Cat’s Rose / Кошачья роза

Тон маршала немного смягчился: — У меня нет предубеждений против них. Но подобная мера безопасности необходима. Любое мощное оружие должно иметь ограничения, несчастный случай может произойти в любую минуту. — Но до модификации они были вашими подчинёнными. У вас есть основания подозревать меня, но неужели вы собираетесь подозревать даже собственных солдат? — Линь Сы нахмурился. — В таком случае я бы посоветовал вам обратиться к психотерапевту. В плохом настроении Линь Сы становился особенно колким. Слова о «психотерапевте» заставили маршала поперхнуться. Но он понимал, что глава Шестого сектора — не из тех, кто легко меняет своё мнение; нужно умерить пыл. — Пока заговор не вышел на поверхность, нельзя ослаблять бдительность, — сказал Ши Юэ. — Хм, — Линь Сы посмотрел ему прямо в глаза. — Вы всегда держали военных под жёстким контролем, в каждом уголке ведётся круглосуточное наблюдение. Сейчас лишь те двести человек из «Limitless» остаются вне вашей досягаемости. Все такой же ровный голос, холодный взгляд: — Вы считаете, что угроза исходит из Третьего сектора. Почему? — Самая большая угроза на корабле — это ты, — жёстко произнёс маршал. Уголки губ Линь Сы едва заметно приподнялись: — Для меня это честь. Маршал, держа в руках проектную документацию по чипу, с холодком продолжил: — Как бы то ни было, функция должна быть реализована. Это не просьба — это приказ. — Я имею право не подчиняться необоснованным приказам, — Линь Сы не отступал ни на шаг. **** — Нужна ещё подпись маршала, — с улыбкой сказал сотрудник Второго сектора, протягивая бланк. — Спасибо, — легко отозвался Лин И. Поднявшись к кабинету маршала на верхнем уровне Третьего сектора, он уже собирался постучать, как вдруг изнутри послышались голоса. Судя по всему, за дверью шёл оживлённый спор. Слух Лин И значительно превосходил обычные человеческие возможности, поэтому даже хорошая звукоизоляция не спасала. К тому же внутри говорили довольно громко, и сквозь щель он мог различить слова. Похоже, маршал был в ярости. Решив, что подслушивать чужой разговор неправильно, Лин И уже собрался ненадолго отойти, как вдруг из-за двери раздался знакомый голос. — Если вы настаиваете на ограничениях, можно использовать другие методы, — тон Линь Сы оставался холодным. — Но я ни при каких обстоятельствах не стану добавлять эту функцию в чип. Человеческая жизнь не должна ставиться под угрозу из-за подобных подозрений. Прошу вас уважать их права. — Права человека существуют только в мирное время! — повысил голос маршал. — Разве сейчас не мирное время? — Сейчас — период развития. — Ши Юэ постучал по столу. — Ты и сам знаешь: у нас есть потенциальные угрозы. Нельзя допускать слабых мест, которыми могут воспользоваться! Он холодно посмотрел на Линь Сы. — А ты… Такие фанатики — самая большая опасность для системы. Линь Сы, кажется, тихо усмехнулся. Голос маршала стал серьёзнее: — Допустим… Даже в мирное время у человека в армии не существует прав. Линь Сы, ты слишком наивен. Он на мгновение замолчал и продолжил: — Люди вроде тебя получают хорошее образование, растут под надёжной защитой в безопасных городах, учатся — и даже не выходят за пределы лаборатории. Ты не представляешь, насколько жестока война! Чтобы предотвратить более страшные последствия, нам приходится делать вещи, которые сами по себе нельзя назвать хорошими. — Маршал Ши Юэ, прошу меня простить, — спокойно произнёс Линь Сы. — Возможно, я не получал того «хорошего образования», о котором вы говорите, и мне довелось пережить войну. Мои родители погибли от прямого воздействия термоядерного оружия. В десять лет я выживал за пределами города, пользуясь самыми примитивными методами генной терапии. Лин И растерянно уставился на дверь. Линь Сы никогда раньше об этом не рассказывал. Он редко упоминал прошлое. Если говорил, то обычно вспоминая студенческие годы с Чжэн Шу или Аделаидом. Из этих разговоров можно было лишь по крупицам сложить картину — светлую, наполненную солнцем и белыми голубями. Лин