Идеальная жертва

Бар пах дешёвым пивом и чужим потом. Сону сидел, уткнувшись лбом в липкую столешницу, и слушал голоса друзей — далёкие, размытые, как будто доносились из-под воды. Кто-то трогал его плечо. Кто-то говорил: «Хватит, пойдём домой». Но слова скользили мимо, не цепляясь ни за что внутри. Внутри было пусто. Не больно. Не грустно. Просто пусто, как заброшенный дом, где гуляет сквозняк и нечему эхом отзываться на звуки извне. — Сону, серьёзно, ты слишком много выпил, — Джейк. Или Джей? Какая, к чёрту, разница. Сону поднял голову. Свет люминесцентных ламп резал глаза, и на секунду мир качнулся вбок. Он посмотрел на друзей — на их озабоченные лица, на эти дежурные маски участия — и что-то внутри щёлкнуло. — Отвалите. Тишина. — Что? — Я сказал — отвалите. — Сону встал, шатаясь. Стул грохнулся на пол. — Надоели. Достали со своей заботой. Вы не понимаете ничего. Вообще ничего. — Сону, да что с тобой? — Сонхун попытался его удержать, но Сону выдернул руку так резко, что едва не упал. — Не трогай меня! — Голос прозвучал громче, чем он хотел. Другие посетители бара повернулись. — Вы все такие... фальшивые. Играете в друзей, но вам плевать. Вы даже не... Слова застряли в горле. Что он хотел сказать? Что они не видят его? Что он сам не видит себя уже давно? — Идите нахуй, — выдохнул он и направился к выходу. За спиной раздались голоса: «Оставьте его», «Пусть остынет», «Завтра поговорим». Но Сону уже выталкивал дверь, и летний ливень ударил ему в лицо, как пощёчина. Вода. Повсюду вода. Она лилась с неба плотной стеной, барабанила по асфальту, стекала по лицу, забиралась за воротник. За секунды Сону промок насквозь, но не остановился. Шёл вперёд, сквозь пустые улицы, сквозь ночь, сквозь этот проклятый город, который никогда не спал, но всегда казался мёртвым. Фальшивые. Слово крутилось в голове, как заезженная пластинка. Все фальшивые. И я тоже. Ноги несли его куда-то — он не думал о маршруте, просто шёл. Вода хлюпала в кроссовках. Волосы липли ко лбу. Дрожь пробирала до костей, но не от холода. От чего-то другого. От пустоты, которая разрасталась внутри, как плесень на стенах заброшенного дома. Сону остановился под козырьком заброшенного магазина. Достал из кармана мокрую пачку сигарет. Последняя. Помятая, но целая. Зажигалка щёлкнула раз, второй, третий — наконец, слабое пламя. Первая затяжка. Дым обжёг горло, и Сону закашлялся. Прислонился спиной к холодной кирпичной стене. Закрыл глаза. Почему я вообще родился? Вопрос возник сам собой, и от него стало ещё холоднее. Какой смысл? Просыпаться. Есть. Работать. Притворяться. Улыбаться. Спать. И снова по кругу. Зачем? Он открыл глаза и посмотрел на свои руки. Бледные. Дрожащие. На внутренней стороне левого предплечья — тонкие белые линии. Старые шрамы. Он провёл пальцем по одному из них, и что-то сжалось в груди. Помнишь, как было тогда? Когда резал в первый раз? Помнил. Конечно, помнил. Боль была острой. Чистой. Настоящей. Единственное, что чувствовалось по-настоящему. Но даже это со временем притупилось. Сону сделал ещё одну затяжку. Выдохнул дым в ночь. Дождь продолжал лить, и где-то вдалеке завыла сирена. Обычный звук для этого района. Он даже не вздрогнул. А потом услышал крик. Не полностью. Не завершённо. Крик оборвался на полуслове, как будто кто-то зажал рот кричащему. Или перерезал