Инструкция по выживанию для принца в замке Демонического Короля

Холодный мрамор пола просачивался сквозь тонкую ткань на коленях, заставляя кожу покрыться мурашками. Уилл опустил голову, чтобы золотые пряди волос скрыли выражение его лица. Он не видел трон, возвышающийся в конце бесконечно длинного зала, не видел того, кто на нем восседал. Он видел лишь призрачные отражения факелов в отполированном до зеркального блеска камне под собой. Собственное искаженное лицо, бледное, с поджатыми губами, смотрело на него снизу, словно призрак из другого мира. Из мира, который он покинул навсегда. Воздух в тронном зале замка Валтар* был густым и тяжелым, пахнущим дымом, смолой и чем-то чуждым, металлическим — запахом самой магии тьмы. Он обжигал легкие при каждом вдохе, непривычный и подавляющий. Вместо привычного гула человеческих голосов здесь стояла звенящая тишина, изредка нарушаемая шелестом одежды о кожу или тихим, похожим на рычание, дыханием. Он чувствовал на себе десятки взглядов. Не любопытных или сочувствующих, а оценивающих, голодных, насмешливых. Взгляды хищников, наблюдающих за диковинной добычей, забредшей в их логово. Его собственный наряд — легкие шелковые одежды небесно-голубого цвета, в которых он должен был предстать как «невеста» — казался тут жалким, неуместным лепестком, занесенным в угольную шахту. Холод проникал вовнутрь, до самых костей, и никакое пламя не могло бы его согреть. Этот холод исходил не от мрамора, а изнутри, из самой глубины его существа, сжавшегося в тугой, болезненный комок. Он слышал тихие шаги позади себя — его «свита», два безмолвных стражника-демона, приведшие его сюда. Они стояли недвижимо, как изваяния, но Уилл чувствовал их присутствие каждой клеткой своей кожи, ощущал исходящую от них угрозу, как ощущают близость грозы. И тогда тишину разрезал голос. Низкий, бархатный, словно обернутый в шелк клинок, он прозвучал с самого верха, и каждый слог отзывался эхом под черными сводами зала. — И это... всё? Слова были произнесены с легкой, почти ленивой насмешкой. В них не было ни гнева, ни разочарования — лишь пресыщенное любопытство. Именно это и было самым унизительным. Уилл заставил себя поднять голову. Трон, высеченный из цельного куска обсидиана, впитывал в себя свет, вместо того чтобы отражать его. Он был похож на гигантскую, застывшую тень. И на этом троне восседал он. Король Демонов. Равен. Он не был уродливым чудовищем из сказок, которыми пугали детей в Элизиане*. Нет. Он был молод, его черты — острые, идеально выточенные — могли бы считаться прекрасными, не будь они такими отстраненными и холодными. Черные волосы, цвета воронова крыла, ниспадали на плечи мягкими волнами. Он был облачен в простые, но безупречно сидящие одежды глубокого черного цвета, и лишь на его длинных пальцах, лежащих на подлокотниках трона, поблескивали перстни с кроваво-алыми камнями. Но больше всего Уилл поразили его глаза. Темные, как самая глубокая ночь, с вертикальными зрачками, похожими на зрачки хищной кошки. И сейчас эти глаза изучали его с невозмутимым, почти скучающим видом. Они скользнули по его светлым волосам, по лицу, по плечам, по дрожащим рукам, сжатым в кулаки на коленях — беглый, бесстрастный осмотр. — Мне обещали принцессу, — продолжил Равен, его голос по-прежнему был тихим, но он заполнил собой все пространство зала. — Цветок Элизиана, как было поэтично указано в договоре. Достаточно увядший, чтобы расстаться с ним, но все еще достаточно прекрасный, чтобы украсить мой двор. Мне представили дипломатический союз. А привезли... — Он сделал театральную паузу, и Уилл почувствовал, как по его спине пробежал ледяной пот. — ...принца. Последнее слово прозвучало с легким шипением. В зале послышались сдержанные смешки, похожие на сухой шелест листьев. Уилл сглотнул. Горло пересохло. Он должен был что-то сказать. Объяснить, оправдаться? Но какие могли быть оправдания? Его отец, король Элизиана, отдал его, как отдают мешок с золотом — в счет долга. Сына в обмен на списание баснословной суммы. Он был платой. Вещью. — Мой... мой отец... — начал он, и его собственный голос показался ему слабым и чужим, писком мыши в логове льва. — Твой отец, — перебил его Равен, внезапно поднявшись с трона, — проявил поразительное чувство юмора. Он сошел с возвышения, и его движения были плавными, бесшумными, как у большого хищника. Длинный черный плащ стелился за ним по полу, словно живая тень. Он приближался, и с каждым его шагом воздух вокруг Уилла сгущался, становилось труднее дышать. Магия тьмы, исходившая от него, была почти осязаемой — тяжелое, гнетущее покрывало. Уилл невольно отпрянул, когда демон оказался всего в паре шагов от него. Он задрал голову, чтобы встретиться с его взглядом, и почувствовал головокружение. Вблизи глаза