Ну и что в этом криминального?

Мерзкий хруст. Кажется, это сломалась чужая кость. Уён морщится, вздрагивает, но его взгляд прикован к тому, кто мутузит противника в клетке. Чон Уёну не хватает острых ощущений. Поэтому сейчас он сидит на боях без правил и восторженно смотрит, как тот, на которого он поставил свои деньги, стирает противника в порошок. И когда руки бойца по имени «Неприступная гора» обвивают чужую шею, Уён мечтает оказаться на месте этого долбанного оппонента. Так, чтобы был перекрыт кислород, и он смог увидеть Господа. Или дьявола, что уж тут. В этом парне всё настолько гармонично, что Уён бы с удовольствием его нарисовал, если бы умел. И только в моменты, когда боец прижимает противника к земле, бьет до крови, заводит руки за спину, Уён задыхается от вдохновения и грёбанных чувств. Его завораживают эти движения, сила и уверенность. Будто только во время боя он чувствует, насколько сильно бьётся его сердце. Именно поэтому он после боя машет зелёными бумажками, чтобы пройти в чужую гримёрку и усаживается на жёсткое кресло. В томном ожидании своего принца на белом коне. И он заходит. Весь в крови и грязи, лоб блестит от пота. Губа разбита, руки в ссадинах. Он поначалу даже не замечает нежданного гостя, подходит к зеркалу, где стирает с лица грязь, и только потом видит ухмыляющуюся моську позади и отшатывается, резко обернувшись. — Твою мать, что ты тут делаешь, Уён? — Пришёл посмотреть на тебя вне ринга. Уён кладёт локоть на коленку и подпирает подбородок ладонью, спокойно рассматривая парня напротив. — Как ты… — Всех можно подкупить. За бо́льшую или меньшую сумму. Парень слишком устал, чтобы ссориться с кем-то. Поэтому просто нервно выдыхает, оперевшись о столик. — Мы же вроде договаривались, что нам не стоит видеться в клубе… — Но мне очень хотелось тебя увидеть, Сан. Таким, как сейчас. — А если бы сюда зашёл не я? Если бы тебя тут обнаружили? — Я чётко рассчитал, что зайти должен был ты. — Псих… Тебе что нужно-то? — Хочу поздравить с победой. Ты был прекрасен на ринге. — Это всё? — Ну… на самом деле нет. Уён встаёт с кресла, подходя к Сану ближе. Чхве же невозмутимо смотрит на собеседника, который, кажется, пытается вжать его в столик, сокращая расстояние между ними. Сан уже проклинает тот день, когда познакомился с Уёном. Когда он показался ему ничего не понимающим богачом в дорогущей одежде. Когда решил пропустить с ним парочку шотов в баре, а в итоге перебрал и наговорил ему бреда. И ничего же не подозревал, когда Чон Уён оказывался в том же месте и в то же время, что и он. — У меня для тебя есть прекрасное предложение, от которого будет очень трудно отказаться… — А если я сразу скажу «нет»? — фыркает Сан. — У меня нет на это времени. Уён делает один шаг, и теперь между ними остаются считанные сантиметры. Он улыбнулся, однако в глазах горел явно недобрый огонёк. — «Нет» так «нет». Просто тогда или ты останешься здесь до конца своих дней со своим хозяином как верная псина, или тебя совершенно случайно найдут убитым в подворотне. Сан влип. Он нервно сглатывает, скрывая огромное желание придушить его как котёнка. Но нельзя — он окажется следующим. Придушенный его шавками. — Сучёныш… — Ты же знаешь, как я не хочу этих исходов? — сладко щебечет Уён. — Ты-то мне понравился. Но будет обидно, если ты мне не поможешь… — Мерзость… Что тебе нужно? — Всего-то сбежать со мной из страны. Мне нужен телохранитель, который не работает на моего отца. И мы оба будем на свободе. Разбредёмся потом по своим делам. — Ты серьёзно? — Сан усмехается. — Вы, мажоры, такие беспечные… Так же просто сбежать из страны вам. Да у тебя всё есть, нахер тебе это надо вообще! А меня босс найдёт. Как миленького, и тогда нам вдвоём пизда, ведь без бабок ты — просто пидор в красивых шмотках. — Спасибо, что хоть шмотки тебе приглянулись, не зря старался, — Уён прикусывает нижнюю губу, положив руку на грудь Сана. — А твоего босса я уже взял на себя. — В плане?.. — После этой ночи он совершенно случайно не проснётся от остановки сердца, — говорит наигранно, театрально. — Ты что натворил, ублюдок?.. — Сан замирает на месте. — Не только у моего отца есть связи… А если ты не согласишься, в убийстве обвинят тебя, — он наигранно хлопает глазами. — Так что, ты согласен? Мои вещи уже в машине, твои заберём? — Проклятие… — Того и гляди, станет твоим благословением.

