Preferito

      В самом начале это было даже забавно. То, как Вокс возился с Аластором, словно ребенок, наконец-то получивший желаемую игрушку, катал его по всему Пентаграмм-Сити, хвастался в новостях. Валентино не был в таком уж большом восторге от поимки старого трескучего радио-демона, нутром чуя в этой сделке (и всей драке в целом) что-то неладное. Но, зная, что телемагнат пребывает в эйфории от исполнения мечты, не решился открыть рот. Мотылёк просто позволил партнёру провести весь день чёрт знает где, выжидая, пока тот вернётся в башню.       Да, это определённо было забавно. Слушать недовольное шипение радио-демона сквозь скрип кровати, наблюдать его кислую мину, пока сутенёр уверено седлал Вокса или находился в позе раком — всё это даже немного заводило. Напрягало лишь то, как настырно теле-демон старался развернуться лицом именно в ту сторону, где был Аластор. Даже забыл излюбленное изголовье и подушки, упрямо заставляя мотылька смотреть на пленника. Не будь Вокс так хорош, либидо бы убежало после первого же раза, но этот засранец точно знал, куда надавить и что сказать, чтобы Вал завёлся, и нагло пользовался знанием.       «Ну и пусть, он просто издевается» — промелькнула мысль тогда у мотылька. То же самое он подумал, пока два демона выясняли отношения, даже позволил себе отпустить дурацкую шутку. Только вот где-то на подкорке промелькнуло: «Только попробуй его трахнуть и я прострелю эту слащавую физиономию насквозь».       Да, было забавно… было. Но перестало уже на третьи сутки пребывания радио-демона в башне.       Валентино и раньше знал, что теледемон одержим радио, похлеще шлюшек, сидящих на «Ангельском порошке» (а тех за уши от него не оттащишь). Знал, но принимал. Выслушивал часовые монологи на тему уничтожения Аластора, под которые нередко засыпал, нарочно упоминал запретное имечко, чтобы распалить партнёра и получить «наказание», а в моменты ссор использовал его, чтобы выбить из колеи или шантажировать, вроде «вот Аластор мог бы позволить себе купить револьвер Orbea Modelo 1884». Всё это ни капли не смущало, было естественным.       Теперь всё стало безумным. Вокс таскал Аластора за собой, как маленькая девчонка новую псину. Завтрак — Аластор тут как тут, жует свою грёбаную оленину, от которой воняет за три квартала. Эфир — демон сидит за столом, а тема непосредственно посвящена ему. Отдых — разумеется эта оленья морда сидит рядом, пока Вокс пиздит, какой он молодец, что смог одолеть сильнейшего (когда-то) оверлорда. Секс… — Сатана, этот bastardo con le corna обязательно должен тут присутствовать?! — Валентино остановил, когда процесс был в самом разгаре, и указал на недовольную красноглазую морду, — Я не против публики, Вокси, но от этой кислой рожи у меня член падает.       Только-только пристроившийся сзади теледемон непонимающе выгнул брови. Сам факт остановки секса сутенёром уже напрягал. — Да не обращай ты на него внимание. Представь, что это просто камера, детка, — мужчина наклонился, скользя когтями по покрытой засосами спине, — Ты же любишь, когда я тебя записываю. Вот и представь, что мы снимаем видео. Это же то же самое. — Нет, не то же самое, — Вал пихнул чужой экран локтем и с недовольным писком выполз из-под Вокса. Он отполз на правую часть постели, недовольно натягивая чёрное бельё, и с тихим итальянским бормотанием закурил.       Вокс не угомонился (что вообще было странно). Подполз ближе и опять провел по коже пальцами. — Ва-ал, — экран заглянул мотыльку в лицо, заставив чуть шире открыть глаза от яркого света и рефлекторно повернуться, — Ну брось, скорее Ад сожрёт гигантская акула, чем ты не захочешь трахаться. — Нет настроения, — отмахнулся мотылёк и выдохнул клубы розового дыма куда-то вверх. — У тебя всегда есть настроение, — Вокс оскалился, на мгновение задумавшись, а потом вдруг отвернул голову, — А ты что думаешь?       