Независимо

И вот жёсткая хватка ослабевает, и Мегуми валится на бок на мягкие простыни. Он неосознанно давит локтями в матрас без намерения подняться. Без намерения что-либо видеть, будто ослепши, пялится куда-то вдаль комнаты, может, подсознательно пытаясь избежать находящегося рядом мужчины. Тот копошится, вероятно, одевается и застёгивает ремень, раннее отброшенный на край кровати, мельтешащий перед глазами и рандомно перехватывающий внимание. Отнять последнее получалось лишь на мгновения, длившиеся не более секунды, или, если измерять корректно, пары ударов где-то глубоко в животе, выворачивающих изнутри и заставляющих судорожно корчиться чуть ли не до рвотных рефлексов от интенсивности ощущений. Сейчас же эти ощущения концентрируются чуть выше, где-то в грудной клетке, всё также выворачивая наружу и прерывая часто дыхание. Обрывая его в начале вдоха и тем самым заставляя задыхаться. В горле пересохло полностью, и слюной, какой бы густой она не была, не получается сгладить боль раздражённой глотки. С линии роста волос стекают теперь холодные капли пота, а смоченная им чёлка колет кожу. Он ничего не чувствует. Он не боится и не жалеет себя, не ощущает горечи. Просто тупая пустота, но спокойствием назвать её не получается из-за бешено бьющегося сердца и отчаянно пытающегося восстановиться дыхания. Он уже не боится, вся озабоченность желанием помочь и сберечь близких людей, включённостью в общую цепочку системы исчезает. Причина этому, наверное, насыщенность боли при одной лишь мысли об этих вещах. Мозг не позволяет ему этого вспоминать. Сейчас есть только пустота в голове и сосредоточенность на беснующем организме. Без цели успокоить его, без какой-либо цели. Матрас рядом с его поясницей проминается под чужим коленом, и крепкая ладонь ухватывает его за челюсть, как придерживают собак, чтобы осмотреть зубы, беспрекословно разворачивает лицом к лицу. Дыхание резко останавливается. Фушигуро не заботиться ни о своём нынешнем виде, ни о слезах, остановить которые не получается с самого первого толчка. На него сверху смотрит пара выразительных, пугающих душу глаз. Только сейчас он замечает, что улыбка Сукуны больше походит на скривлённые недовольно губы, слегка сморщенный нос тому подтверждение. С неё же всё сегодня и началось. О́н молчит. Чуть регулирует угол поворота шеи и, как бы погладив, проскальзывает пальцами, отпускает чужой подбородок. Мальчик всё ещё неотрывно смотрит в его лицо. — Мегуми Фушигуро, — не зовя, а как бы называя, произносит мужчина. Для себя. Обозначая трофей. Как именуют папку на рабочем столе или делают краткую заметку ручкой на косточке указательного пальца. Чтобы потом при повторном прочтении в памяти всплыли все подробности: выражение лица, звуки и изгибы худого тела. Особенно звуки. В молчании поздней ночи доступные только ему́. Даже при открытом окне, холодный воздух из которого сейчас оставляет на теле Фушигуро мурашки. Как бы громко он не заставил кричать того, его крики останутся только его́ в крыле немноголюдного техникума. Этот мальчик не сможет более воспринимать даже собственную комнату нечто безопасным, хоть весь колледж и наполнен магами первого уровня, нелепо. Его мальчик. Но пока что не полностью. Пока они с сопляком замолчат произошедшее, а если быть верным, Мегуми сам замолчит от всех, включая самого Юджи, чтобы спасти друга от преждевременной казни. А тот даже не догадается о произошедшем: забудет или сведёт на сон под всем выпитым за этот вечер. Дурак так и не поймёт, что значит потерять контроль под алкоголем. Мегуми не расскажет и не подаст виду. Продолжит ходить с уставшим взглядом и, может, чуть осунувшимся от стресса лицом. Но переживёт: он уже достаточное пережил, и утопит в памяти и эту ночь. А потом вновь вспомнит. Позже, через недостающее количество пальцев. И уже не забудет. Потому что Сукуна будет повторять это с ним уже независимо от количества выпитого сосудом алкоголя, независимо от тишины вокруг и времени суток. Зависимо лишь от его собственного желания, как и тысячу лет назад весь мир зависел лишь от его желания. Только теперь будет отдельно весь его мир и весь его Фушигуро Мегуми.