горло. Сону замер. Сигарета дымилась между пальцами, но он не чувствовал её жара. Мурашки пробежали по спине — медленно, одна за другой, как пальцы невидимой руки. Что это было? Тишина. Только дождь. Только его собственное дыхание — неожиданно громкое. Может, показалось? Но инстинкт говорил другое. Что-то случилось. Совсем рядом. Сону медленно повернул голову направо. Там был переулок — узкий, тёмный, забитый мусорными баками. Обычно он обходил такие места стороной. Но сейчас ноги сами понесли его туда. Не надо. Мозг кричал, умолял остановиться. Не смотри. Разворачивайся и уходи. Это не твоё дело. Но тело не слушалось. Сону шёл, прижимаясь к стене. Сердце колотилось где-то в горле. Руки тряслись так сильно, что сигарета выпала и затухла в луже. Переулок. Мусорные баки. Запах гнили и мокрого картона. И фигура. Сону присел за баком, вжался в холодный металл. Выглядывал одним глазом. Там, в десяти метрах от него, под слабым светом уличного фонаря, стоял человек. Высокий. В тёмной одежде. Капюшон скрывал лицо. У его ног — другая фигура. Неподвижная. В руке высокого что-то блеснуло. Нож. О боже. Сону зажал рот рукой, чтобы не закричать. Высокий наклонился. Поднял нож. Замер на секунду — и опустил лезвие вниз. Звук. Влажный. Тупой. Органический. Снова. И снова. Хлюп. Хлюп. Хлюп. Сону не мог оторвать взгляд. Его трясло. Ноги налились свинцом. В ушах шумела кровь. Беги. Беги. БЕГИ! Но он не бежал. Смотрел. Нож входил и выходил. Раз за разом. Методично. Спокойно. Без ярости. Почти... профессионально. Дождь смывал кровь, и она стекала к канализационному люку тонкими красными ручейками. Это неправильно. Я должен кричать. Звать на помощь. Бежать в полицию. Но вместо этого что-то внутри... проснулось. Что-то тёмное. Спящее. Голодное. Звук ножа в плоти — он застревал в голове, повторялся снова и снова. И с каждым повторением ужас растворялся, уступая место чему-то другому. Любопытству. Восхищению. Зависти. Что со мной? Фигура в капюшоне выпрямилась. Вытерла лезвие о одежду жертвы. Медленно. Тщательно. Потом повернула голову. Прямо на Сону. Время остановилось. Их взгляды встретились — или Сону так показалось, потому что лицо убийцы было скрыто тенью капюшона. Но он чувствовал этот взгляд. Холодный. Оценивающий. Проникающий. Сону не дышал. Пожалуйста. Слово пронеслось в голове, но он не понял, о чём просит. Пожалуйста что? Не убивай меня? Или... Фигура повернулась и исчезла в темноте переулка. Шаги затихли, растворились в шуме дождя. Сону остался один. С телом. С дождём. С безумными мыслями, которые роились в голове, как мухи над гниющим мясом. Сколько он просидел за баком? Минуту? Час? Не знал. Просто сидел, обхватив колени руками, и смотрел в пустоту. Он ушёл. Оставил меня. Почему эта мысль вызвала разочарование? Сону медленно поднялся. Ноги дрожали, но держали. Он сделал шаг вперёд. Ещё один. Тело лежало лицом вниз. Мужчина. Средних лет. Обычная одежда — джинсы, куртка. На спине — множество ран. Кровь уже почти смыло дождём, но её запах висел в воздухе, металлический и сладковатый. Сону опустился на колени рядом. Не трогай его. Уходи. Вызови полицию. Но рука сама потянулась вперёд. Пальцы коснулись плеча мёртвого мужчины. Холодное. Мокрое. Неживое. — Тебе... больше не больно, — прошептал Сону. Голос прозвучал чужим. Он повернул тело на спину. Лицо мужчины