Сутенёр аж дымом поперхнулся, пока делал затяжку. Советоваться с радио-коробкой? Сейчас? На тему секса? Это что за блядское Зазеркалье? Благо Аластор молчал, хотя теледемону это не помешало додумать ответ самому. — А он прав. Может, ты просто хочешь немного жёстче?       По конечностям мотылька заструились провода, ловко обхватывая лодыжки и запястья и стягивая их. Вокс облизнулся, наблюдая за тем, как партнёр начал сопротивляться. Он был уверен — всё это показушничество и они играют, как обычно. Не укладывалось только выражение лица Тино. Брови хмурились, он постоянно пищал и стрекотал, а привычной ухмылки не было. Это было странно, обычно Вал всегда был рад экспериментам, а использование проводов и вовсе обожал. А сейчас… — Ho detto stop, Вокс! — рявкнул Вал, оскалившись. А вот это уже было твёрдым «нет» на их плотские утехи в этот вечер, которое Вокс, слава Сатане, услышал. Провода послушно сползли туда, откуда и вылезли, а сам телемагнат поднял руки. — Всё, понял, понял я, — демон отсел на свою половину и фыркнул раздраженно, — Какая блядская муха тебя укусила, Вал? — Лучше себя спроси об этом, — мотылек подобрал с пола упавшую сигару и нервно затянулся. Обсуждать это дерьмо сейчас он не хотел, вернее, хотел, но… но не хотел? Странное чувство, когда хочется высказаться, какой Вокс эгоистичный кусок говна, но рот будто заткнули кляпом. — Да о чем ты, мать твою? — экран заискрил, а за ним любопытно дернулись два красных уха, провоцируя оверлорда на агрессивный рык. — О, да, давай ещё обсудим наши гребаные отношения при этой асексуальной роже, — выплюнул сутенер, тут же отворачиваясь и сквозь зубы бормоча что-то итальянско-нецензурное. Затем последовала ещё одна затяжка. — А что не так с нашими отношениями? — Вокс выгнул бровь дугой, и Валентино ощутил резкий прилив желания вмазать ему по экрану. То есть, наличие тут постороннего его не смущает? — Мы трахаемся, я скупаю то, что тебе надо, по любой прихоти прибегаю, как псина, в чем проблема то, Вал? — Видимо ни в чем, раз тебя ничего не смущает, — клубы дыма стремительно заполняли комнату, словно мотылек хотел спрятаться в него, — И ты считаешь нормальным, что блядский радиоприемник уже третий день смотрит, как мы едим, спим и трахаемся. — Ты из-за такой херни начал эту истерику?       А вот теперь стало неприятно. Обычно Вокс не обесценивал проблемы, какими бы пустяковыми они не были. Просто слушал, кивал, а потом мягко и ненавязчиво успокаивал бурю эмоций своего партнера, пока тот не пристрелил кого-то полезного. Сейчас же этот плоскоголовый магнат смотрел так, словно Валентино нёс какой-то бред. А он терпеть не мог, когда на него так смотрели, потому что все его истерики были оправданы, все до единой. И эта тоже была оправдана. — Херня значит…- процедил Вал и снова скосил взгляд на радиодемона. А затем цыкнул и вдруг отвернулся. Сигара легла в пепельницу на тумбочке, а сам сутенер улегся на подушку, укрываясь одеялом и крыльями. — Разговор окончен. Я устал и хочу спать. Вокс озлобленно фыркнул. — Прекрасно. Первый раз, когда твоя истерика закончилась не начавшись, прямо-таки праздник, — он лег на бок, спиной к партнеру, и тоже затих.       