Кошмар

«Как же я устал…» — эта мысль медленно прокрутилась в голове домовладельца, когда он вытер кровь с рук. Ещё один гость. Ещё одно чудовище, которое сожрало единственного человека, оставшегося в этом доме. Он стоял над телом, не чувствуя ни страха, ни отвращения — лишь тупую, вязкую усталость. Таких тварей было слишком много. Они шлялись по улицам ночами, стучались в двери, умоляли пустить их на ночь… а потом рвали плоть ни в чем невинного человека . От бедного оставались только кости. Теперь в доме не было никого. Гробовая тишина давила на уши, и лишь ветер за окном напоминал, что мир всё ещё движется. Эта тишина была пугающе приятной: никого рядом, никто не шумит, не просится в дом. Он — один. Но одиночество не приносило покоя. На улице сгущались сумерки, и вместе с ними приходило предчувствие. Он знал: он явится. Та бледная тварь, что уже несколько ночей подряд кружит вокруг, ищет момент, чтобы войти и незамедлительно убить его .Он знает, что он остался один. И он тоже знает — сегодня всё закончится. Сил больше не было. В голове гудело от усталости и бесконечных мыслей .Он уже слишком заебался — от гостей, от людей, от этого проклятого дома и от «КЧС», чьи правила он вынужден соблюдать. Всё, что осталось — жить по чужим законам, играть в чью-то безумную игру и ждать конца.Домовладелец медленно достал сигарету, щёлкнул зажигалкой — и тонкий язык пламени осветил усталое лицо. Серо-прозрачный дым потянулся вверх, лениво растворяясь в воздухе. Комната наполнилась терпким запахом табака, густым и прилипчивым, будто сама впитывала чужие мысли. Никотиновая горечь оседала на стенах, на старых шторах, на дыхании. Но домовладелец, казалось, этого не замечал. Он втянул дым глубже, задержал дыхание и выдохнул с тихим облегчением — как будто вместе с дымом выпускал всё, что давило изнутри. С каждой затяжкой мир становился чуть спокойнее, чуть тише, чуть дальше Докурив сигарету, домовладелец медленно ковыляя пошел в зал , и опустился на старый диван. Пружины тихо скрипнули под его весом, когда на ощупь он потянулся к пульту и включил телевизор. На экране, звучала музыка — «Лебединое озеро». По ту сторону стекла танцевали девушки в белых балетных пачках, лёгкие, как сон, нереальные в своей чистоте. Он смотрел на них рассеянным взглядом. Глаза слипались, и образы на экране постепенно теряли очертания. Мир становился мягким, размытым. Звуки музыки тянулись сквозь дремоту, смешиваясь с ровным гулом старого телевизора. Сигаретный дым ещё клубился в воздухе, растворяясь в полутьме комнаты. Домовладелец сделал глубокий вдох, закрыл глаза и, не удержавшись, провалился в сон.Зазвучала музыка для вальса — мягкая, тягучая, как тёплый мёд. Мелодия наполняла зал, обволакивала, будто приглашая забыть обо всём. Вокруг него кружились пары — уродливые, искривлённые лица, странные движения, и всё же они танцевали в такт, будто кто-то невидимый вёл их за ниточки. А перед ним стояла она — девушка с сияющими, будто солнечными, локонами. Голубое платье лёгкими волнами спадало к полу, а на лице играла добрая, почти нереальная улыбка. Он невольно улыбнулся в ответ и протянул руку — в вежливом, почти забытом жесте приглашения. Она кивнула, её пальцы мягко легли в его ладонь. Одной рукой он обнял её за талию, другой — повёл в первый шаг. Их движения слились с ритмом музыки, и мир вокруг исчез. Только вальс. Только её светлые глаза и лёгкое дыхание, касающееся его щеки.Он был счастлив — редкое, почти забытое чувство. Девушка смеялась и кружилась с ним в такт музыке, её глаза сияли, а лёгкие пряди волос мерцали в свете люстр. Но с каждой секундой что-то в ней начинало меняться. Кожа постепенно бледнела, улыбка становилась натянутой, движения — неловкими. Он не замечал этого сразу, продолжал танцевать, пока её визг не разорвал музыку. Она рухнула ему на грудь, судорожно вцепившись костлявыми руками. Он замер, растерянно глядя на неё — сердце билось где-то в горле. Платье на ней трещало, расползаясь по швам, локоны темнели и тянулись к земле, как струящиеся нити тьмы. Её пальцы — уже не человеческие — вытягивались, цепляясь за его одежду. Он хотел помочь, хотел крикнуть, но дыхание застряло в груди. Когда он осторожно поднял ей голову, перед ним оказалось оно. Бледное, искажённое, с губами, растянутыми в безумной улыбке. Тварь обхватила его и повела в танце. Музыка вновь зазвучала — глухо, будто из-под воды. Ноги не слушались, колени дрожали, а он всё не мог отвести взгляд. Бледный двигался медленно, почти нежно, глядя прямо в его глаза — и в этом взгляде было нечто невыразимо чужое. Когда последние звуки вальса стихли, домовладелец выдохнул, надеясь, что всё наконец закончилось. Но существо не отстранилось. Его холодная ладонь скользнула по лицу, задержалась на щеке, потом сжала челюсть и подняла голову домовладельца вверх. Он замер, не в силах ни отпрянуть, ни крикнуть. В зеркальной пустоте глаз твари отражался он сам — живой, испуганный, беспомощный.И ничего не подозревая бледный потянулся к нему и...он его поцеловал...он без спроса проник своим языком в его рот и хозяйничал там как хотел , ласкал его язык своим и исследовал его полость рта . Домовладелец весь залился краской он попытался оттолкнуть бледного от себя но из за мертвой хватки за талию и челюсть не получалось , его уши горели , а воздух в лёгких заканчивался , бледный резко отстранился и небольшая ниточка слюны связалась между их ртами , тварь смотрела довольным взглядом на него , а домовладелец пытался отдышаться, маньяк прижал к себе домовладельца и прошептал ему на ухо - мы ещё встретимся) -Резко распахнув глаза, он проснулся с криком. Воздух в комнате был тяжёлый, будто пропитан сном. Несколько секунд он просто лежал, судорожно ловя дыхание, потом оглядел себя, диван, комнату. На экране старого телевизора всё ещё звучала музыка — тот самый вальс. — Похоже, я... уснул, — пробормотал он, пытаясь прийти в себя. Сердце постепенно успокаивалось, дыхание выравнивалось. Всё было как прежде — пепельница на столе, затухающая сигарета, мягкий свет из окна. Он уже хотел откинуться обратно, когда взгляд невольно скользнул к стеклу. И застыл. Там, за окном, стоял он. Бледный. Сердце снова ударило в груди, будто кто-то вырвал его изнутри. Домовладелец рывком отпрянул, сжал одеяло, не в силах вымолвить ни слова. Тварь стояла неподвижно, наклонив голову, с той самой кривой, почти ласковой улыбкой. Она медленно приблизила лицо к стеклу и выдохнула. На холодной поверхности проступил мутный след дыхания, и тонким, дрожащим пальцем существо вывело слова: " ТЫ ТАКОЙ МИЛЫЙ КОГДА СПИШЬ!?"