И считал, что это всё прошлое Линь Сы. Но, похоже, существовало что-то еще, глубоко похороненное. Он медленно вдохнул, собираясь поднять руку и постучать, но заколебался. В этот короткий миг нерешительности вновь раздался голос главы Третьего сектора: — Прошу прощения. И тут же последовало: — Ты крайне проницателен, но при этом совершенно неразумен. Не понимаю, почему ты так уперся. Я буду настаивать на своём. — Тогда считайте, что я намеренно вам противоречу, — холодно сказал Линь Сы. — Я не согласен. Вы можете поручить Чжэн Шу встроить в экзоскелет программу принудительного отключения, но я не стану вживлять в человеческий мозг чип с подобным свойством. Маршал, очевидно, уже понял, что этот разговор бесполезен — а впрочем, их разговоры никогда не приносили результата. — Я подумаю, — Ши Юэ сделал небольшую уступку. После этого в комнате надолго повисла тишина. Лишь тогда Лин И тихонько постучал в дверь. — Войдите, — послышался голос Ши Юэ. Держа в руках бланк, Лин И зашел внутрь. — Добрый день, маршал. — Хм, — мужчина заметно смягчился. — Здравствуй, малец. — Я подаю заявку на комнату в Третьем секторе. Нужна ваша подпись, — Лин И, стоя перед столом, незаметно подмигнул Линь Сы. — Уже так вырос, — вскользь бросил Ши Юэ, взял ручку и подписал заявление на комнату. — Готово. — Спасибо, маршал, — юноша, поблагодарив, забрал форму. — Если у вас больше нет ко мне дел, — равнодушно произнес доктор Линь, — тогда мы пойдём. В ответ тот раздражённо махнул рукой. Линь Сы вывел Лин И из кабинета. Заметив, что заявку как раз одобрили, он сказал: — Пойдем, взглянем на твою новую комнату? Лин И кивнул. Его поселили в жилой зоне «Limitless», недалеко от полковника и Светланы. К тому же повезло: комната оказалась у самого иллюминатора — стоило поднять голову, как перед глазами открывались бесконечные звёздные дали. Туманности, словно лёгкая вуаль, огромными скоплениями плыли в океане вселенной, медленно расправляясь. Звёзды напоминали рассыпанные бриллиантовые ожерелья, мягко мерцающие холодным сиянием. Разложив вещи первой необходимости и застелив постель, Лин И погасил свет, после чего забрался под одеяло. — Сегодня будешь спать здесь? — спросил Линь Сы. — Ты тоже будешь спать здесь, — ответил Лин И. Линь Сы тихо хмыкнул. Лин И смотрел в космическую бездну, раскинувшуюся совсем близко. Мерцание звёзд, находящихся в сотнях световых лет отсюда, проникало сквозь стекло иллюминатора, мягко касаясь лица. Неожиданно тело показалось настолько легким, словно он оказался под толщей звездной морской воды. Почувствовав Линь Сы рядом, Лин И обнял его за руку. Тот, заметив затянувшееся молчание, тихо спросил: — Что-то случилось? — Я слышал, как ты разговаривал с маршалом, — немного подумав, сказал. — М-м. У маршала часто возникают довольно нереалистичные идеи. — И слышал, как ты говорил о прошлом… — голос Лин И стал тише. — О войне, родителях, обо всём этом… — Выдумка, — спокойно опроверг Линь Сы. — Иначе как с ним справляться? Лин И с сомнением посмотрел на него: — Правда? — М-м… нельзя сказать, что я совсем не получал хорошего образования, — уклончиво проговорил Линь Сы. — Моя семья была вполне благополучной, так что детство прошло довольно счастливо. Потом неожиданно началась война… Мои родители действительно погибли. Был период, когда мне пришлось нелегко — я жил за пределами города… а потом всё наладилось. Но Лин И уже давно знал из книг и чужих рассказов, какой тогда была Земля. По всему миру непрерывно шли войны. Термоядерное оружие день за днём уносило бесчисленные жизни. Скудных ресурсов едва хватало, чтобы поддерживать существование нескольких городов, а за их пределами не было ни электричества, ни чистой воды. В отравленной почве ничего не росло — не только из-за сильного загрязнения, но и от того, что плотные пылевые облака перекрывали солнце. Лишённые света бледные ростки были настолько слабы, что жили от силы несколько часов. Ещё страшнее оказалась радиация. За исключением нескольких городов с надёжной защитой, повсюду присутствовали