было спокойным. Глаза закрыты. Рот приоткрыт. Никакого страха. Никакой боли. Только покой. — Повезло тебе, — выдохнул Сону. И осознал, что сказал. Повезло? Этот человек мёртв. Убит. Его жизнь оборвалась в грязном переулке под дождём. И Сону завидовал ему. Что-то сломалось внутри — тихо, почти незаметно, как трескается лёд на озере. Сону посмотрел на раны. На точность ударов. На методичность. Это было не спонтанное убийство. Не в пылу ярости. Это было... искусство. — Я хочу... — начал он и замолчал. Что ты хочешь? — Я хочу быть на твоём месте, — договорил он шёпотом. Слова повисли в воздухе. Впитались в дождь. Стали частью ночи. Сону встал. Отступил на шаг. Посмотрел на тело в последний раз — и побежал. Квартира встретила его темнотой и затхлым запахом. Сону захлопнул дверь, прислонился к ней спиной и съехал на пол. Дрожь. Холод. Мокрая одежда липла к телу. Но это было не важно. В голове крутилось одно: Я видел убийство. Я видел, как человек умирает. И мне... понравилось. Нет. Не понравилось. Это слово слишком простое. Ему... открылось что-то. Как будто всю жизнь он смотрел на мир через мутное стекло, а теперь оно разбилось. И реальность оказалась яркой. Резкой. Настоящей. Сону дополз до ванной. Включил свет. Посмотрел на себя в зеркало. Мокрые волосы. Бледное лицо. Расширенные зрачки. Он выглядел как сумасшедший. Может, я и есть сумасшедший? Сону стянул мокрую футболку. На руках, животе, боках — тонкая сеть старых шрамов. Белые линии на бледной коже. Карта его боли. Его попыток почувствовать хоть что-то. Но они были неправильными. Это он делал сам. Своей рукой. Своим решением. А там, в переулке... Там кто-то другой решал. Выбирал. Действовал. И жертва просто... принимала. — Я хочу, чтобы это был я, — прошептал Сону своему отражению. Отражение смотрело на него пустыми глазами. Он открыл шкафчик над раковиной. Достал бритву. Лезвие блеснуло под светом. Рука легла на кафель. Лезвие — на кожу запястья. Сделай это. Но он не мог. Нажал. Провёл. Тонкая красная линия проступила на коже. Боль — острая, знакомая. Но недостаточная. — Это не то, — выдохнул он. — Это должен сделать он. Кто? — Тот, кто был в переулке. Ты не знаешь его. Не знаешь, кто он. — Я найду его. Слова прозвучали как клятва. Сону опустил лезвие. Кровь стекала в раковину, окрашивая воду в розовый. Он смотрел на неё, завороженный. Найду. Найду. Найду. Следующие дни слились в один сплошной туман. Сону не выходил на работу. Не отвечал на звонки. Задвинул шторы и жил в полутьме, освещённой только светом ноутбука. Новости. Форумы. Полицейские сводки. «В центре города обнаружено тело мужчины с множественными ножевыми ранениями...» Это было там. В том переулке. Сону читал дальше. «Предположительно, жертва стала целью серийного убийцы, действующего в городе последние полгода. Полиция просит свидетелей...» Серийный убийца. Значит, были и другие. Сону углубился в поиски. Нашёл форум, где обсуждали преступления. Читал теории, версии, догадки. Три жертвы за полгода. Все — мужчины, 30-40 лет. Множественные ножевые ранения. Убийства происходят в разных районах, но все — в ночное время, в безлюдных местах. У убийцы был паттерн. Не идеальный, но прослеживаемый. Сону открыл карту города. Отметил места преступлений. Соединил их линиями. Что их объединяет? Проводил часы, анализируя, сравнивая. Забывал