Так они и уснули, спина к спине, а не как всегда, в обнимку. Валентино уже и вспомнить не мог, когда вообще последний раз они вот так засыпали. Все ссоры всегда заканчивались разговором и последующим сексом, в худшем случае — ударом по экрану, но они никогда не оканчивались молчанием. Удивительно, что два отбитых грешника умудрялись разговаривать, чтобы потом не терпеть кислые лица друг друга. Это даже не все здоровые пары делают, особенно в аду. А эти двое говорили, пока не придут к компромиссу, ну или не дойдут до постели. Потом закрепляли успех жарким сексом, а в конце Вал просто засыпал, лежа между шеей и плечом магната, наслаждаясь слабым синим светом, что шел от экрана, и легким поглаживанием своего пушка. Это успокаивало, дарило какое-то приятное ощущение нужности. Словно так он чувствовал, что его слышат и принимают.       Сейчас этого ощущения не было. Оно затерялось где-то, оставляя противное склизкое чувство одиночества. — Merda, — буркнул сутенер, сильнее кутаясь в одеяло. Слушать шипение спящего оленя уже достало, да и заснуть под этот аккомпанемент было мягко говоря тяжело. Еще тяжелее было от сотни мыслей в голове, которые носились на скорости истребителя и забивали сознание, не давая ему расслабиться. Ещё и этот мрак вокруг, без привычного синего света… Вокс нарочно все выключил, чтобы его позлить?       «С другой стороны, хуже уже быть не может» — подумал Вал перед тем, как наконец отключиться. И ошибся — хуже могло быть.       Если первые три дня Валентино делил внимание с Аластором, то последующие три он лишился его напрочь. Вокс окончательно забыл о нём, разрываясь между работой и тем, чтобы уделять озлобленное внимание радио-пленнику. Вал не понимал причины этого (кого он обманывает, причина постоянно катается возле них, привязанная к стулу), но закипал с каждым часом все больше.       Сначала он, конечно, попытался как-то привести телемагната в чувство — сделал вид, что не злится, после ночной истерики. Приготовил завтрак, хотя и не особо это умел делать, но он ведь старался, всеми остатками своей души. А старания Вокс ценил всегда и каждый раз уминал подгоревшую яичницу с довольной улыбкой и колкими шутками. Но какого же было удивление, когда, зайдя в спальню коллеги, Вал нашел только пустоту. Ни записки, ни объяснений, даже СМС-ки не было отправлено. Демон просто испарился, как оказалось позже, ради очередного интервью с пленником. В то утро яичница полетела в одну из шлюшек, которая попалась Валу в коридоре.       И это был не разовый случай, Вокс будто нарочно уходил из помещений до того, как туда заявится сутенер, прихватив с собой свой «ценный реквизит». Но, даже выловив телевизор и прижав его каким-то обыденным вопросом, Вал получил в ответ только «Давай не сейчас, у меня дела». И ответов таких становилось все больше. — Вокси, закажем вечером итальянскую кухню? — Не сегодня, я допоздна в студии. — Может отвлечешься от работы и поможешь выбрать обложку для журнала? У тебя отличный вкус. — Попроси Вельвет, она лучше разбирается. — Посмотри, мне пришел новый револьвер. Правда я с ним смотрюсь сексуально? — Ага, классный.       С каждым разом, с каждой небрежно брошенной фразой, Вокс все дальше отдалялся от партнера, оставляя его в тишине. Валентино закипал от злости и обиды, чувствуя, как его мир сужается до размеров его собственного одиночества, которое он терпеть не мог.       Игнорируемый, забытый — эти слова эхом отдавались в голове Валентино, усиливая его агонию. Он буквально тонул в безразличии одного-единственного демона и ломался от этого, словно наркоман. Он жаждал его внимания, как воздух, как дозу, без которой он не мог существовать. Эта зависимость унижала, заставляла чувствовать себя маленьким и ничтожным каждый раз, когда он врезался в стену безразличия. Злость плескалась в его крови, толкала на опрометчивые поступки, на грубости и выкрики, лишь бы Вокс хоть на секунду обратил на него свой пронзительный, но такой равнодушный взгляд. И каждый раз, когда это происходило, Валентино знал, что проигрывает. Проигрывает радио-выблядку, который полностью завладел вниманием его партнера. — Твою мать, Вал, ты что устроил?! — зашедшая Вельвет ошарашено смотрела на открывшийся ей пейзаж.       