***

Вещи Сана погружены в машину, и боец, вдыхая сигаретный дым, смотрит на свою небольшую квартирку, которую оставляет здесь. Хотя это даже квартирой не назвать — будто коробка маленькая на окраине города. Однако тут ему было комфортно всё это время, но теперь же в машине его ждёт счастливый сын богатого папочки, который предвкушает лёгкую жизнь без денег. — А почему ты на пассажирском кресле? — Сан заглядывает в окно, потушив сигарету о фонарный столб. — Ты за рулём. У тебя вроде есть права. — И с чего такая щедрость, что ты мне баранку доверяешь? — Если будет погоня, я перенервничаю, и мы улетим в реку. — А со мной не улетим? — Ты явно больше в этом разбираешься. — Романтизируешь ты всё знатно, принцесса, — усмехается Сан, садясь за руль. — Куда едем? — В аэропорт. Билеты до Японии уже куплены, нам осталось просто не особо привлекать внимание. Сан даже не знает, чья эта машина и куда надо ехать, навигатор кое-как помогает им и показывает дорогу до аэропорта. Машину он не водил уже давно, и поэтому немного нервов присутствует. Его же союзник кажется подозрительно спокойным в такой ситуации. И Сан нажимает на газ, стремясь к точке назначения. Кажется, сейчас всё это и правда может закончиться, и жизнь будет совершенно иной… — Ты серьезно… Его убил? — спрашивает он Уёна после долгого молчания. — Да, — пожимает плечами Чон. — Он вообще не заботится о себе и своей безопасности. Легко было подсыпать яд ему в еду на сегодняшнем банкете. — Ты был на том же банкете, что и он? — Где мой отец, там чаще всего и я. — И часто ты все так… Спонтанно решаешь? — Да, — снова подтверждает и улыбается. Безумец. Чёртов безумец, который готов ходить по головам ради своих прихотей. Сан даже задумывается, кто из них больший монстр: он, калечащий людей до полусмерти ради денег, или Уён, на счету которого мог бы быть и Сан, если бы его щас не было в этой машине. — Ты вот и спрашивал, зачем мне этот побег, — Уён откидывается на кресле назад, сладко зевнув. — Вам не понять, как тошно живётся, когда жизнь предсказуема. Будто сценарист прописал все ветки развития событий и вывалил зрителю сразу. И уже историю смотреть неинтересно, так как спойлеры испортили впечатление. — Поэтому ты решил заняться убийствами? — Сан изогнул бровь. — А что такого? Разве твой босс того не заслужил? Как он к тебе относился? Как к бездомному псу. Тебя избивали, использовали как источник заработка, а ты благодарно лобызал им ноги. Твоя жизнь тоже была предопределена — ты бы им в итоге надоел, и тебе бы переломали кости в нечестном бою. Этого ты хочешь? — Ты меня явно недооцениваешь, — усмехается Сан. — В любом случае ты бы до конца жизни занимался только драками. Но извини, мне твою мордашку ещё хочется видеть. Безумно красивая. Сан вздрагивает, когда пальцем дотрагиваются до свежей царапины на его щеке и сосредотачивается на дороге. Однако через некоторое время он замечает в зеркалах заднего вида, что за ними неустанно едут одни и те же машины с ослепляющими фарами. По телу Сана пробегается холодок. — Заметили, — констатирует факт Уёну, сжимая руль. — Глянь в зеркало. Твои ребята? — Скорее, ребята твоего покойного босса. Заметили, что уже не дышит, — пожимает плечами, хихикнув. — Или мои. В любом случае неважно. Голос Уёна был всё