есть. Забывал спать. В голове крутилось одно: Найти его. Встретиться. Показать, что я идеальная жертва. Но почему он не выбрал меня тогда? В переулке? Я был там. Видел его. А он просто... ушёл. Что-то сжалось в груди. Обида. Нелепая, безумная обида. — Почему не я? — прошептал Сону в пустоту квартиры. Тишина не ответила. Он посмотрел на свои руки. На старые шрамы. На новый — на запястье. Уже покрывшийся корочкой. Может, я недостаточно хорош? Может, он увидел, что я... обычный? Скучный? Мысль была нестерпимой. — Я покажу тебе, — выдохнул Сону. — Я стану таким, что ты не сможешь пройти мимо. Он встал. Подошёл к зеркалу. Изучал своё отражение, как чужое. Обычное лицо. Обычные глаза. Ничего особенного. Что делает жертву идеальной? Сону вернулся к ноутбуку. Читал описания предыдущих жертв. Искал общие черты. Все были одиноки. Без семьи. Без близких связей. Как будто убийца выбирал тех, кого никто не будет искать. — Я одинок, — прошептал Сону. Это была правда. Друзья? После той ночи в баре никто не звонил. Семья? Давно нет контакта. Работа? Его уже, наверное, уволили. Никто не хватится, если он исчезнет. Идеально. Через три дня Сону вышел на улицу. Ночь. Дождя не было, но воздух был влажным, тяжёлым. Город дышал летним зноем, даже в темноте. Сону шёл по тем улицам, где происходили убийства. Медленно. Нарочито беззащитно. Руки в карманах. Капюшон откинут. Лёгкая добыча. Сердце билось часто, но не от страха. От предвкушения. Он появится. Увидит меня. Выберет. Прошёл мимо тёмного переулка. Остановился. Оглянулся. Никого. Прошёл дальше. Заброшенная парковка. Разбитые фонари. Тени. — Я здесь, — прошептал Сону в темноту. Тишина. Он стоял, ждал. Минуты тянулись, как часы. Ничего. Разочарование накатило волной. Сону сжал кулаки. Почему ты не приходишь? Он провёл там час. Потом ещё один. Никто не пришёл. Сону вернулся домой на рассвете. Пустой. Злой. Раздавленный. —Я недостаточно хорош, — выдохнул он, падая на кровать. — Я недостаточно... Слова растворились в тишине. Он посмотрел на свои руки. На шрамы. Может, если я... Не договорил. Встал. Открыл ящик. Достал лезвие. Новая линия на предплечье. Глубже предыдущих. Кровь текла медленно, густо. Боль была яркой, но короткой. Сону смотрел, как красное растекается по коже, и чувствовал... ничего. Пустоту. — Это не то, — прошептал он. — Не то, не то, НЕ ТО! Последние слова он выкрикнул, и рука сама дёрнулась — ещё один порез, и ещё, и ещё. Хаотично. Неглубоко. Но много. Кровь. Боль. Слёзы. — Почему это не работает?! — Сону рыдал, сжимая окровавленное предплечье. — Почему я не могу... не могу просто... Убить себя? Лезвие дрожало в руке. Сделай это. Глубже. Вдоль, а не поперёк. Быстро. Но страх схватил за горло. Страх смерти. Нелепый, иррациональный страх. Он хотел умереть, но боялся убить себя. — Я трус, — прошептал Сону, роняя лезвие. — Жалкий, ничтожный трус. Он съехал по стене на пол. Обхватил голову руками. Кровь капала на плитку. Кто-то должен сделать это за меня. Кто-то сильный. Решительный. Тот, кто не остановится. Он. — Найду тебя, — прошептал Сону в пустоту. — Клянусь, найду. И ты... ты выберешь меня. Потому что я буду лучшей жертвой. Идеальной. Он посмотрел на свои окровавленные руки. И улыбнулся. Безумная, искажённая улыбка. Утро пришло серым и безразличным. Сону сидел за столом, забинтованные руки лежали