Уже сутки с лишним она не видела сутенера и начала, не то чтобы беспокоиться, скорее интересоваться, куда его истерическое высочество пропало. С этим она и пришла в его покои, где обнаружила настоящий притон. Комната была в дыму, который клубился под потолком. По полу валялись пустые бутылки из-под алкоголя и осколки, поверх которых лежали рваные плакаты с Воксом. В глубине, на диване, разлеглась длинная фигура. Крылья лениво раскинулись по спинке и полу, одна рука крутила в пальцах пустую пачку из-под какого-то порошка, а другие вальяжно валялись на груди.       Демонесса прокралась по осколкам к дивану и встала над коллегой, разглядывая его лицо, оценивая, в сознании он или уже нет. Под глазами синяки, чуть выше рта следы порошка, очки съехали на шею и валяются там. — В честь чего ты обдолбался? — все же поинтересовалась она.       Вал выдохнул и лениво откинул мешочек в сторону. — Мы в аду, тут каждый третий обдолбан. — Не неси херню, Вал, ты не накачиваешься под завязку без веской причины. Сам же пиздишь постоянно, что шлюхи под дозой выглядят жалко, — Вельвет обошла диван, встав возле головы мотылька. Под ногой зашуршал плакат, который она подняла. Одно из лучших фото Вокса, теперь было порвано и исписано нецензурными словами на итальянском. Вывод напрашивался сам собой. — Поругались? — Пошел он нахуй, — едва различимо промычали в ответ. — Угадала, — плакат она кинула обратно, после похлопав мотылька по щеке, чтобы тот не отключался.       Вал застрекотал недовольно и толчком отпихнул руку подруги. — Scherzo della natura… Этот девственный придурок занял все его время, а обо мне он забыл. Выкинул меня, МЕНЯ, как ненужный старый вибратор! Теперь у нас на уме один Аластор, Аластор-Аластор-Аластор! — Имя у него вообще не кайф, такое старомодное, — девушка достала телефон и пролистала пару файлов, — И что, будешь лежать жалеть себя тут, бухать и накуриваться? Второй передоз захотел? Я твою задницу таскать проблеваться не собираюсь. — Можешь читать нотации, а можешь присоединиться, — Валентино лениво дотянулся одной из рук до бутылки и протянул её Вельвет. Но та почти сразу поставила её на кофейный столик, брезгливо сморщившись. — Или ты можешь поднять задницу, привести себя в порядок и устроить этому теле-долбоебу старую добрую сцену, — ухмыльнулась Вельвет, возвращая глаза к кислой мине мотылька, — Хорошенько набить ему экран, наорать и разъебать все вазы в его комнате. — М. А смысл? — Вал снова потянул руку к бутылке, но подруга вовремя влезла между ними, на что он недовольно застонал. — Ради грехов, прекращай вести себя как шлюшка из дурацких фильмов. «Ой, меня парень бросил, ох, я такая несчастная блядь, пойду набухаюсь и разъебусь в машине об столб, тогда он меня заметит», — Вельвет перестала гримасничать, изображая героиню, и уперла руки в бока, — Ты же гребаный Валентино, секс бомба, за которой ползают миллионы и умоляют о внимании. А этот олень просто жалкий. я забыла, как это звучит на итальянском, — она задумчиво подперла голову рукой, — Figo… Figlo pattana! — Figlio di puttana? — Вал немного улыбнулся, наблюдая попытки демоницы связать ругательство на неизвестном ей языке. — Да, он figlio di puttana!       Мужчина захохотал и все-таки сел, чувствуя головокружение. — Детка, твой акцент ужасен. — Насрать, главное что ты наконец взбодрился. А теперь давай приведем эту мордашку в порядок и пойдём разъебем телевизору экран… Могу я это заснять?