ещё спокоен, но Сан улавливает нотки некого азарта. Сумасшедший. — Сука, я не думал, что нас найдут так скоро, за что мне это дерьмо, — вскипает Чхве. — А они умнее, чем я думал, — Уён сладко зевает. — Пристегнись, принцесса. Хотел романтичную погоню? Будет тебе романтичная погоня. Сан выжимает педаль газа в пол, машина ревёт и рвётся вперёд по опустошённой трассе. Машины сзади тоже ускоряются, что и доказывает факт погони. Кажется, что авто становится больше, а скрыться совершенно негде. Чхве до чёртиков взволнован, думая, как тут петлять. Приходится съезжать с главной дороги и объезжать малочисленных людей, которые в такой поздний час оказались на улице. — Проклятие, проклятие! — повторяет Сан. — Держись, блять! — Держусь! — Уён держится за поручень, костяшки побелели, однако на лице все ещё есть кривая ухмылка. — Такую романтику ты хотел, да? — возмущается Чхве. — Да тебя щас стошнит! — Самая прекрасная романтика, Боже! — выкрикивает Уён. — Идиот! Их начинают обгонять. Сан сворачивает на ближайшую улочку, снова петляя между домов. — Их всё больше. Аэропорт — не вариант, они смекнули, куда мы направляемся. — Значит, план Б! Порт. Грузовые судна отбывают в Осаку на рассвете. — Мы точно до рассвета доживём? — У нас нет выбора. Или мы подохнем тут! И Сан меняет маршрут, кругами едет к морю по трассе обратно. — Нам надо оторваться. Пушками пользоваться умеешь? — Сан роется в кармане. — Немного… — Только машину не разъеби. У Уёна в руках оказывается блестящий пистолет. Тот с интересом его рассматривает, крутя в руках, словно красивую игрушку. — Целься, куда угодно, но лучше в шины и стекло. Пальцы Уёна сжимают холодную сталь. Сердце колотиться скорее не от страха, а от дикого животного восторга. Парень высовывается из окна, ветер развевает его волосы. Адреналин. — Давай быстрее, а то тебя подстрелят! Взволнованно Уён прицеливается и выстреливает. Промахивается, пуля беспомощно ударяется об асфальт, осыпав его еле видными искрами. — Хреновый из тебя стрелок! — усмехается в машине Сан. — А сам бы мог это сделать! — обиженно дуется Уён, прячась в машине. — Тогда бы кто машину вёл? Автопилот? — А можно же… — Ну уж нет, железякам я не верю. Уён яростно и с неожиданной ловкостью перезаряжает пистолет, всё-таки курсы самообороны, на которые его водил отец, даром не прошли. Второй выстрел был точнее — пуля угодила в корпус машины, заставив её замедлиться — водитель явно не ожидал такого. — Умница, — Сан следит за ситуацией, поглядывая в зеркало. — А теперь дай сюда. Чхве рывком отбирает пистолет у Чона и открывает окно. И только теперь Уён замечает, что одна из машин чётко едет около них. Сан вытаскивает руку из окна и пару раз стреляет в чужое боковое стекло, затем усиленно нажав на педаль. Их скорость всё увеличивается, а вторая машина теряет управление. Пистолет возвращается к Уёну, тот его ловит. — Дальше стреляй. Осталось ещё несколько. И в третий раз Уён всё же попадает в шину. В одну и в другую, что заставляет машину остановиться. Следующая пуля летит в лобовое стекло. Уён отправляет несколько таких пуль, войдя во вкус. Чужие стёкла покрываются паутиной трещин, что тоже заставляет преследователей отстать. — Явно твои, — заключает Сан. — Мои бы уже пистолет вытащили. И тут они слышат выстрелы