на клавиатуре. Под глазами — тёмные круги. Сколько он не спал? Два дня? Три? Не важно. На экране ноутбука — карта города, усеянная красными метками. Места убийств. Он изучал их часами, искал паттерн, логику, что-угодно, что помогло бы предсказать следующее появление. Три жертвы. Одна в феврале, вторая в апреле, третья — та, что я видел — в июле. Интервалы неравномерные. Но все жертвы умирали после полуночи. В безлюдных местах. Переулки, парковки, пустыри. Сону открыл новую вкладку. Форум любителей криминальных загадок. Там обсуждали серийного убийцу — кто-то называл его Мясником, кто-то Призраком. «Полиция бессильна. Ни одной зацепки. Ни свидетелей, ни камер». «Он знает город. Знает, где нет камер. Профессионал». «А может, просто везёт». Сону пролистывал сообщения, впитывал информацию. Кто-то выложил фотографии с мест преступлений — размытые, но различимые. Контуры тел. Лужи крови. Он смотрел на них и чувствовал, как что-то сжимается внутри. Не от страха. От зависти. Они были выбраны. А я — нет. — Что мне нужно сделать? — прошептал он в пустоту квартиры. Встал. Подошёл к зеркалу. Изучал своё лицо. Обычное. Ничем не примечательное. Может, в этом проблема? Может, я слишком обычный? Сону открыл шкаф. Перебирал одежду. Тёмные цвета. Нейтральные. Неприметные. Жертвы тоже были обычными. Значит, дело не во внешности. Тогда в чём? Он вернулся к ноутбуку. Нашёл статью о жертвах. Читал их биографии — скудные, собранные из обрывочных интервью с дальними родственниками и коллегами. Одиночки. Все. Первый — разведён, без детей, работал ночным охранником. Второй — никогда не был женат, жил один, работал грузчиком. Третий — тот, кого Сону видел — вдовец, квартира пустовала неделями, потому что он проводил ночи в барах. Невидимые люди. Те, кого никто не хватится. Сону откинулся на спинку стула. — Я такой же, — прошептал он. И это была правда. Я — идеальная жертва. Так почему он не взял меня? Вопрос жёг изнутри. Сону встал. Прошёлся по комнате. Остановился у окна. Посмотрел на город — бесконечные крыши, огни, движение. Где-то там он. Убийца. Ходит по тем же улицам. Дышит тем же воздухом. Я найду тебя. Сону начал выходить каждую ночь. Одевался просто. Тёмная толстовка. Джинсы. Кроссовки. Ничего яркого. Ничего запоминающегося. Ходил по местам убийств. Стоял там, где стояли жертвы. Пытался понять, что они чувствовали в последние минуты. Страх? Или облегчение? Первая ночь — ничего. Вторая — тоже. Третья. Четвёртая. Сону не сдавался. Ходил. Ждал. Смотрел в тени. Он должен появиться. Рано или поздно. Пятая ночь. Заброшенная промзона на окраине. Здесь не было второго убийства, но место подходящее — безлюдное, тёмное, забытое. Сону шёл между ржавыми контейнерами, и каждый звук заставлял его сердце биться быстрее. Скрип металла. Шуршание. Крысы? Он остановился. Прислушался. Тишина. Потом — шаги. Медленные. Размеренные. Чьи-то шаги. Сону обернулся. Тень двигалась между контейнерами. Высокая фигура. Это он? Пульс взлетел до небес. Руки задрожали. Сону шагнул вперёд. — Эй! — крикнул он. Фигура остановилась. Повернулась. Свет уличного фонаря осветил лицо. Бездомный. Старик с всклокоченной бородой, толкающий тележку с барахлом. — Чего орёшь? — пробурчал старик и прошёл мимо. Сону стоял, чувствуя, как разочарование накатывает волной. Хотелось кричать. Бить стены. Плакать. — Где