Он не успел позвонить

Его нашли днем. Эндрю помнил, как пульс участился за считанные секунды, заставляя его тело застыть столбом. Перед глазами мелькали разноцветные круги, в ушах усиливалось пронзительное пищание. Колени болели от резкого столкновения с полом, и Миньярду даже показалось, что он услышал хруст сломанных костей. Пальцы с силой прижали ледяную ладонь к губам. Лицо в неверии терлось о бледную кожу. Рот прерывисто целовал знакомые шрамы на костяшках. Взгляд бездумно смотрел в пустоту. Сквозь белые стены больницы, сквозь знакомые улицы, по которым еще вчера они спокойно бродили с кучей всякой всячины в пакетах. Сознание было далеко. В их квартире, в их постели, в которой он не нашел Нила, когда встал утром, чтобы заварить им кофе. Безразличный голос диспетчера передал, что телефон отключен, и Эндрю пообещал сам себе, что изобьет Джостена, как только он вернется домой. Но Нил не вернулся. Ни через полчаса, ни через два. Его нашли днем, но умер он поздним утром. Звонок телефона принес облегчение, но тут же доломал его и без того сломанный мир. Сочувствующий голос по ту сторону трубки не был голосом Нила. Слова соболезнования не были словами извинения. Адрес не стал временем, когда Нил вернется домой. Эндрю смотрел на пустое родное лицо, искал руками пульс, не понимая, что сердце давно остановилось. Его пальцы словно окрасились в алый. Руки Нила были холодными. Его губы были холодными. Каменная изящная скульптура, которая больше никогда ему не улыбнется. Сломанный телефон нашли рядом. Разбитый, покинутый, мертвый, как и его хозяин. Эндрю сошел в один миг с ума от мысли, что Нил просто не успел. Он просто не успел позвонить. Плечи подрагивали от истерики, накрывшей тело. Эндрю чувствовал, как его собственное тепло медленно растворяется, словно его жизнь угасает от прикосновений к холодным конечностям. С пальцами в алый окрасились и ладони. Эндрю нашел рану. Грубая. Глубокая. Задевшая легкие. Прямо под ребрами. Кровь уже не шла. Перестала, потому что сердце окончило свою работу рано утром. Нил перестал дышать в 4:54. Звонок будильника в их квартире прозвенел в 5:00. Эндрю не помнил, как его посадили на мягкие кресла в их доме. Он не видел и не помнил, как Аарон влетел в дом, словно от этого зависела его, Эндрю, жизнь. Он не видел побледневшее лицо близнеца, когда тот узнал, что случилось. Не осознавал, что руки на его плечах и обеспокоенный голос принадлежали сорвавшемуся к нему из Германии Ники. Он ничего не видел и больше ничего не чувствовал. Руки словно все еще обнимали со спины теплое тело Нила. А легкие все еще держали в себе его запах. Знакомый, родной. Кожа все еще чувствовала спокойное дыхание под пальцами. Он не осознавал, что происходит, когда посыпалась первая горстка земли. Эндрю не знал, зачем он здесь, почему люди рядом с ним поддерживают друг друга за плечи и льют слезы. Почему ему сейчас хочется выть белугой и отправиться прямиком в уже занятую яму? В их квартире стало пусто. Серо. Весь мир Эндрю стал серым. Лишенным смысла. Их кровать всегда была заправлена. Эндрю больше не мог в ней спать. Не мог ощущать вместо привычного тепла пустоту. Другая половина кровати смотрелась дико, неправильно, когда была пустой. Он больше не мог смотреть на кружащих возле его ног Сэра и Короля. Больше не мог мириться с тем, как же пусто стало в его груди, что даже полюбившиеся двое шерстяных ублюдков не были в состоянии заполнить сжирающую его дыру. Любимая кружка Нила все так же стояла на кофейном столике. Помытая, но не убранная в дальний ящик, чтобы та не мозолила глаза. Эндрю помнил каждую заклееную на ней трещину. Помнил, сколько раз она разбивалась из-за кривых рук Джостена. Помнил, сколько раз Нил отказывался взять или купить новую. Шутил, что она похожа на него. Такая же покоцанная, но все еще полезная. Покоцанная кружка осталась в их квартире, а хозяин ушел. Оставил ее как напоминание о себе. Эндрю гладил каждую трещину, следил за тем, чтобы Сэр или Король окончательно не угробили