сзади. Это уже был не Уён. — Вот догадались только сейчас… Не ожидали меня с оружием. — Больше не высовывайся, если не хочешь получить в голову. — Петляй, нам немного осталось. Затеряться среди улочек и машин, как раз к городу подъезжаем. Уён всё же выглядывает в окно и посылает последние несколько пуль в чужое лобовое стекло. Это даёт им фору, Сан газует и рвётся в поток малочисленных машин, пытаясь затеряться среди них. В их машину тоже попадают пули, из-за чего трескаются стёкла. Уён кусает губы, понимая, что это последний раз, когда он едет в своей машине. — Где же нам спрятаться… — думает вслух Сан. — Пока ищи похожие машины и прячься за ними… И за большими, — подскакивает. — Вон мусоровоз, поворачивай резко! И вообще у меня идея… — Какая? — Сан выполняет просьбу. — Около порта есть полицейский участок… — ухмыляется Уён. — Двадцать минут ходьбы до порта. — Ты спятил?! — Самое безопасное место у врага под носом. Они и не подумают, что мы там прячемся. Удивительно, но план Уёна работает. В тот момент, когда они оказываются на стоянке около полицейского участка, их уже никто не преследует. Однако дальше приходится идти пешком. — Сколько времени? — спрашивает Сан, выходя из машины и зажигая сигарету. — Пятнадцать минут первого, — Уён выходит из машины тоже, вытаскивая вещи из багажника. — Ого, — усмехается Чхве. — С днём рождения меня. — Чего?.. — Уён с удивлением смотрит на напарника. — Мне сегодня исполняется двадцать пять. Никогда не думал, что буду проводить свой день рождения вот так. Уён некоторое время молчит, подходя к Сану с сумкой. Затем он начинает тихо смеяться. — С днём рождения, Чхве Сан, — он говорит это с некой нежностью, глядя на бойца в полумраке. — Думаю, это самый ебанутый день рождения в твоей жизни. — А в какой день рождения меня не пытались убить? — он выдыхает кольца дыма в воздух. — Просто сегодня я оказался в бегах от странных группировок с красавцем-психом, который потерял всё своё состояние. — Красавцем? — Пойдём, пока нас снова не нашли, — Сан забирает свои вещи, потушив сигарету. — Эй, ответь за слова! Сан фыркает и молчит. Они направляются к порту по тёмным безлюдным улочкам, держа небольшие сумки со своими вещами. Сначала идут молча, но первым тишину нарушает Уён. — И каждый твой день рождения начинается с перестрелки? — Не совсем, — горько усмехается Сан. — Каждый раз босс ставил против меня какого-то сильного ублюдка. Чтобы он казался круче меня. Огромные ставки, деньги рекой текли, подарок такой якобы. Каждый раз я думал, что это мой последний день рождения. А потом сам себе раны зашивал в подвале. Раньше хоть какое-то удовлетворение чувствовал, ведь деньги сестре шли, а потом… Просто жалел, что не помер в этой битве, — вздыхает. — А у тебя как? Вечеринки в другой стране с реками алкоголя? — Хуже, — Уён вздыхает. — Идеальный приём с дохерищей скучных гостей. Выглаженный костюм, огромное количество бесполезных подарков и рукопожатий, постоянно надо думать, что сказать, чтобы не облажаться. Пожелания, чтобы в моей ненавистной работе были лишь успехи. Тост отца «за будущее нашей империи», в которой я всего лишь пешка. И на тебя все смотрят как на вещь. Тот, за кого замуж можно выдать дочь, с кем можно сотрудничать. Но не как на интересного человека