***

— Что-то не так, — буркнул Вокс, обводя свою комнату задумчивым взглядом.       Кровать, обставленная экранами, застеленная светло-синим бельем и с парочкой розовых подушек. На стене плакаты с двумя из VVV, на тумбочке фото, в рамочке, очень старое, но дорогое. Из-под кровати кокетливо выглядывает черная туфля на шпильке, на дверце шкафа висит розовый халат, выделяясь из общей сине-черной палитры гардероба телемагната. Да, что-то было не так. Чего-то тут не хватало. Или кого-то. — Ох, блять, я забыл отправить Кэйти сценарий к полуночным новостям, — телевизор плюхнулся на кресло и быстро подключил нужный кабель. Файл на его экране перенесся в открывшееся окно почты, а после письмо отправилось. Кабель был вынут и мужчина довольно потянулся. — Вот теперь все. — Твоя анатомия это загадка вселенского масштаба, — шикнул Аластор, который наблюдал всю эту картину. — Это мне пиздит недо-фурри. Вал, слыхал? — телевизор снова осмотрелся, рефлекторно глядя на кровать, — А. а куда он ушел? — Он и не приходил, идиот, последние дня два точно. Я заинтересован в том, чтобы эта похотливая моль тут не появлялась, и могу с точностью это утверждать, — Ал сморщился, на мгновение вспомнив ужасающие картины секса, а затем снова ехидно улыбнулся, — А что, так одержим мной, что забыл отследить местоположение своего ручного насекомого?       Вокс чуть заискрил, но рот открыть не успел. Двери комнаты распахнулись и, под аккомпанемент нецензурной брани в голове Аластора, в комнату зашел Валентино. За ним мельтешила Вельвет, прихватившая ведро попкорна. — Заранее сделаю так, чтобы лишние комментарии не влезали, — она свайпнула по экрану и на рот радио-демона прилепился значок беззвучного режима. Вель же запрыгнула на одно из кресел в углу, закинув ногу на ногу. — И что это за процессия? — поинтересовался Вокс, озираясь по сторонам со скукой на лице, — Пришел выклянчить ещё одну шлюшку для БДСМ-фильма? Мог просто позвонить.       Вал недовольно цыкнул. — Издеваешься? Думаешь я приперся к тебе ради такой ерунды? — А есть ещё причины? Энджел опять не отвечает? — Вокс будто специально игнорировал произошедшее на неделе, либо действительно был настолько тупым и в упор не видел, что его партнер мягко говоря… — Я обижен, мать твою! — рявкнул Вал, сразу переходя на повышенные тона, — Ты меня игнорируешь всю неделю, у тебя на уме только этот придурок в красном, ты на нём зациклился. Знаешь, как меня это бесит? — Не неси херню, я не зациклился на нем. И, если тебе так хотелось внимания, может стоило прийти и, не знаю, попросить?       Валентино будто поддых ударили. Он резко начал сокращать расстояние, тыкая в чужую грудь пальцем. — Попросить? Мне? А может это тебе стоило вытащить экран из задницы Аластора и понять, что я это делал? Что предлагал сходить куда-то, поужинать вдвоем, потрахаться, мать твою, без этих гребаных красных точек возле кровати! Что вообще за фетиш, разворачивать меня рожей к этому оленю, я с ним трахаюсь или с тобой, блять?! — мотылек наконец загнал Вокса к столу и оперся по обе стороны от него руками, немного переводя дух. Но, видя перед собой лишь скучающий взгляд, снова начал закипать. — Знаешь что? Я знаю отличное решение нашей проблемы. — И какое же? Тебе прекратить истерить из-за недотраха и просто пойти в кровать? — съязвил Вокс, скалясь. Но уже спустя секунду улыбку с его лица как водой смыло. — Нам он нахер не сдался, так что пора пустить ублюдка в расход, — Вал вынул из-под шубки один из револьверов и, в три шага преодолев расстояние между собой и пленником, уткнул его дуло в лоб Аластора, — Ciao, stronzo .       Выстрел раскатисто прокатился по комнате, но и несколько волосинок с чужой головы не упало. Оружие выстрелило по стене, оставляя там массивный след, потому что руку в последний момент одернули провода. Они же оттащили сутенера в сторону, стягивая руки, чтобы пресечь попытки выстрелить опять. — Ты что, в край ебанулся? — Вокс заискрил, надвигаясь на партнера, — Решил избавить нас от главного трофея, за которым мы гонялись столько лет?! — Не мы, а ты гонялся, Вокси. Мне лично насрать на это ходячее радио, его поимку и нахождение здесь, я просто помогал тебе им завладеть, — Вал фыркнул. — Так если тебе насрать, какого хуя ты устроил тут? — выпалил теледемон, блокируя попытку вырваться и сильнее затягивая провода.       