Dollhouse

***

В уборной были слышны тихие всхлипывания, бешеные толчки и стоны как у умирающего моржа. Кровь вытекает из порванной задницы вместе со спермой и эта смесь капает на кафельный пол. Что же происходит? А происходит то, что взрослый мужчина насилует семнадцатилетнего подростка, а тот не может даже позвать на помощь, ведь знает, что ему не только не помогут, а ещё осудят и заставят выйти замуж за его насильника, чтобы "не позорить честь клана". Тэцудзи мысленно ядовито отметил, что никакой чести нет у них и в помине. Эти ублюдки были самыми настоящими монстрами, а не людьми. Прямо как тот, что сейчас его насилует. Идеальный союз, заключённый в преисподней. — Эй, мелочь, в курсе, что трахать безвольную куклу не интересно? О, Тэцудзи в курсе этого больше всего. Он усвоил это ещё в первых двух петлях, когда он ещё пытался сопротивляться, а не находился в ступоре как в первой жизни. Он отбивался ногами, руками, головой во всю силу, но... Это лишь больше раззадоривало его насильника. Он бил его в ответ в живот, по ребрам, по голове, ударял затылком о стену, швырял по комнате, вталкивался в него более грубее и жёстче, кусал кожу и крепче сжимал запястья, почти ломая их. В одной из этих петель ему даже удалось убить это чудовище благодаря неимоверной удаче. Потом его приказал убить собственный отец, пытаясь избежать войны с кланом, что хоть и был меньше клана Морияма, но мог доставить неприятности. Отец не хотел этого. Он не хотел защитить его. Мужчина приблизился к нему. Его дыхание оказалось рядом с лицом Тэцудзи. Он осознал, что всё также не мог привыкнуть к запаху алкоголя. Ему было плохо. У него начиналась паническая атака, когда он замечал его. Именно поэтому во всех своих жизнях он не мог спокойно выпивать ни на студенческих вечеринках, ни на светских вечерах. Чужой язык вторгся в его рот. Слеза беспомощности покатилась по лицу Тэцудзи. Он знал, что ему никто не поможет, даже если он будет кричать во всю глотку. Он не мог сделать что-то сам, ведь иначе бы временная петля отклонилась бы от событий первой его жизни и всё стало бы только хуже. В первой жизни, когда Тэцудзи не орал и не сопротивлялся, этот мужчина не вспомнил о нём на следующий день, ведь был пьян. Тэцудзи пытался заставить себя не вспоминать, погрузившись в учёбу, потом уехал в Японию, создал экси и откупался от замужества деньгами с него и акций. Он пережил этот ужас всего один раз, а не подвергался ему 24/7 несколько адских лет, постоянно беременнея и калеча себя, чтобы спровоцировать выкидыши и не рожать детей от этого монстра, которых он не хотел. Несколько раз ему не пришлось делать это самостоятельно, ведь ему помогала в этом бывшая жена его "дорогого муженька", которая имела расположение его свекрови и была вхожа в дом, где выживал Тэцудзи. Два раза она толкала его с лестницы. Три раза подсыпала яд в еду. Один раз приказывала главной горничной запереть его в темной и холодной кладовке. Тэцудзи, который все те разы чуть не умирал, был ей даже благодарен, правда не до конца, потому что он хотел умереть и сам. Могла бы и довести дело до конца, раз уж взялась.