с увлечениями… Сан впервые слышит в чужом голове честность. Не нотки игривости и флирта, не безумие, а простоту и усталость. — Устаёшь играть не свою роль? — спрашивает он. — Да, как и ты. — Это не так. Тебе я завидую. У тебя хотя бы есть силы, чтобы жить и бороться. — Если я сбежал с тобой, значит я увидел этот огонь и в тебе. Ты кажешься настоящим среди всего этого фальшивого дерьма. В грязи, в поту и крови ты борешься за свою жизнь, и это безумно красиво. — Скорее не борюсь. Каждый раз жалею, что остался жив. Они выходят на причал. В воздухе пахнет морской солью, перед ними возвышаются громадные грузовые судна — величественные тёмные силуэты. — Выбирай карету, принцесса, — усмехается Сан. Охраны тут не было. Точнее, не стало после того, как Сан мощным ударом вырубил зеваку около одного из кораблей. Кажется, он был единственным свидетелем в округе. Уён возмущённо распахнул глаза. — Ты идиот? — шикнул он, смотря на обездвиженное тело на пирсе. — Нас точно заподозрят! — Заподозрят? — Чхве удивляется. — Ладно. Крайне небрежно Сан берёт парня без сознания на руки и оттаскивает на ближайшую лавочку. Уён невольно засматривается на чужие бицепсы, думая, что лучше бы его сейчас таскали на руках. — Он вряд ли вспомнит, у какого корабля стоял. А пока пусть поспит. Внутри корабля пахнет сыростью и мазутом, и среди груза беглецы нашли тёмный уголок. Там они и расстелили брезент, на который вместе рухнули. Адреналин окончательно отступает, и оба просто тяжело дышат, смотря в потолок. — Что, принцесса на горошине, не хочешь вернуться назад? — со смешком спрашивает Сан. — Это было круто, — выдыхает Уён. — Ты серьёзно?.. — Да, Боже! Я никогда себя не чувствовал настолько… Живым… — Честно говоря, я тоже, — помолчав, добавляет Сан. — Однако и такого стресса я никогда не чувствовал. — Ты бы выбрал лежать тут со мной или там медленно помирать один? — Не знаю! — восклицает Чхве. — Я вообще не знаю, что будет дальше, может, мы выйдем из корабля, и нас сразу же убьют! Может, ты меня убьёшь, пока я сплю! Я тебя и толком не знаю! — И я тебя. Но мне нравится, что сейчас ты показываешь себя настоящего. Ты оказывается, можешь быть не таким пассивным. — Потому что я борюсь за то, чтобы выжить! — выкрикивает он. — Быстро же ты поменялся. Моя заслуга. Сан молчит, сжимая руки в кулаках и смотря на Уёна. А ведь этот чёртов мажор прав. Стресс заставил его бороться за жизнь. Думать, что будет завтра, а не просто существовать. Чувствовать не усталость, а некое… удовлетворение? Рывком Чхве нависает над Уёном, прижав его руки к полу. — Я тебя ненавижу, — шепчет колкое признание. — Я знаю, — ухмыляется Уён, кусая губы. И Сан его целует. Жадно, страстно, чтобы показать мальчишке всю злобу и ярость, это животное чувство. Уён отвечает, покусывая, ухмыляясь. Чхве кладёт руку на чужую щёку, сжимая и затем ослабляя хватку. — Успокоился? — выдыхает Уён в губы. — Да. Заигрывая, Чон целует его в щёку, привстав на локтях. — Твоё тело говорит об обратном. Ты очень напряжён, — он проводит рукой по чужому бицепсу, вызывая мурашки. — Чего ты добиваешься? — хрипло шепчет Сан. — Перестань меня бояться. Я сделаю всё, чтобы мы были в порядке. Будем жить в симбиозе. Понимаешь, мы нужны друг другу. Его пальцы медленно зарываются в чужие