радиоактивные осадки, которые, накапливаясь день за днём, становились смертельно опасными. Население Земли всего за пару десятилетий сократилось с миллиардов до нескольких сотен миллионов. А Линь Сы говорил так, будто всё это было чем-то незначительным. Но Лин И знал: война, смерть, жизнь за пределами города не могут быть простыми и безмятежными. Вдруг стало тяжело. Почему он оказался рядом с Линь Сы так поздно? Только после того, как тот пережил всё это? — Линь Сы. — Мм? — Когда я стану лучше? — произнес, глядя на далёкие звёзды. — До какого возраста мне нужно вырасти, чтобы суметь защитить тебя? — А разве ты уже не защищаешь меня? — спросил Линь Сы. — Не так… — Лин И подбирал слова. — Я имею в виду… когда тебе плохо, я мог бы быть рядом, разделить это с тобой… постараться сделать так, чтобы тебе стало легче. Немного подумав, серьёзно, почти с обидой, добавил: — Но я не знаю, как это сделать. Не знаю, где этому научиться, как тебе помочь. Я ведь этого не видел… и не помню. А ты не даёшь мне узнать всё плохое. — Потому что сейчас тебе нужно просто расти как следует, а защищать тебя буду я, — в голосе Линь Сы проступила мягкая, тёплая нотка. — Бетти тогда сказала, что лилии не вырастить на асфальте. Поэтому я не стал рассказывать тебе о таких вещах. Надеюсь, ты сможешь понять. — Я понимаю, — ответил тот. Лин И знал: что бы ни делал Линь Сы, всё это было ради него. Но… всё-таки… — Ты ведь не такой, — вдруг сказал Лин И. — Мм? — Ты не рос под чьей-то защитой, тебе пришлось пройти через многое… через боль. Но ты всё равно остался таким, ничуть не испортившись. — Хм.. — откликнулся Линь Сы. — Ты хочешь сказать, что я и есть та самая лилия, выросшая на асфальте? — Нет, — Лин И покачал головой. По сравнению с прошлым Линь Сы, тем временем, пока он ещё не вырос, и последующей вирусной катастрофой — асфальт казался слишком уж благоприятным. Какой же это асфальт? Болото, насквозь пропитанное кровью. И, конечно, Линь Сы вовсе не был белоснежной лилией. Лин И неожиданно произнес: — Ты роза. — …Почему? — Я вчера читал сказку, — серьёзно ответил юноша — Там была роза — невероятно красивая, потому что окрашена кровью из самого сердца.* — С точки зрения химии кровь не может окрасить лепестки, — заметил Линь Сы. Лин И тихо фыркнул, обнял Линь Сы за талию, уткнулся головой ему в грудь и заснул. Прим.пер. Лин И говорит про сказку «Соловей и роза» Оскара Уайльда, где соловей, чтобы роза стала прекраснее всех на свете, бросился на шип своим сердцем и умер, окрасив розу кровью. **** Сон. К нему так редко приходили сновидения. Но почему-то сегодня всё было иначе. Лин И огляделся. Вокруг — одни руины. Затянутое свинцовыми тучами небо и тяжелый, грязный воздух. Упорно мерещилось, что кто-то ждет его в глубинах разрушенного города. Сделать шаг. Перейдя на трусцу, незаметно ускориться до бега. Почему-то острые обломки под ногами не приносили боли. Не останавливаясь ни на секунду, он бежал все дальше и дальше. Вдруг все внутри превратилось в натянутую до предела струну. Вдали, на самой линии горизонта виднелась человеческая фигура. Худая, в белоснежной одежде, что стояла, вглядываясь в затянутое свинцом небо. В ту же секунду Лин И пронзила острая боль. Одиночество. Слёзы сами потекли по лицу. «Я опоздал… прости, я…» Слова застревали в горле. Он не знал, что сказать. Будто дошел до предела, за которым уже не осталось слов. «Я…» Линь Сы почувствовал, как объятия Лин И стали крепче. Посмотрел на лицо, освещенное тихим светом далеких звезд. И убедившись, что тот просто видит сон, погладил по спине, мягко успокаивая. Только когда мальчишка расслабился, он вновь взглянул в космическое пространство за иллюминатором. Туда, где в полной тишине вращались гигантские скопления туманностей. Иногда ему казалось, что несмотря на прошедшие годы, он всё ещё там. Все ещё, как и десятилетия назад, стоит среди руин, подняв голову к небу. Единственное отличие, пожалуй, в том, что сейчас в объятиях спит теплый маленький человек, с которым можно разделить жизнь.