Сутенер обнажил клыки. — Мне не наплевать на тебя, идиот! Если ты забыл, мы ебаные партнеры в ебаных отношениях, а ты выкинул меня из жизни, как только появился этот ушастый ублюдок, словно я нахуй тебе не нужный хлам. Понял или мне ещё раз повторить, чтобы до твоих процессоров наконец дошло?! — Заткнись. — Меня бесит, что ты все еще будто надеешься с ним сдружиться, стать партнерами. Ты буквально липнешь к этому оленю, как последняя уличная потаскуха, — процедил Валентино, его голос сочился ядом и ревностью, — Всю неделю только и таскаешься с ним, начисто игнорируя всех и вся вокруг. Я все жду момента, когда твоя задница заявится ко мне с требованием отснять порнушку с вами в главных ролях!       Вал со злостью пнул Вокса по экрану, отчего тот противно треснул, расплываясь пиксельным узором. Едва хватка ослабла, Валентино, расправив одно крыло для равновесия снова вздернул руку, намереваясь повторить выстрел по цели.       Но не успел.       Провода, взбешенные от злости своего хозяина, отреагировали мгновенно и резко, словно удар хлыста. Они дернулись с такой силой, что рывком опрокинули Валентино на пол, с такой мощью, что по полу пошли предательские трещины. Тонкий черный кабель обвился вокруг бледной шеи Вала, сдавливая и перекрывая возможность говорить, отчего из горла вырвался лишь хриплый стон. Вокс, словно разъяренный зверь, оказался прямо над ним, наступив на одно из трепещущих крыльев, и с невероятной силой ударил Валентино по лицу. — Я же, блять, сказал тебе, кусок дерьма, не сметь даже думать о том, чтобы трогать его, — слова было тяжело разобрать за кучей помех и белого шума, которые заполонили эфир от эмоционального перегруза системы. Экран Вокса мерцал хаотичными вспышками ярости, словно в нем бушевал маленький ад. — Я не пытаюсь пробиться к этому ублюдку в друзья, ясно тебе, тупое насекомое?! Если ты забыл, мы, черт возьми, в аду, тут нет дру—       Вокс внезапно осекся, замахнувшись для очередного удара, словно внутри что-то предательски перемкнуло. Лицо исказилось в гримасе смятения. В аду нет друзей. Где же он это слышал? Ах, да, в тот гребаный вечер много лет назад, когда поклялся сам себе, что превзойдет этого надменного радио-демона и станет лучше него во всем. Получилось ли сдержать эту глупую, детскую клятву? Кажется, да. У него ведь появились существа, которым он безусловно доверяет, чьим мнением дорожит и кого, в конце концов, любит. Существа, в отличие от этого мерзкого оленя, которые отвечают ему взаимностью, прикрывают его спину, поддерживают его идеи, даже если они кажутся совсем безумными. Существа, которые по-настоящему заботятся о нем, а не пользуются для выгоды. — Что, уже заглючило? — прохрипел Валентино, глядевший на него снизу вверх. Глаза мотылька были полны злобы и… обиды?       Но в голове Вокса (вернее, в бескрайних просторах матрицы его экрана) этот хриплый голос отозвался совершенно иначе. Более задорный, более дерзкий, без хрипоты и обиды. Ту же самую фразу Валентино бросил ему при их самой первой, случайной встрече, когда Вокса случайно занесло в его клуб, в поисках клиентов или развлечений. Тогда он, слегка опьяненный дешевым алкоголем, остолбенело засмотрелся на проститутку-лань, и Валентино, мгновенно оценив ситуацию, просто решил воспользоваться моментом и толкнуть ему шлюшку подороже. Забавно, но тогда у Валентино было два милых, пушистых усика, которые забавно подрагивали, когда он говорил. А потом, в ходе одной из сотен битв за территории, один усик бесследно сгорел. Вокс даже не мог толком вспомнить, кто именно его поджег. Помнил только, что в порыве ярости порвал ублюдка на куски и потом еще целый месяц доказывал истерящему мотыльку, что он симпатичен и без этой глупой детали.       