ты?! — выдохнул он в пустоту. Эхо не ответило. Неделя прошла. Потом ещё одна. Сону худел. Не ел толком. Не спал. Только ходил по ночам и искал. Шрамов на руках становилось больше. Каждый раз, когда очередная ночь проходила впустую, он резал. Неглубоко — страх всё ещё держал руку. Но настойчиво. Боль — единственное, что реально. Однажды вечером, сидя за ноутбуком, Сону наткнулся на идею. Если я не могу найти его... может, ему нужно найти меня? Он сел прямо. Мысль развивалась, ветвилась. Оставить след. Показать, что я знаю. Что я видел. Что я... хочу. Сону открыл карту. Нашёл место первого убийства — пустырь за старым торговым центром. Взял листок бумаги. Долго думал, что написать. Потом вывел неровными буквами: «Я видел тебя. Я знаю. Выбери меня». Слова выглядели безумными. Отчаянными. Идеальными. Сону сложил записку. Сунул в карман. Оделся. Пустырь встретил его запахом мусора и сырости. Сону нашёл место, где лежало первое тело — по фотографиям с форума он точно знал, где. Достал записку. Положил на асфальт. Придавил камнем. Отступил. Посмотрел на неё. Он увидит. Должен увидеть. Сону развернулся и пошёл прочь, но через несколько шагов остановился. А если не придёт? Если не увидит? Паника сдавила горло. Нет. Он придёт. Убийцы возвращаются на места преступлений. Это... это правда, да? Он не был уверен. Но хотел верить. Следующие дни Сону провёл в лихорадочном ожидании. Проверял новости. Форумы. Искал хоть какой-то знак. Ничего. Может, записка всё ещё там? Может, её никто не нашёл? На третью ночь Сону не выдержал. Вернулся на пустырь. Записки не было. Камень лежал на месте, но бумаги под ним не было. Сону упал на колени. Он взял её. Он прочитал. Радость. Дикая, безумная радость. Он знает. Знает, что я существую. Сону рассмеялся — тихо, прерывисто, почти истерично. — Ты видел, — прошептал он в темноту. — Теперь найди меня. Пожалуйста. Ветер шелестел мусором. Ночь молчала. Сону встал. Покачнулся. Голова кружилась — когда он последний раз ел? Не помнил. Пошёл домой. Каждый шаг давался с трудом, но внутри пылал огонь. Он знает обо мне. Скоро. Скоро он придёт. Но дни шли, а ничего не происходило. Сону оставил ещё одну записку — на месте второго убийства. «Я жду тебя». Потом третью — там, где видел его в тот первый раз. «Я готов». Каждую ночь возвращался, проверял. Записки исчезали. Он их видит. Читает. Но не приходит. — Почему?! — Сону кричал в пустоту заброшенного переулка, где оставил последнюю записку. — Что ещё нужно?! Я ДАЮ СЕБЯ ТЕБЕ! Голос эхом отразился от стен и затих. Тишина. Всегда тишина. Сону съехал по стене. Сидел на холодном асфальте, обхватив голову руками. Я недостаточно хорош. Недостоин. Он видит что-то неправильное во мне. Слёзы жгли глаза. — Что со мной не так? — прошептал он. — Скажи мне. Я исправлюсь. Стану таким, каким ты хочешь. Только... только выбери меня. Никто не ответил. Сону достал из кармана лезвие. Всегда носил с собой теперь. На всякий случай. Закатал рукав. Бинты были грязными, пропитанными старой кровью. Размотал их. Руки покрывала сеть порезов. Новые поверх старых. Хаотичные. Отчаянные. — Может быть, если я сделаю это... — Сону приложил лезвие к коже. — Может, тогда ты... Но рука дрожала. Трус. Жалкий трус. Он зажмурился. Надавил. Боль. Кровь. Но неглубоко. Опять неглубоко. — ПОЧЕМУ Я НЕ МОГУ?! — закричал