Достучаться до души

Голова моя безумно болела, мысли путались в бессвязный, черный комок. Ноги брели сами собой коридорами университета. Кто-то меня приветствовал, а я на автомате просто кивал, не в силах что-то сказать в ответ. Сегодня, ночью, я мог потерять самого близкого мне человека. Мой яркий лучик, мою девочку, мою лучшую подругу, которую я знал с детства. Которая всегда меня поддерживала, которая приняла меня таким, каким я есть на самом деле. Приняла мою сторону, а не сторону моих родителей, которые отвернулись от меня. Потому что я не такой… Не такой, как все. Вместе с ней мы пережили потерю её родителей, которые погибли в автокатастрофе несколько лет назад. А вчера… Вчера меня не было с нею рядом, когда она так нуждалась во мне. Я не мог помочь, когда тот урод, которого она полюбила, надругался над нею в грязный, университетской подсобке… Не мог сделать ничего, чтобы она не потеряла ребенка, которого носила под сердцем… От него… от этого ничтожества… Сегодня сидя у её ног в больнице, я клял себя, что так бессилен… Врач, который сделал ей операцию, задавал вопросы о том, как это произошло и кто это сделал. Я лишь мотал головой, показывая, что ничего не знаю. Но я знал, кто это был! Знал и молчал! Знала и она о том, что я знаю. Это читалось в ее глазах, когда сегодня утром она очнулась. Она молчала, а я… Я видел, как ей больно, тяжело… Она никому ничего не расскажет, и я не смогу ничего об этом сказать. Мои ноги привели меня к аудитории. Большое помещение со множеством безликих, студенческих лиц. Входя, я замечаю уже пришедшего преподавателя. Кто-то новый, не знаю его. Высокий, подтянутый, широкий торс и плечи обтягивают узкий пиджак, подчёркивая изгибы его стройной фигуры. На мгновение задерживаю свой затуманенный взгляд, но сразу же перевожу его на кучку недоносков и урода, который стоит во главе, спиной ко мне. Они обсуждают это… А точнее обсуждают её… Ту, которая сейчас там в больнице, прикована к кровати. — Ну и как она, стонала? — спрашивает кто-то. — Ещё как! — отвечает урод. Его лица я не вижу, но знаю, что он ухмыляется, считая себя Богом…недосягаемым… Я подхожу тихо, ложу ему руку на плечо, он разворачивается всё так же ухмылка на лице. — Чего тебе голубоглазка? — ехидничает он, но я молчу. Секунда… в его глазах испуг и непонимание происходящего… моя рука давит его горло. Вот он уже лежит подо мною и извивается как грязная гадина. В аудитории стоят крики где-то отдаленно доносящееся до моего сознания. Но мне всё равно. Мои костяшки на руке онемели, они вбиваются в мягкую плоть на лице урода, которое превращается в кровавое месиво. Чья-то левая рука с рисунком Инь-Янь мелькает, у меня перед глазами. На мгновение я останавливаюсь, и это дает возможность кому-то оттянуть меня от лежащего на полу урода. Сильные руки тянут меня из аудитории. Коридор, ступеньки, через которые я практически падаю, но руки держат меня крепко… Дверь, чужой кабинет… Меня толкают на диван, под руками ощущается гладкая кожа. Меня разворачивают, я сажусь и не вижу ничего. Предлагают воду, я отмахиваюсь, мотаю головой. Кто-то силком заставляет меня выпить, делаю пару глубоких глотков, закашливаюсь, откидываясь на спинку дивана. — Сиди здесь, — говорит чей-то голос. Я сижу, не в силах подняться, тело онемело, глаза закрылись. Я погрузился в темноту, не знаю насколько. Очнулся от того, что чья-то рука аккуратно приложила к моим разбитым костяшкам лед. Силюсь рассмотреть силуэт человека, но не получается. И только сейчас понимаю, что глаза полные слез. Слезы стекают по щекам, по подбородку, по губам… ощущаю солёный привкус. — Пошли… Снова этот чуть хрипловатый голос. Сильные руки помогают встать, иду покорно, не сопротивляюсь. На улице свежий ветер приводит слегка меня в чувство. Меня садят в машину, бережно, нежно. Я легонько всхлипываю, глотая комок в горле. Рядом садится кто-то за руль, заводит машину. Мы едем, уже не плачу, прихожу в чувство, возвращаюсь в реальность. Водитель, сидящий за рулем, уверенно ведет машину. На его левой руке, между большим и указательным пальцем тату Инь-Янь. Поднимаю глаза выше. Мужчине чуть больше тридцати, русый, пушистые ресницы, светло-серые глаза. На нем уже нет пиджака, белоснежная рубашка расстегнута сверху, рукава закатаны до локтей. Рядом со