Поход под красным светом

Пролог

«ОНИ вынырнули на поверхность. Считали, что выкрутились, но зелёные военные по-прежнему выходили на их след. Спустя час последних сил побега под красным светом, последней надеждой стал свежий крейсер, обезвреженный в потоке кругосветного безумия.    ...Тик-и минут решали свободу двух душ, избегающих палачей уже во внутреннем сооружении. Пару мгновений, и внезапный ствол из тени определил всю суть "двустороннего похождения". В одной части невольники чуждой воли, прижатые к стене двери, а в другой выстрел и блок амулетом на руке Юстина. Хэнк в панике толкается в узкое помещение приятелем: последняя улыбка, закрытие двери и спонтанный крик в неясности действия.    Шпинатная колба на полке сзади, шатаясь, по итогу волнений устремляется в столкновение с выжившим. Дальше, в разуме всё как по размытой... и доминант в результате синтеза спасает две жизни одним тихим движением».

А. Перерождение

   Немалое помещение, прозрачная капсула... Кем бы ни было прошлое создание, оно благодарно растению, поскольку образумило, подобно грибу впитав в себя след интеллекта человека.    Чувствовать, видеть, и даже действовать в моменте нужно было не отдельным органом, а всем телом. Когда надзиратели убедились в зачистке, с коротким интервалом, сущность, несущая в себе новую жизнь располагалась от отступавших на несколько определённых, сравнительно — шагов. Последнему пришлось ползти. И всё же оно двигалось в их ритме.    Решило растение по своему чутью, перебираясь из помещений, войти в последней внутрь вертикальной капсулы. Набранные кнопки так же были воспроизведены по соображениям чутья. Капсула наполнилась жидкостью с труб. Настало затишье...

***

   2000 лет сна в особом анабиозе вмиг оборвались чьей-то внешней заботой. Дрожь земли волнами пробирала комнату, как бы будя "незапланированных". В одном моменте прозрачное стекло капсул треснуло, а через секунду, уже все капсулы разнеслись вдребезги. Подпитывающая жидкось отправила растение головой об косяк имеющейся столешни, остальные капсулы оказались пусты. А дальше, в разуме всё прояснилось...    Сознание сущности пробудилось. Чёрные пуговицы глаз встретили тусклый цвет мерцающих над собой панелей. Звук просачивался через тело во плоти сигнализации. Дудецкая полость предавала панике... Растение, на удивление, дышало, и дышало тяжело.    И между каждым действием прошла вечность...    Растение не смогло встать, пока не освоило тяжесть растительности на аналоге своих ног и рук. Хвостик за головой ощущал всё: словно радар, однако атмосфера комнаты поступала в ощущение всем телом. Тяжело признать у данного растения наличие разума.    Но когда оно вышло к открытому ангару с красностями, то произнесло — «Засуха...».

Б. Влажность

Скользя "ногами" по палубе, растение оставляло за собой несчитанное количество жидкости. С других конечностей текло так же неимоверно. Слабость, не позволяющая даже боли почувствовать — тормозила сущность, вынуждая непрерывно зависить от стен крейсера. Освещение умирало на черномазых глазах, перед которыми после каждой секунды любая панель на потолке либо переставала испускать свет, либо окончательно отваливалась с последствий дрожи. Это плохое освещение не подавало возможности оценки потоку "хлюпков".    Растение словно бороздило коридор влагой. Новые этажи воды над палубой стремительно выстраивались и в ту же секунду сгибались под волны движения. Внутреннее пространство мира между частыми противоположными входами помещений непрерывно впускало в себя воду (или его аналог), словно беженцев. Это даже не пот, и не ливень из обмена веществ. Назвав его «феноменом капсульной жидкости», оно — станет приданием растения.    «Засуха...» — воспроизвёл разум, достигнув наблюдаемой зоны красного ангара. Вакуум отвечал эхом на писк из дудца растения. После мутных мерцаний коридоров казалось, что впереди, перед разбитой панорамой вместо входа красный свет, и что он обнажит всё вокруг. Но увы... Реальность подавала бездну. Что-то поглощало свет, как только он достигал широкого окна крейсера. Так же и беспросветный путь после обрыва между палубой коридора и "красным" ангаром, по содержанию — казался минным полем, по глубине — впадиной, а своей далью — ясно виднеющейся засухой.

С. Засуха

...Даже в фиксированной позе тело отказывалось от лишней жидкости, пачками её бросая. В организме, между растением и той вынужденной интервенцией влаги шла "странная борьба" на фоне. Влага стекает по палубе и делает дуги с размахом. Она уже успела преодолеть обрыв, и на самом деле, не было пустое пространство с доньями. Моментально сохшая влага листов под стеблем сумела перегнать наступающую партию стекающей воды, и тогда настало преодоление ангара. Палуба томного, почти что тёмного коридора казалась тёплой. Но такая раскалённая температура, во-первых, встретилась впервые на землях ангара, во-вторых, не начала сушить низменность растения в прогрессии, а лишь добавила пара, ставшей лететь куда-то в темноту... "Ш-ш-ш" сменили шум "хлюпков". У растения не было достаточно пробуждённых органов чувств, чтобы звук стал выводить на нервы. Нет, нет и сомнения что низменные заросли не изменили свой вид в ходу похождения во тьме. Мрачный путь после обрыва сформировался естественным путём: там, где растение касалось выступов в виду обломков, означало, что пространство подобного неестественного коридора сужалось. Иногда на коротких дистанциях щедро встречались и камеры, десятками подряд. Отрицать раскалённые температуры внешних структур не стоит, однако, они не сушили влажные слои растения так, как это делала палуба под ним. Вдруг, растение сперва даже и не осознало, как оказалось в объятиях с "паутинной ловушкой" в мире безответной тьмы. Оно взглянуло на себя. Осознание бессмысленности подобного рефлекса скоро применило попытку нащупать себя конечностями: паутина оказалась тканью... Растению крупно повезло, предав себя неприятности у считаемых "ползунках" от разбитого входа. Красный свет уже настучивал ему в спину. И всё же... Почему? Будь растение даже так близко к скоплению световой энергии, но лишь подойдя в упор оно смогло увидеть себя замотанной, тёмно-серой мумией поневоле. Прямым обзором предстали части рук, стебля, и на ощуп головы, пришедшие в ощущение замкнутости ещё в моменте, когда ткань с влиянием жидкости впиталась в тело, подобно клею. Безмолвные со стороны толкования так и продолжились, если бы волнения внезапно не потеряли свою актуальность. Поскольку наконец, открылся вид на первый пейзаж природного пространства... бескрайние песчанные дюны под эффектом красной лампы. Теперь, само сердце растения иным чувством показало, что есть "алой линией": это рассеянное сияние, но теперь уже видимое и заменяющее абстракцию в сознании. Это то, что сливается с удивительно красным небом, а после нескольких раздумий в наблюдениях, что-то щёлкнуло в голове:    «Засуха... Красный ангар — что снаружи, что внутри моей колыбели.    Небо здесь навсегда осталось сердитым: свежие крейсеры таяли стремительнее нашего... но "чьего" именно? Каждый дюйм планеты с сутью выше горизонта был усыпан красным пигментом. И с таким, сердитым и беспощадным светом.    Откуда это чувство? Не знаю, но я словно вынырнул во второй раз, на этот раз без зелёного следа...» — остались слова в разуме.