Сону, швыряя лезвие в стену. Оно звякнуло о кирпич и упало в лужу. Сону рыдал. Навзрыд. Как ребёнок. Я хочу умереть. Но не могу убить себя. Мне нужен ты. ТОЛЬКО ТЫ. Сону изменил тактику. Если записки не работают — нужно действовать иначе. Он начал следить. Изучал карту преступлений, высчитывал вероятные маршруты. Убийца не появлялся из ниоткуда — он ходил по городу, наблюдал, выбирал жертв. Значит, его можно увидеть. До того, как он действует. Сону проводил ночи на улицах. Прятался в тенях. Наблюдал за прохожими. Искал высокую фигуру. Капюшон. Особую походку. Неделя. Две. Три. Ничего. Сону таял. Одежда висела мешком. Лицо осунулось. Глаза провалились. Друзья перестали звонить окончательно. С работы пришло уведомление об увольнении. Сону даже не открыл письмо. Ничего не важно. Только он. Однажды ночью, бродя по знакомому переулку — тому самому, где видел первое убийство, — Сону заметил что-то странное. На стене. Мелом. Символ. Простой. Круг с крестом внутри. Сону подошёл ближе. Провёл пальцами по линиям. Это... он? Сердце забилось быстрее. Послание? Для меня? Но что оно означает? Сону сфотографировал символ. Вернулся домой. Искал в интернете. Ничего определённого. Древние символы, религиозные знаки, оккультная чушь. Или это просто граффити? Нет. Не может быть совпадением. Не в этом месте. Он отвечает мне. Сону вернулся в переулок на следующую ночь. Символа не было. Стена была чистой. Я не сошёл с ума. Он БЫЛ там. Сону достал мелок из кармана — купил специально. Нарисовал такой же символ. Но добавил стрелку, указывающую вниз. К земле. Туда, где должно быть тело. Моё. Отступил. Посмотрел. — Ты понимаешь? — прошептал он. — Я готов лечь здесь. Прямо здесь. Для тебя. Ветер донёс запах дождя. Надвигалась гроза. Сону стоял под первыми каплями и улыбался. Мы играем. Он и я. Это игра. И я выиграю. Три ночи спустя Сону снова был в том переулке. Стоял. Ждал. Дождь лил как тогда, в первую ночь. Холодный. Летний. Сону промок насквозь, но не уходил. Он придёт. Я знаю. Чувствую. Полночь. Час ночи. Два. Шаги. Сону замер. Медленно обернулся. Фигура стояла в конце переулка. Высокая. Капюшон. Тени скрывали лицо. Он. Время остановилось. Они смотрели друг на друга — или Сону так казалось, потому что видеть глаза убийцы он не мог. — Ты пришёл, — прошептал Сону. Фигура не двигалась. Сону сделал шаг вперёд. — Это я. Тот, кто видел. Тот, кто оставлял записки. — Голос дрожал. — Я... я знаю, кто ты. И я хочу... Слова застряли. Что я хочу? — Я хочу, чтобы ты выбрал меня, — выдохнул Сону. Фигура наклонила голову. Словно изучала. Потом сделала шаг назад. — Нет! — Сону бросился вперёд. — Подожди! Не уходи! Но фигура развернулась и исчезла в темноте. Сону побежал следом. Но переулок был пуст. Как будто никого и не было. Сону упал на колени. Бил кулаками по мокрому асфальту. — ПОЧЕМУ?! — кричал он. — ЧТО ТЕБЕ НУЖНО ОТ МЕНЯ?! Я ДАЮ ВСЁ! ВСЁ! Дождь смывал слёзы. Капли били по спине, по голове, по рукам. Сону свернулся на земле. Рыдал. Я ничтожество. Недостойный. Он видит это. Все видят. Утро застало Сону в той же позе — свернувшимся на асфальте переулка. Дождь кончился. Восходило солнце. Тело болело. Голова раскалывалась. Во рту был вкус крови — прикусил губу, когда рыдал. Сону медленно поднялся. Посмотрел на свои руки. Грязные. Окровавленные — бинты размокли и сползли. Посмотрел