И это было чистой правдой по мнению телемагната. Вал был милым, с этими его бесконечными писками, периодами, когда он тупил, как маленький ребенок, или капризничал словно избалованная принцесса, а потом упрямо заворачивался в свои огромные, мягкие крылья и злобно ворчал оттуда, словно загнанный в угол зверек. При этом он мог быть до жути сексуальным и для этого Валу не всегда требовалось раздеваться. Воксу, например, до безумия нравилось, когда Вал надевал шелковую рубашку с глубоким вырезом и обтягивающие белые брюки — этот образ идеально подчеркивал утонченность фигуры и, частично, прятал от чужих похотливых глаз соблазнительное тело Валентино. Приятный бонус для такого собственника, как теледемон, которому жизненно важно знать, что его партнер принадлежит целиком и полностью только ему одному.       В «голове» снова щелкнуло. Вал, черт возьми, тоже собственник. И собственник ревнивый, не терпящий ни малейшего намека на безразличие в свою сторону. Он привык купаться во внимании, и малейшее его отсутствие превращало его в ходячий ураган обид. — Вельвет, — мужчина опустил руку, а его экран перестал искрить, — Увези Аластора в мой кабинет. Там есть специальная капсула, в стене за картой города, засунь его туда. Посидит там, пока принцесса не согласится на переговоры.       Демонесса с ухмылкой кивнула, увозя пленника из комнаты и закрывая за собой дверь. Провода медленно отпустили истомленное тело сутенера. Валентино продолжал лежать на полу, сверля своего делового партнера и любовника недовольным, полным обиды взглядом, в котором все еще плясали искры злости и затаенной боли. — Я понял, понял, — закатил глаза Вокс, демонстрируя преувеличенное раскаяние, — Я идиот. Полный, непроходимый идиот, который тупо сконцентрировался на Аласторе и совершенно, непростительно забыл о тебе. — Бинго, детка. В самую точку, — ядовито процедил Валентино, прожигая Вокса взглядом, как лазером. — Надо было сразу посадить его в эту капсулу и держать там. — Почему просто нельзя было его пристрелить к чертям собачьим и забыть? — фыркнул Вал, отворачиваясь. И тут же болезненно пискнул, когда два холодных пальца с металлическим отливом бесцеремонно схватили его за щеку и легонько, но настойчиво потрепали. — Потому что тогда мы получим столько проблем от этой богомерзкой принцессы, что разгребать их придется до скончания веков, глупенький, — промурлыкал Вокс, ощущая, как лед, сковавший Валентино, медленно, но верно начинает таять под напором его голоса. Впрочем, из образа он выходить не спешил, наслаждаясь своей маленькой победой. — Прекрати эти нежности, — пробурчал Валентино, — Я все еще злюсь. Ты целую неделю меня игнорировал и заставлял существовать бок о бок с этим отвратительным животным, — Валентино сердито скрестил руки на груди, демонстративно отворачивая голову в сторону, — И ты ударил меня. Еще и душил! Мне такое нравится только в постели, и без лишних красных глаз. — Мм, может тогда я извинюсь перед тобой… хорошенько? Наедине, разумеется, — Вокс наклонился ближе, его голос стал приглушенным и чувственным, а экран на его лице чуть повысил яркость, притягивая к себе взгляд. Голова напротив рефлекторно повернулась на свет, жадно впитывая его тепло. — Гм… — А завтра, так уж и быть, весь день будем делать только то, что ты хочешь, — магнат устало вздохнул, внутренне предвкушая долгий и изнурительный поход по бутикам, от которого у него разрядится не только батарея, но и все моральные силы. — Гмм….       Вокс обреченно выдохнул. Ситуация казалась безнадежной. — И, чтобы ты точно убедился в моей искренности, я торжественно признаюсь на камеру Вельвет, что я плоскоголовый идиот.       Мотылек, наконец, перестал хмуриться, а по его лицу медленно поползла довольная, самодовольная усмешка. Две длинные, ухоженные руки обвили сильную шею магната, а две другие, без стеснения, ухватились за широкую грудь. — Il mio idiota preferito, — прошептал он с ноткой удовлетворения в голосе, звучащим словно урчание довольного кота.       Вокс ухмыльнулся, с напором прижимаясь к наливной груди, слыша в ответ шумный, сбившийся выдох. — Прямо-таки preferito? Неужели я настолько незаменим? — Будешь и дальше вести себя так, как вел всю эту чертову неделю, и моментально перестанешь им быть. — Ну уж нет. Мне очень даже нравится быть preferito…