мной сидит преподаватель, тот самый, который был в аудитории. Несколько минут мы едем молча. Я уже практически полностью успокоился. — Завтра всё опухнет, — вдруг говорит мужчина. Он сначала смотрит на мою руку, а потом на меня. Я забираю от своих разодранных костяшек лёд. Кровь запеклась и вокруг ран тело немного опухло. Я снова прикрыл свою руку пакетом со льдом. — Меня Сэм зовут, — говорит он, посматривая на меня своими серыми глазами. Уголки его губ легонько приподняты вверх. — Кира — в ответ называю свое имя. Сэм поворачивается снова, смотрит на дорогу и уже без лёгкой улыбки произносит: — Не нужно этого было делать. У тебя могут быть неприятности в университете. — Плевать, — тихо произношу я. Да, мне действительно плевать! Даже если меня попрут из университета! Больше он не будет ухмыляться! Хотя бы так я могу наказать этого урода! А она… Она ведь не напишет заявление, а даже если и напишет, то, кто ей поверит, скажут сама виновата. — Из-за этого урода, — говорю громче, четко произнеся каждое слово, — моя лучшая подруга в больнице, она потеряла ребенка и, возможно, больше никогда не сможет иметь детей! Я замолчал, горечь снова подступила к горлу. Сэм тоже молчал, его лицо было хмурым. Он больше не смотрел на меня, лишь раз заговорил, спросил у меня мой домашний адрес. Его машина довольно быстро привезла меня к знакомому дому. Я вышел из машины, даже не поблагодарив, а Сэм… он просто уехал. Придя до квартиры, которую мы снимали вместе с моей подругой, я рухнул в одежде на кровать. Усталость, все накопившиеся чувства, последние события, выбили меня из колеи. Я погрузился в глубокий сон и проспал до самого утра. Утром я поплёлся в университет, возможно, это мой последний день… но, чтобы не случилось, я все равно пойду проведать свою подругу и куплю её любимые персики. Как ни странно, в университете ничего не произошло, меня никуда не вызывали, никто ничего не говорил. Одногруппники молчали, только поглядывали и шептались за спиной. Даже прихлебатели урода держались от меня в стороне. Самого его же нигде не было, оно и к лучшему. Предпоследнюю пару отменили. Я решил не терять времени, купил в ближайшем супермаркете персики и после занятий сразу же поехать в больницу. На улице довольно тепло, хотя почти середина осени. Я присел на пустую скамейку вдали от остальных таких же. От прямых солнечных лучей я прикрыл глаза, и даже на мгновение, наверное, уснул, пока не услышал знакомый голос. — Привет, как твоя рука? — возле меня сидел Сэм. — Всё хорошо, — я показал забинтованную руку. — Не хочешь после занятий выпить? — вдруг предлагает он и добавляет. — Сегодня ведь пятница, а там выходные. — Не могу, — сразу отказываюсь, — еду в больницу. — Я могу тебя подбросить, — предложение неожиданное, но я почему-то соглашаюсь.

***

— Что у тебя с рукой? — обеспокоенно спрашивает подруга, когда я к ней приехал в больницу. Сэм, как и обещал, привез меня. — Ничего, так ерунда — успокаиваю я. Смотрю на нее. Чуть бледная, худенькая и маленькая, как школьница, хотя ей, как и мне уже 22. — Когда тебя выписывают? — спрашивать о состоянии подруги я не решался, я и так понимаю, что ей тяжело после случившегося. — Если всё будет хорошо с анализами, то в понедельник выпишут — подруга старается быть в настроении, улыбается, хоть ведь ясно, как ей сейчас — так что ты Кир, отдохни на выходных и не приходи. Еды у меня хватает. А в понедельник я как-нибудь сама доберусь домой, у тебя ведь учёба. — Я тебя заберу, за учёбу, не переживай. Разберусь как-нибудь. Подруга в ответ лишь улыбается, знает, что со мною спорить бесполезно. Прощаюсь и выхожу из больницы. На улице чуть похолодало. Застёгиваю свою тонкую курточку и… замечаю знакомое авто и мужчину. — Почему ты не уехал? — спрашиваю подходя. — Хочу с тобою всё-таки выпить! — улыбается Сэм, а потом серьёзно спрашивает. — Как подруга? — Уже хорошо, — Сэм кивает головой в знак одобрения, и мы садимся в его машину. В какой-нибудь бар ехать не хотелось, но, как говорится, кто платит деньги, тот и заказывает музыку. Но к моему удивлению, вместо бара Сэм привез меня к себе домой. И совсем скоро я уже сидел в его довольно большой кухне, за барной стойкой. — Что будешь пить? — спросил Сэм. — У меня есть джин, водка, коньяк, виски… Я выбрал виски, и вот передо