на стену. Символ всё ещё был там, слабо различимый в утреннем свете. Последний шанс. Сону достал телефон. Нашёл фотографию себя — старую, где он ещё улыбался. Распечатал её в ближайшем круглосуточном магазине. Вернулся в переулок. Прикрепил фотографию к стене рядом с символом. Написал под ней мелком: «Ким Сону. Я — твой. Приди за мной». Добавил адрес своей квартиры. Отступил. Посмотрел. Это безумие. Чистое безумие. Но ему было всё равно. Пусть приходит. Пусть убьёт меня дома. В постели. На кухне. Где угодно. Только пусть это случится. Сону пошёл домой. Квартира была погружена в полумрак. Шторы задёрнуты. Везде мусор. Пустые упаковки от лапши. Бутылки с водой. Сону лёг на кровать. Не раздеваясь. Смотрел в потолок. Он придёт сегодня? Завтра? Через неделю? Или не придёт вообще? Мысль была нестерпимой. Сону закрыл глаза. Если он не придёт... что тогда? Я просто умру здесь? От голода? От жажды? Или наберусь смелости и сделаю это сам? Лезвие лежало на тумбочке. Сону протянул руку. Взял его. Холодное. Знакомое. Может, пора? Приложил к запястью. Давай. Одно движение. Рука задрожала. ДАВАЙ! Но страх был сильнее. Сону бросил лезвие на пол. — Я не могу, — прошептал он. — Боже, я так хочу, но не могу. Слёзы снова. Всегда слёзы. Он свернулся на боку. Обхватил себя руками. Приди. Пожалуйста. Приди и освободи меня. Сону не помнил, когда заснул. Очнулся от звука. Тихого. Едва различимого. Скрип половицы. Глаза открылись. Комната была тёмной. Только слабый свет уличного фонаря пробивался сквозь щель в шторах. Сону не двигался. Слушал. Ещё один скрип. Кто-то был в квартире. Пульс взлетел. Но не от страха. От облегчения. Он пришёл. Он здесь. Сону медленно повернул голову. Фигура стояла в дверном проёме. Высокая. Неподвижная. Капюшон. В руке блеснуло что-то. Нож. Сону сел на кровати. Медленно. Не отрывая взгляда. — Ты пришёл, — выдохнул он. Фигура не ответила. Шагнула в комнату. Сону почувствовал, как что-то внутри расслабилось. Огромная, невыносимая тяжесть спала с плеч. — Наконец-то, — прошептал он. — Я так ждал. Фигура приблизилась. Ещё шаг. Ещё. Остановилась у кровати. Сону посмотрел вверх. В темноту капюшона. Пытался разглядеть лицо. Не видел. — Почему так долго? — спросил он тихо. — Я был готов с самого начала. С той первой ночи. Тишина. Потом — голос. Низкий. Спокойный. — Ты не был готов. Первые слова, которые Сону услышал от него. — Но теперь? — Дыхание перехватило. — Теперь я готов? Фигура наклонилась ближе. Нож блеснул в слабом свете. — Теперь — да. Сону улыбнулся. Широко. Искренне. — Спасибо, — прошептал он. Лёг на спину. Раскинул руки. Закрыл глаза. Наконец-то. Наконец-то это случится. Почувствовал холод лезвия на коже горла. Как же хорошо. Первый укол — острая вспышка боли. Сону выдохнул. Губы растянулись в улыбке. Правильно. Это правильно. Второй удар. Третий. Боль растворялась в тепле растекающейся крови. Я выбран. Я нужен. Я совершенен. Дыхание становилось поверхностным. Спасибо. Спасибо. Спаси... Последняя мысль не закончилась. Тело Ким Сону лежало на кровати. Руки раскинуты. Глаза закрыты. На лице — улыбка. Тихая. Умиротворённая. Счастливая. Дождь снова застучал по окнам — летний, тёплый, бесконечный. Фигура в капюшоне стояла над телом. Смотрела. Потом вытерла нож о простыню. Развернулась. Вышла в ночь. Дверь закрылась с тихим щелчком. Конец.