***

После того, как мужчина кончил и вырубился, он замел следы, чтобы никто не узнал о том, что произошло, оставил его лежать на полу в кабинке, словно он просто заснул, пока ходил блевать и всё. Тэцудзи хотел бы, чтобы он захлебнулся в рвоте и сдох. Он тихо пробрался в свою комнату, как будто ничего не случилось и всё нормально, не попадаясь на глаза слугам в таком ужасном виде. Те обязательно донесли бы отцу и он снова бы прожил свои самые худшие годы в том поместье, где у него были панические атаки и кошмары каждый день, где он сходил с ума и мечтал вскрыться, где он плакал каждый день и был готов молиться всему и всем, только бы ему помог хоть кто-то. Когда Тэцудзи вошёл в свою комнату, он сразу же закрылся на замок и подпер дверь стулом, но это не дало ему ощущения безопасности. Раньше он считал, что старший брат обязательно защитит его от всех опасностей и это убеждение дарило ему чувство безопасности. Сейчас же он не верил, что будет в какой-то безопасности хоть с кем-то, хоть где-то, хоть когда-то. Не в этом доме, где никто не помог ему, когда он кричал и плакал в агонии. Не в том поместье, где его избивали и насиловали каждый день. Не в блядской Америке, где умерла Кейли и его надежда на счастливую жизнь вместе с ней. Он сполз по стене на пол. Взгляд вперился в зеркало в полный рост, где отражалась его маленькая, хрупкая, разбитая фигурка. Глаза у него были красными и зареванными, лицо опухло от слез, губа разбита, на шее следы удушения от рук и укусы. Слава всему святому, что тот монстр не поставил метку. На теле несколько синяков. Между ног кровь от внутренних разрывом. А Тэцудзи просто хочется сдохнуть. Но он понимает, что если сейчас наложит на себя руки, то проживёт этот момент заново всего через несколько минут после него. Ему надо помыться, позаботиться о ранах, поговорить с отцом, потом успешно сдать экзамены, сменить фамилию, чтобы не привлекать внимания и улететь в Японию как можно скорее. Там будет Кейли Дэй и ему станет лучше от одного её присутствия. Хах... Все проблемы Тэцудзи становились далекими и неважными рядом с этой упрямой, целеустремлённой и уверенной в себе ирландкой. Она была первой, кто заговорил с нелюдимым и холодным Тэцудзи. Она была воплощение бьющей ключом энергии. Она могла запросто подружиться с кем угодно, её все любили и были готовы на руках носить, но она выбрала тратить время на Тэцудзи, что первое время чуть ли не материл её. Она была его солнцем и Тэцудзи всё отдаст лишь бы снова быть под её лучами. Про то, что он несколько лет не будет видеть Кенго он предпочёл не думать. Тот, конечно, был ему братом, но... В первой жизни после того, как Тэцудзи уехал на учёбу в попытке сбежать от прошлого, Кенго становился всё более холодным из-за влияния отца, и, вернувшись в США Тэцудзи увидел не своего заботливого брата, а незнакомца, которого волновали только деньги и выгода. Это было болезненно осознавать, что всё, больше он не важен для своего брата, но именно из-за этого он вкалывал ещё усерднее в надежде, что он обратит на него внимание снова. Когда он лежал в больнице от истощения, брат даже не навестил его. За своими мыслями он не заметил, что его всё больше колотила дрожь и накрывала истерика. Из груди рвались всхлипы, поэтому он закрыл себе рот ладонью. Он прижал колени к себе, не обращая внимания на боль, и начал судорожно шептать, предпринимая не очень успешные попытки успокоиться: — Всё будет хорошо... Всё будет хорошо... Ничего не будет хорошо. Не здесь. Не сейчас. Никогда.

***

Он поступил в Японию, в тот же университет, что и в первой жизни, поэтому... Всё должно быть хорошо. — Привет, меня зовут Кейли, а тебя? К нему подсела молодая девушка с пронзительными зелёными глазами и черными, как крыло ворона, волосами. Она протянула ему руку в знак приветствия. Тэцудзи протянул ей свою в ответ. — Меня зовут Тэцудзи, приятно познакомиться, Кейли. — Мне тоже. Будем друзьями? — Да. Это было по-детски: вот так подойти, представиться и начать дружить. Однако это казалось самой правильной вещью в этом сраном неправильном мире. Это заставляло Тэцудзи чувствовать себя нормальным человеком, студентом, что скоро окунется в бурную студенческую жизнь, полную глупых ошибок юности и историй, что запомнятся на всю жизнь, а единственное, что его будет волновать - это как сбежать от комендантки на тусовку, где взять жвачку, чтобы скрыть адский перегар и как подготовиться за ночь до экзамена. Это давало иллюзию, что Тэцудзи никогда не умирал, что всё было просто сном, что только настоящее реально, но это была всего лишь иллюзия. Он понимал, что всё было действительно как он помнит, но притвориться, что нет... Блять, это слишком приятно, чтобы отказаться от этого.

***

— Так значит он улетел в Японию? — Да, молодой господин. — И отец об этом знал? — Да, — ответил ему его подчинённый. — Свободен. Кенго подошёл к своему столу. Стеклянная пепельница тут же полетела в стену. Запах феромонов молодого альфы, что явно был в ярости, заполонил кабинет. Тэцудзи улетел. Сбежал. Он действительно не посчитал нужным сообщить ему о том, что он выбрал университет в Фукуи, просто сев на самолёт одним утром и всё. Кенго постарался успокоить себя, но выходило откровенно говоря не очень. Он был зол. Очень зол. Он привык держать всё под контролем, а тут вдруг шестеренка его механизма, что был отточен до мельчайших деталей и должен был подчиняться его воле, решила, что может поступать как ей захочется. Его младший брат, что до этого ему в рот заглядывал и старался быть паинькой как и подобает омеге, решил взбунтоваться и резко ограничить их контакт, практически закрывшись от него. Он даже перестал пускать его в свое гнездо, хотя раньше говорил, что не чувствует себя в безопасности без его присутствия. Точнее Тэцудзи разобрал свое гнездо и не вил его заново, говоря, что ему некогда из-за учёбы и он не видит в этом смысла. Очевидно это была ложь. Омеги просто обожали вить гнезда и сладко мурчать в них. Кенго пытался спихнуть это на запоздавший переходно-возрастной кризис, но, оценивая поведение Тэцудзи сейчас, это явно не было просто кризисом. Это было нечто большее.