ее об пол. Смотрел на нее так, словно Джостен вот-вот заберет ее на кухню, чтобы заварить чай. Его вещи лежали на том же месте, словно Нил вот-вот выйдет из ванной и наденет их. Эндрю по‌мнил каждую футболку, смотрел на лежащую на диване толстовку и ждал. Только чего ждал, он и сам уже не знал. Его ключи висели на крючке в коридоре, словно Нил был дома. Словно он никуда и не ушёл. Эндрю не слышал тишины квартиры. В его ушах все еще слышался противный звон, который с того утра так и не утих. Ему было все равно на Аарона, хозяйничавшего у него на кухне. Было все равно на Дэя, что бывал в квартире вместе с Дэн и Мэттом. Было все равно на Рене, которая сидела с ним тихими вечерами и словно не замечала его пустого взгляда. Теплая кружка грела холодные ладони. Ники, сидящий напротив него, щебетал о временном переезде из Германии и о том, как же сильно он уже скучает по Эрику. Эндрю было всё равно. Все равно, даже если переехали из-за него. — Он не успел позвонить. Слова эхом отразились от стен, заставляя Ники замолчать. Все застыло вместе с ним, когда Эндрю впервые заговорил спустя месяц после того, как это случилось. Его голос был хриплым, язык словно вспоминал, каково это произносить звуки. Эндрю молчал, когда Аарон забирал его из больницы. Молчал, когда все Лисы собрались у него в квартире, чтобы забрать большую часть вещей Нила. Эндрю молчал, когда заботливая Би заскакивала к нему, чтобы покормить Сэра и Короля. Молчал, когда Хэммик осторожно ввалился к нему с горой сумок. — Эндрю… — Он хотел позвонить, но просто не успел. Он не успел… Он впервые не стал вырываться, когда Ники притянул его к себе для объятий. Он не отреагировал на дрожащие плечи кузена и его бессвязные из-за слез бормотания. Эндрю было всё равно. Он смотрел на старое фото. Единственное, за что он ухватился и не дал унести. Нил забрал его в последний день перед самым своим выпуском. Забрал и защитил от пальцев Эндрю, который хотел разорвать фотографию на мелкие лоскуты. В простой деревянной рамке были они двое. Огромные стены аэропорта делали картинку светлой. Одинаковые чёрные пальто до сих пор висели в их шкафу. Ясный взгляд голубых глаз Нила смотрел на прошлого него серьезно, даже слегка взволнованно. — Абрам… — едва слышно прошептал Миньярд, сжимая футболку Ники пальцами и пряча лицо в его плече. Он помнил редкую, но такую важную правду, что изменила их отношения, подтолкнувшую их к тому, что они имели и чем жили. Эндрю не позволил забрать у него последнее, что придавало ему смысл жить. Имя. Имя Нила, которым он делился, потому что сам захотел. Без приевшихся обещаний и сделок. Абрам — имя, которое стало любимым для них обоих. Любимым наравне с именем "Нил", любимым как тихие теплые вечера, когда были только они вдвоем. Абрам — это имя, которое хотелось шептать на ухо его обладателю вместо клятв о любви и вечном. Абрам — это имя, которое так не хотелось видеть на надгробной плитке. — Абрам… — Эндрю сам не понял, как погрузился в сон, все еще находясь в дрожащих объятиях Ники. Эндрю открыл глаза и задышал так, словно до этого он находился под толщей ледяной воды. Тело окутала судорога, а горло пересохло. Пустой взгляд осмотрел знакомую комнату и зацепился за часы. 4:54 С губ Эндрю сорвался тихий, почти беззвучный смех. Пустая половина кровати выглядела как ужасная шутка или больная насмешка. Миньярд чувствовал, что сходит с ума. Он не справляется. Он медленно падает в пропасть. Шутки сознания доводят до истерии, и он медленно начинает терять себя. Ватные ноги застыли на пороге закрытой ванной. Брови нахмурились из-за тонкой полоски света, горевшей между полом и дверью. Ники забыл выключить свет? Распахнув настежь дверь, Эндрю застыл. Шум воды в раковине звучал оглушающе громко. Свет ослеплял глаза до белых пятен. Нил Джостен стоял возле зеркала, испачканный в пене для бритья и с недовольством смотрел на ссадину, оставленную бритвой. Прямая спина, украшенная множеством шрамов, сияла не трупной бледностью, а легким покраснением