Яблоко

Они были одноклассниками с самого детства — ещё с подготовительной группы. Всегда рядом, всегда вместе. Со временем они стали лучшими друзьями, неразлучными, как будто связаны невидимой нитью. Но однажды между ними пробежала искра — почти неощутимая, едва уловимая, и всё же настоящая. С тех пор в их дружбе появились новые оттенки — лёгкое волнение, когда взгляд другого задерживался чуть дольше, чем раньше. Тепло в груди, когда плечи случайно касались. И невидимые искры, вспыхивавшие, стоило им просто оказаться рядом. Блс сиял по-своему — ярко, живо, беспокойно. Он был словно солнечный луч, который невозможно поймать: непредсказуемый, весёлый, почти всегда с озорной улыбкой на лице. Молвин, напротив, был спокойнее — тихий, сдержанный, будто свет луны, мягко освещающий то, что Блс прожигал своим жаром. И всё же энергия Блса заражала даже его: рядом с ним Молвин всегда чуть чаще смеялся, говорил громче, жил как будто полнее. Блс обожал дразнить Молвина — подкидывал странные вопросы, щекотал, придумывал глупости, лишь бы увидеть ту редкую, искреннюю улыбку. А Молвин только смеялся в ответ — тихо, тепло, с тем мягким взглядом, который был предназначен только для него. В школе их часто видели вместе. Блс по-своему выражал симпатию — иногда так, что со стороны это выглядело просто как дружба, но Молвин знал: всё не так просто. Он один понимал внутренний мир Блса — знал, что под этой лёгкостью и болтовнёй скрывается глубина, которую мало кто замечал. Однажды, вечером, они сидели у Молвина дома. За окном шёл снег, воздух был наполнен запахом мёда и чая. В руках — по кружке горячего напитка, а между ними стояла редкая, но уютная тишина. Блс смотрел на Молвина чуть дольше, чем обычно, будто собирался с мыслями. Его губы изогнулись в загадочной улыбке. — Скажи, — тихо начал он, — когда ты разлюбишь меня… ты будешь со мной целоваться? Молвин моргнул, не сразу поняв. — Что? — он усмехнулся, качнув головой. — Ты дурачок? Блс только пожал плечами, глядя на него всё тем же внимательным взглядом. — Не разлюблю, — сказал Молвин, чуть смутившись, — а насчёт целовать… посмотрим. Он улыбнулся шире, и в этой улыбке было что-то такое тёплое, что даже Блс замер. Эти слова нисколько не задели его. Наоборот — он знал, что Молвин говорит искренне. Знал, что такого, как он, невозможно не любить. А в голове вдруг всплыли слова, сказанные Молвином когда-то давно — простые, но запавшие в память. Молвин, впрочем, не просто хотел поцелуев. Иногда, глядя на Блса, ему хотелось большего — обнимать, прижимать ближе, чувствовать тепло его кожи. Он ловил себя на странных мыслях: а какой он на вкус? Бывали моменты, когда Молвин, смеясь, пытался укусить Блса за плечо или щёку. Но тот всегда уворачивался, замечая «злой умысел» заранее. — Ну ты и яблоко, — однажды сказал Молвин, рассмеявшись. — Настоящее, только искусственное. Тебя ведь не скушать! Блс тоже засмеялся, поставив кружку на стол. — Всё возможно, — ответил он, лукаво глянув, — может, я просто не говорил тебе об этом. Они оба рассмеялись. Смех постепенно перешёл в мягкую тишину. Молвин осторожно обнял Блса, прижал к себе крепче. Их дыхание смешалось, а за окном по стеклу скользнули первые снежинки. Блс отозвался на объятие — спокойно, как будто это было самым естественным делом на свете. И в тот момент им не нужны были слова. Только тепло, чай, и ощущение, что мир сузился до одного простого факта — они рядом.