мною стакан со льдом, а на дне плещется светло-кофейная жидкость. Сэм поставил еще несколько тарелок с какими-то бутербродами. Но есть совсем не хотелось, хотя я уже не помню, когда в последний раз ел. Наверное, ещё в тот день, когда случилось всё это. В кафе, где я подрабатываю, менеджер попросил меня немного задержаться, и я… я опоздал, а потом нашёл её там… в университетской подсобке… на грязном полу… Подработку пришлось на некоторое время оставить. Сил хватает, только на университет. Я взял стакан и сделал один, довольно большой глоток. Горькая жидкость опалила моё горло и внутренности. Сэм тоже пил молча, сидя напротив меня. Не было ни тостов, ни разговоров. Мы просто молчали. И я был благодарен ему, что он не лезет в душу с расспросами или того хуже, пытается меня успокоить и говорить, что всё будет хорошо. Всё это Сэм не делал. Он молча наблюдал за мной… Сэм несколько раз подливал мне виски в пустой стакан. Мое тело расслабилось, мысли стали мутными, путаными. Голодный желудок сделал свое дело… Я опьянел и стал дремать, глаза стали медленно закрываться… — Если хочешь, я вызову тебе такси? — голос Сэма вывел меня из дремоты. Такси? Ехать домой в пустую, одинокую квартиру? — А можно мне остаться? — вдруг говорю я. Я вижу его чуть улыбающиеся губы, нежный взгляд. — Если хочешь, можешь остаться, только кровать у меня одна. В душ пойдёшь? Мотаю головой, нет, хочется уже лечь. Сэм бережно приподнимает меня и ведет свою спальню, помогает лечь, снимает мои кроссовки. Я закрываю глаза, но не сплю. Слышу, как Сэм прибирается на кухне, потом где-то в душе плещется вода… Я дремлю, слышу неспешные шаги. В нос ударяет лёгкий, но очень приятный запах, свежий, цитрусово-мятный. Кто-то садится на край кровати, я открываю глаза, рядом сидит Сэм. Он нежно смотрит в мои глаза. На нём одеты только пижамные тёмные штаны, верхняя часть его тела без одежды. Тело у Сэма красивое, как и он сам. Его русые волосы мокрые после душа. Сэм склоняется надо мной, укрывает одеялом, а потом легонько целует меня в губы, словно желая мне спокойной ночи, и хочет, уже, отстраниться от меня, а я… Я отвечаю на его поцелуй. Впиваюсь жадно в его губы. Он не отстраняется, отвечает мне. Несколько движений, и моя одежда исчезает, а Сэм надо мной возвышается как огромная скала. Такой большой, сильный, но невероятно нежный. По моему телу блуждают его пальцы и губы, оставляя легкие отметены. Я на мгновение забываюсь, отдаюсь нахлынувшему возбуждению, отдаюсь ласке, которой меня окутывает Сэм. Мне хорошо, жарко, мои стоны накрывают губы Сэма. Перед глазами мерцают множество звездочек, которые взрываются фейерверком. Я проваливаюсь в пустоту, где меня обнимают нежные руки Сэма. Проснувшись утром, я всё ещё нахожусь в объятиях Сэма, мне хорошо, тепло, уютно… Сэм предлагает пойти в душ, я соглашаюсь, где мы снова ласкаем друг друга, нежимся под теплыми струями воды, занимаемся неспешным, легким сексом… А потом мы идём на кухню. Сэм колдует над кофе, я сижу за барной стойкой. Из одежды на мне только его белая, и для меня очень большая, рубашка, которую я даже не застегнул. Моя нагота не стесняет ни меня, ни его. Я смотрю на Сэма, на его плечи широкую спину. Он стоит только в одних лёгких джинсах. На левой лопатке у него красуется красивое тату. Черно-белый леопард, который немного оскалившись смотрит на меня, словно хочет выпрыгнуть ко мне. Кофе готов, Сэм разливает по чашкам напиток и одну ставит передо мной. — Когда твою подругу выписывают? — спрашивает он. — Возможно, в понедельник. — Я помогу её забрать. — Не надо, я сам, — говорю я, а Сэм берет мою руку и нежно целует в кончики моих пальцев, и вдруг я понимаю, что «я сам» уже не будет. Я больше не буду одинок, будет только «мы». Намного позже я узнаю, как много Сэм сделает для меня и моей подруги. Я без проблем смогу окончить последний год университета и получить диплом. Сэм найдет для подруги хорошего специалиста, который поможет ей снова зажить полноценной жизнью. Урода мы больше никогда не увидим и это тоже благодаря ему. Но это будет потом, а сейчас, смотря в его красивые, серые глаза, я понимаю, что мне посчастливилось встретить такого человека, который принял меня со всеми моими страхами и переживаниями… И рядом с ним меня ждет только хорошее будущее… КОНЕЦ