из-за только что принятого душа. Голубые глаза заметили стоящего в проеме Эндрю и заблестели. Родное лицо отвернулось от зеркала, взгляд превратился в обеспокоенный. — Дрю, ты что-то рано. Все хорошо? — спросил Нил, заметив, что лицо Эндрю побледнело. Сэр и Король прошлись вдоль ног Эндрю и принялись ластиться к Джостену, который в миг растерял всю свою нежность и с волнением подлетел к нему, взволнованно дотрагиваясь до его щеки. Эндрю отшатнулся, словно протянутая рука была чем-то проклятым. Нил испуганно замер, тут же прижав руку к груди. — Эндрю? Что случилось? — Ты не настоящий… Нил нахмурился, слегка отходя назад. — Опять твои издевки про миражи? Дрю, если ты хочешь сделать мне комплимент, то делай его с более расслабленным лицом. Эндрю скучал по звуку его голоса. Он и не осознавал, как без его голоса было плохо. — Дрю? Как же он скучал по этому глупому сокращению. Как же ему не хватало его. Он был готов на все, чтобы этот сон никогда не заканчивался. Это был один из самых чудесных снов за несколько месяцев его бессмысленного существования. — Абрам… — Да, Дрю? — отозвался Нил, вопросительно склонив голову. Нил удивленно ахнул, когда Эндрю сорвался с места и, подбежав, сжал его в дрожащих объятиях. — Абрам, Абрам, Абрам… Губы Эндрю бесцельно выцеловывали дорожку от плеч до шеи. Пока Нил с широко распахнутыми глазами застыл на месте, руки Эндрю гладили его спину. Ледяные пальцы чувствовали тепло, чувствовали пульс и как сердце усердно работает, разгоняя живую кровь по венам. Абрам. Нил. Живой. — Живой… Черт возьми. Живой. Живой. Живой. Плечи Нила расслабились, руки обхватили Эндрю, прижимая ближе. — А может быть иначе, Дрю? Вместо ответа его лицо обхватили дрожащие руки. Пальцы гладили высокие скулы, цеплялись за густые рыжие пряди, осторожно проводили по щекам и шее так, словно Нил должен был вот-вот исчезнуть, оставить Эндрю навсегда одного. — Абрам… — Я здесь, Дрю. И никуда не ухожу, — усмехнулся Нил, все еще не двигаясь, не до конца понимая, что ему можно, а что пока нельзя. — Да или нет? — вопрос прозвучал порывисто, но неспеша, словно Эндрю смаковал каждую букву и слог. Спросил, словно до одури скучал по этим трём словам. Нил просиял и осторожно поцеловал кисти бледных рук. — С тобой всегда да, Эндрю. Ореховые глаза расслабленно закрылись, когда ласковые губы Нила накрыли его собственные. Руки вновь прижали к себе Джостена так, словно тот все еще мог раствориться в воздухе. Эндрю целовал нежно, порывисто, иногда жадно. Так, будто за полчаса, что Нил провёл в душе, он успел соскучиться. Нил прекрасно знал, что это не так, поэтому просто наслаждался моментом, давая Эндрю окончательно успокоиться и прийти в себя. Он не знал, что произошло, но был уверен, что рано или поздно ему все расскажут. Постель поприветствовала их лёгкой прохладой. Нил расслабленно раскинулся на простынях, наблюдая за тем, как пальцы Эндрю осторожно проходят по его груди, где спокойно бьется сердце. Когда пальцы спустились чуть ниже, к ребрам, Миньярд застыл, словно его оглушили. Аккуратный шрам возле нижнего правого ребра заставил содрогнуться. — Откуда? — тихо спросил он, смотря словно впервые его видит. — Не помню. Может, зацепился за какой-нибудь забор, когда в очередной раз удирал от людей отца, — легко пожав плечами, ответил Нил, удивляясь внезапному расспросу. О шрамах они говорили редко. Нил не особо любил возвращаться в прошлое, Эндрю и подавно. Они привыкли изучать каждую отметину тихо, не спеша. Ласково обводить белые рубцы губами или пальцами. Запоминать местоположение, ширину и длину. Привыкли знать, где прикосновение заставляет стонать громче, а где стоит обогнуть очередную линию, чтобы не услышать испуганные или нервные вздохи. Нил не помнил этого шрама, но Эндрю что-то в нём зацепило. Едва слышное "Хорошо" сорвалось с побледневших губ, и Эндрю впервые за все утро начал походить на живого человека. Пальцы обогнули шрам, слегка пригладили, ласково прошлись ниже, цепляясь за бедра. Нил с готовностью