Белена

Впервые их разделили, когда им было не больше пяти лет. В тот день Робб, по детской глупости, сказал матери: «Я вырасту и возьму в жены Джона». Наказание, конечно, досталось Джону — он безвылазно сидел в своей комнате две недели. Тогда, по мальчишеской наивности, Джон не понимал, за что. Тогда он плакал и ночью в темноте звал папу. Через неделю он уже знал, что папа не придет. Еще через неделю он перестал звать и Робба. Через две — он забился в уголок комнаты, где его и нашел мейстер Лювин. Второй раз их разделили, когда им было около десяти. Когда Джон позволил себе такую вольность, как невинно поцеловать Робба, как Санса и Арья целовали его. Джону еще никогда не было так страшно, как в тот вечер. Робб даже смахнул слезы, когда Кейтлин, схватив Джона за ухо, уводила его в богорощу. Джон не любил это место. Казалось, все три ночи, что он там провел, глаза чардрева сверлили его мертвым взглядом, осуждая его за этот глупый поступок. В этот раз он не звал Робба и не позволял себе плакать, лишь смахивал влагу с глаз и продолжал свою исповедь. «Нельзя целовать своих братьев. Нельзя целовать Робба Старка». Тихо хлюпал он носом. На четвёртый день, когда Нэд вернулся в Винтерфелл и нашёл Джона, спящего под чардревом, тот был бледен, голоден и перепуган. Проснувшись, он вцепился в Робба так крепко, что Нэд не смог его оторвать. В третий раз мэйстер Лювин вытащил двенадцатилетнего Робба из постели Джона с утра с ужасной лихорадкой. И следующие полторы недели они оба провели больными, каждый в своей комнате, так и не сумев пробраться друг к другу. Когда Роббу исполнилось четырнадцать, их перестали разлучать. Даже Кейтлин оставила попытки отодрать его от Джона, ведь это было бесполезно. Робб устраивал забастовки. Он не ел, не выходил из покоев, громко стучал дверьми и замолкал, переставая реагировать на просьбы матери — или кого угодно другого — поговорить с ним. Казалось, все почти смирились с тем, что самый любимый брат Робба был бастардом. В пятнадцать Робб ушел сам. И Джон понимал его. Потому что самому захотелось уйти куда-нибудь, когда проснулся в своей скомканной постели без одежды. Захотелось исчезнуть, или снова прижать Робба к себе так близко, что казалось бы они одно целое. В них текла одна кровь. Кровь чести Старков, которую они опорочили. Джон выбрался из постели к полудню, а забрался туда к полночи, снова вместе с Роббом. И единственное, о чем он тогда мечтал — больше никогда не разлучаться.