ему до боли хотелось провести пальцами по этим прядям, чтобы убедиться, что они такие же мягкие, как выглядят. Он замечал, как те тонкие пальцы нервно переплетаются, и его собственная ладонь непроизвольно сжималась, представляя, как бы он мог их успокоить, просто приняв в свою. Когда у Матвея случались кошмары, Владимир первым делом искал его руку. Он осторожно, почти благоговейно, разжимал его сжатые кулаки и вплетал свои пальцы между его пальцами. Это было больше, чем защита — это было молчаливое обещание: "Я здесь. Ты не один". — Посмотрим на звезды?—тихо спросил Вова, немного наклонившись к Матвею, потому что говорил тихо. — Давай,— негромко ответил Матвей, немного растерянно. Он еще раз посмотрел на Владимира и почти сразу отвел взгляд, скомкав край своей кофты. Мягкие лучи заставляли немного растрепанные пряди Владимира поблескивать, а голубые глаза стали глубже и ярче, как ледовитый океан. *** Вот, они уже гуляют под звёздным небом. Матвей иногда замедлялся и немного теребя край толстовки Владимира, показывал на созвездия, восторженно улыбаясь. Он очень любил такие прогулки и осознание того, что он хочет разделять эти чувства с Владимиром приводили в смятение, но Матвей не хотел отступать. Парни вышли в поле и легли в траву, разглядывая ночное небо. Рассказы Матвея про звезды пролетали мимо ушей Владимира. Пока его объект «обожания» разглядывал звезды и рассказывал про них, Вова не отводя глаз смотрел на парня. Он надолго задержал взгляд на необычных глазах парня и остановился на его губах, расплывшихся в улыбке. Владимир слушал его восторженный рассказ, и в груди что-то щемяще и сладко перевернулось. В голове пронеслось, ясное и неоспоримое: «Люблю». Эта мысль была настолько простой и настолько огромной, что у него перехватило дыхание. Он широко улыбнулся и пару раз перекатился в траве, не в силах сдержать переполнявшие его чувства. Матвей повернул голову и немного недоумевая, что делает Вова, спокойно улыбнулся. Его забавляло его ребячество, хотя в первые моменты их знакомства, это жутко бесило. Синеволосый парень с улыбкой наблюдал за Вовой и немного растерялся, когда тот резко перекатится обратно к нему и оказался слишком близко. Он посмотрел в эти холодные, но близкие голубые глаза и в голове снова пронеслись мысли о том, какой же Владимир все таки красивый. Его ямочки на щеках, искренняя улыбка, немного растрепанные волосы и эта беззаботность безумно нравились Матвею, но он боялся это признавать. Он не хотел терять его больше всего, поэтому решил молчать, дабы не разрушить все, что между ними сейчас, хотя для него этого было недостаточно. Он хотел утопать в объятиях Вовы, переплетать с ним пальцы, оставлять нежные поцелуи на щеках и макушке, но хочет ли этого сам Владимир? Этот вопрос пугал Матвея больше всего. *** Владимир сидел за учебниками, но его мысли были только о Матвее. Они ведь виделись вживую всего пару раз! Вова видел возлюбленного во сне, но ему этого не хватало. Ему не хватало живых, реальных чувств и эмоций. Недолго подумав, он, укутавшись в одеяло, быстро напечатал сообщение в телефоне. — Привет, черничина! Занят?—, Владимир оочень хотел увидеться. Спустя минуту пришел ответ. — Привет. Не особо, а что?—Ох, как же для Матвея было непривычно общаться с Владимиром вживую, даже онлайн. — Не хочешь погулять? Отвезу тебя посмотреть на звезды.—,Владимир особо не думал, что пишет. Он просто очень хотел увидеться и надеялся, что Матвей не откажется. Перечитав свое сообщение, он смущенно откинул телефон в сторону и с нетерпением ждал ответа. Спустя пару минут телефон звякнул, сообщение о новом уведомлении. От этого звука Владимир чуть не подскочил. — Ну..давай, я не против. Во сколько?—, одеяло в тот же момент оказалось на полу, а Владимир, сверкая от счастья, быстро напечатал ответ и пошел собираться. — Заеду через 30 минут! *** Матвей и Владимир уже полчаса лежали в траве, щекочущей щеки. Матвей, с широко раскрытыми глазами наблюдал за быстро пролетающими звездочками в небе. Был звездопад. Матвей восторженно вздохнул, наблюдая за танцем ярких огоньков в безграничном космосе и, когда пролетела самая большая звезда, парень положил ладонь поверх руки Владимира, одними губами прошептав «красиво». В отличие от Матвея, Владимир почти не смотрел на звезды. Он не сводил глаз с возлюбленного, который широко улыбался и держал его за руку. Все мысли вдруг покинули его голову и Владимир, даже не думая, что делает, переплел их пальцы и наклонился к Матвею, мягко целуя его в щеку. Секунда, минута, час... Целая вечность протекла в одном мгновении, пока они пребывали в оцепенении. Мысли Владимира метались: он ждал отторжения, гнева, неловкого молчания... Он снова посмотрел на их переплетенные пальцы — и тогда Матвей крепче сжал его ладонь. Парень повернул голову, и на его губах играла смущенная, но безоговорочно счастливая улыбка. Сердце ёкнуло.Парни смотрели друг на друга еще несколько секунд и Матвей, перевернувшись на живот, приблизился к лицу Владимира. Он смотрел ему в глаза и взгляд, медленно, сползал к губам. Матвей судорожно вздохнул. Владимир, поймав этот вздох, закрыл расстояние между ними. Матвей навис над Вовой, медленно отвечая на поцелуй. Владимир целовал мягко, трепетно, его руки скользнули на талию Матвея, притягивая ближе. И в этом прикосновении не было ни сна, ни яви — только долгожданная, обретенная реальность.