волосы, запутывая их точно так же, как мысли и чувства Сана. И боец сдаётся — снова целует Уёна, но нежно, тягуче. Пытаясь довериться единственному человеку, который сейчас будет с ним. Руки скользят по чужому телу и забираются под одежду. Уён рвано выдыхает, прижимаясь ближе, и Сан улавливает сигнал. Больной на всю голову этот мажор. Грязная одежда отправляется на пол рядом, и Уён ёжится от холода, но покорно принимает все, что делает его партнёр. Сан выцеловывает чужое тело, оставляет засосы, которые распускаются, словно цветы. И думает, что всё же этот парень неплохо так сложен. Сану нравится, как подрагивает чужое тело от мурашек, когда он проводит по нему ладонью, еле касаясь. Нравится, как тот поскуливает. — Пожалуйста… А Уёну нравилось чувствовать грубые ладони с мозолями на своем теле. Которые сжимают, водят, щипают. В свою очередь Сан шипел от царапающих его спину ногтей, которые тоже цеплялись за все, что можно, чтобы выжить. Словно Сан — глоток свежего воздуха в его жизни. Пожалуй, так и есть. Чон отвлекается, трясущимися руками вытаскивает всё самое нужное из своей сумки сбоеу. Подготовился, подлец. И Сан растягивает его изнутри, пока тот утыкается в чужое плечо. — Ай, идиот! — выкрикивает Сан, ударив его по заднице. — Не кусайся! Уён обиженно дуется, зализывая свой же укус. Сан проводит языком по его шее, чем вызывает стон от Уёна, который молит: «ещё, ещё!» И тогда Сан кусает его тоже, чтобы тот и прочувствовал то же самое. Но этот маленький мазохист просто выгинается в удовольствии. — Пожалуйста… Больше… А Сана много просить не надо. Он плавно входит в подготовленного Уёна. Дав привыкнуть, он начинает движение. А у Чона уже звёздочки в глазах и нетерпимое удовольствие, которое так хочется показать. — Больно? — шепчет Сан на ухо. — Прекрасно… Ещё… — скулит Уён. Чувства переполняли Чона настолько, что он обвивает ногами тело Сана, придвигая его ближе и глубже. Чхве ощущает эту безумную ауру, дикость, которая хлещет через край. Этот парень ждал этой дикости, он явно всегда хотел оказаться в таком положении. Прижатым к полу на корабле, будучи таким покорным и счастливым. Уён влажно целует Сана, пытаясь хоть как-то унять эту волну чувств, Чхве неторопливо отвечает. Они двигаются в унисон с шумом волн, которые их окружают. Всё это кажется таким тихим, но от того не менее чувственным. Сан улавливает обрывки фраз о том, как Уёну хорошо и как тот счастлив, когда у самого в голове были самые тревожные и страшные мысли, которые рассеивались с каждым толчком. Заканчивает сначала Уён, изливаясь на чужой живот. После нескольких толчков достигает пика Сан. В голове к этому времени у него была тишина. Всепоглощающая. Однако позже Сан чувствует тепло — Уён обнимает его, прижимаясь ближе. И Чхве зарывается носом в чужие волосы, поглаживая Чона по спине. — Знаешь, что мы будем делать в Японии? — тихо спрашивает он. — Понятия не имею, — устало выдыхает Сан. — Я даже не знаю, что будет утром.... Уён поднимает голову и нежно целует партнёра в уголок губ. — В Японии мы будем жить. Отчаянно бороться за это право. А с утра мы позавтракаем, я стащил еду из холодильника. С днём рождения тебя. И Сан верит ему. Возможно, потому что некому больше. А возможно потому что только что ему понравилось жить.