раздвинул ноги шире, но Эндрю не спешил. Миньярд смотрел на Нила как на нечто дорогое, самое ценное, что у него было в этой жизни. И Джостен даже не подозревал, что Эндрю был способен заставить его тяжело дышать лишь одним таким взглядом. Глаза Эндрю были громче любых слов. И сейчас Нил видел в них тревогу, смешанную с необузданной нежностью, которую ему никогда раньше не удавалось заметить. Поцелуй легким прикосновением отпечатался на губах Нила и перешёл к щекам и шее. Нил привык к грубости Эндрю в постели, но даже не подозревал, что от мимолетных прикосновений ему может так сильно вскружить голову. Ладони Миньярда так же невесомо гладили его ноги, медленно проводили по щиколоткам, голеням и вновь возвращались к бедрам, слегка их сжимая. Нил тяжело вдохнул и чуть выгнулся в спине. Пальцы зарылись в светлые пряди, когда Эндрю чуть выше приподнял его таз. Боксеры были не глядя скинуты на пол. Губы жадно провели дорожку от пупка к лобку. — Дрю… — с жаром выдохнул Нил, за что был награждён возвращением Эндрю к его губам. — Не уходи никуда. Останься дома. Не уходи… Мольба отпечаталась горечью, печалью и страхом. — Не уйду, — пообещал Нил, мысленно извиняясь за сорванную встречу с Мэттом и Дэн. Они поймут без объяснений, которые Нил просто не желал сегодня давать. Обещание заставило Эндрю судорожно вздохнуть и прижаться щекой к его шее, нежно потереться о неё, вновь приласкать губами, чтобы так же медленно вернуться вниз. Нил вздохнул и прикрыл глаза, когда горячий язык прошёлся по всей длине его вставшего члена. Покрасневшие губы Эндрю выцеловывали дорожку по вене и прижались к головке. Язык круговыми движениями припал к уретре. Нила вело, глаза закатывались, пока пальцы с силой сжимали простыни. Маленький тюбик из тумбочки исчез так быстро, что он даже не заметил. Но когда в него вошли на одну фалангу, Нил осознал, что под ним уже было мокро из-за щедро вылитой смазки. Растягивать Нила Эндрю всегда предпочитал медленно, осторожно разрабатывая стенки и следя за тем, чтобы Джостену не было больно. Нила это нисколько не напрягало, и в такие моменты он не всегда был уверен, что находится в полном сознании. Эндрю любил, когда Джостен чуть не захлёбывался слюной еще до начала основного процесса. Аккуратные толчки заставляли двигаться навстречу, пальцы поглаживали напряженные плечи и цеплялись за волосы. Глаза следили за расслабленным лицом Эндрю и ловили от внимательных взглядов в ответ особую эйфорию. Когда толчки стали глубже и сильнее, а губы Эндрю на порядок ближе, Нил прошёлся языком по нижней губе и с хитрой улыбкой припал к шее. Из груди Миньярда вырвался довольный смешок, сильные руки прижали Нила ближе, обнимая так, словно хотели скрыть Джостена от всего мира. Нилу хотелось, чтобы это продолжалось вечно. Руки и движения Эндрю доводили до исступления, пальцы на ногах поджимались, а мышцы живота сокращались от напряжения. С губ все громче и громче начали срываться стоны, и Джостен не пытался их скрыть, прекрасно зная, что Эндрю нравилось, когда он бывает громким. Тяжёлые дыхания слились в одно. Нил сцеловал капельку пота с виска Эндрю. Эндрю прикусил плечо и быстро зализал следы, но легкое жжение дало Нилу понять, что новая отметина была сделана специально. Когда Нил в очередной раз выгнулся в спине и сжался, Эндрю, на удивление Джостена, ускорился и обхватил его член, помогая и позволяя им обоим одновременно кончить. Они оба застыли. Липкие от пота тела прижались друг к другу, чтобы расплавиться в невыносимом жаре. Руки Эндрю осторожно положили уставшее тело Нила на подушки. Джостен удовлетворенно вздохнул, когда из него вышли, но не отстранились, а лишь бережно прижали ближе. — Не ходи больше на пробежки один, — то ли просьба, то ли приказ дали Нилу понять, что Эндрю кое-как, но медленно приходит в норму. Усмехнувшись, Джостен обещает себе расспросить Эндрю о сегодняшнем утре чуть-чуть попозже, днём, когда их разбудит трезвон телефона от Дэн и Мэтта, которые поняли, что Нил так и не пришёл.