Равена были еще страшнее. В их глубине, казалось, плескалась целая вечность одиночества и власти. Король демонов медленно, не спеша, опустился на одно колено, чтобы оказаться с ним на одном уровне. Это движение было не проявлением уважения, а частью того же спектакля, той же насмешки. Он придвинулся так близко, что Уилл почувствовал его запах — холодный ветер с гор, дым костра из далекого леса, сладковатый аромат пряных специй. — Скажи мне, мальчик, — прошептал Равен, и его горячее дыхание коснулось щеки Уилла, заставив его вздрогнуть. — Что я должен делать с тобой? Ты не принцесса. Ты не дипломатический жест. Ты — оскорбление, завернутое в красивую обертку. Он протянул руку, и Уилл замер, ожидая удара, когтей, боли. Но пальцы Равена лишь коснулись его золотых волос, откинули прядь с его лица. Прикосновение было легким, почти невесомым, но от него по коже поползли мурашки, смесь страха и чего-то невыразимо отталкивающего. — Однако, — задумчиво произнес демон, его пальцы скользнули по линии челюсти Уилла к подбородку и мягко, но неумолимо заставили его поднять голову еще выше. — Обертка, надо признать, довольно миловидная. Он отпустил его, словно бросая ненужную игрушку, и снова выпрямился во весь свой рост, глядя на Уилла сверху вниз. — Договор есть договор. Плата уплачена. А значит, ты теперь моя собственность, — его голос вновь обрел металлическую твердость, лишенную всяких эмоций. — Трон Элизиана купил себе отсрочку, подписавшись под этим фарсом. А ты... ты будешь жить с его последствиями. Равен повернулся к своим придворным, которые замерли в ожидании. — Отвести его в Северную башню. Комнаты для прислуги. Пусть там и обустроится. Мой новый... «гость». Он произнес это слово с такой леденящей душу иронией, что Уилл снова почувствовал приступ тошноты. Северная башня. Комнаты для прислуги. Это было даже не пренебрежение. Это было стирание его личности, его статуса, всего, что он из себя представлял. Его низводили до уровня вещи, которую запихнули на самую дальнюю полку, чтобы она не мозолила глаза. Стражи шагнули вперед, их тяжелые руки легли на его плечи. Уилл не сопротивлялся. Он позволил им поднять себя и повести прочь из зала, обратно в длинный, темный коридор. Он не оглядывался. Он чувствовал на своей спине жгучий взгляд Короля Демонов, который провожал его, словно тюремщик, наблюдающий, как дверь камеры захлопывается за новым узником. Когда тяжелые двери тронного зала с глухим стуком закрылись за ним, отсекая свет факелов и тот давящий взгляд, Уилл впервые за долгое время смог сделать по-настоящему глубокий вдох. Воздух в коридоре был не менее холодным и промозглым, но в нем уже не было той концентрации ненависти и насмешки. Его вели по лабиринту каменных переходов. Стены, черные и влажные, были испещрены рунами, которые слабо светились в темноте, отбрасывая призрачные блики на лица стражников. Изредка они проходили мимо высоких арочных окон, но вместо знакомого солнечного света или синевы неба там клубился вечный, непроглядный туман, окрашенный в багровые отблески луны демонических земель. Он был в западне. В клетке. Его будущее, которое еще утром представлялось хоть и мрачным, но все же путем принцессы, пусть и несчастной, теперь превратилось в нечто невообразимое. Он был принцем, которого подарили демону в жены. Неслыханное унижение. И его отец знал это. Его отец — рассчитывал на это. Стражи остановились у неприметной дубовой двери, обитой железом. Один из них толкнул ее, и та со скрипом отворилась, показывая крошечное, почти пустое помещение. Каменный пол, узкая кровать с тонким матрасом, грубый деревянный стул и маленький стол. В углу — кувшин с водой и таз. Ни ковра, ни штор, ни камина. Здесь пахло пылью, сыростью и одиночеством. — Ваши покои, — прохрипел один из стражников, и в его голосе прозвучала откровенная насмешка. Дверь захлопнулась, и щелчок тяжелого замка прозвучал громче любого грома. Уилл остался один. Он медленно подошел к единственному окну — узкой бойнице, за которой клубился тот же багровый туман. Он сжал пальцами холодный камень подоконника, пытаясь найти в нем хоть какую-то опору. Он был Уилл Соларис, принц Элизиана. А теперь он был пленником, игрушкой, оскорблением. Он закрыл глаза, чувствуя, как по щекам катятся горячие, постыдные слезы. Он смахнул их тыльной стороной ладони с яростью, направленной на самого себя. Страх сменялся гневом. Гневом на отца, на эту судьбу, на этого демона с его холодными руками и насмешливыми глазами. «Собственность», — эхом отозвалось в его памяти. Хорошо. Пусть так. Но он еще покажет этому Королю Демонов, что даже у собственности может быть своя воля. Своя гордость. И своя месть. Он разжал затекшие пальцы и отступил от окна. Первая битва была проиграна. Но война только начиналась.