Особый рекорд

      Шарль крутил кольцо на пальце, пока ехал в лифте. На самом деле, колец было два.       Одно кольцо настоящее, помолвочное, с его "настоящей" невестой. А второе — просто символ. Знак любви, купленный во время отпуска в Италии с человеком, который заставляет его искренне улыбаться. Настоящее кольцо в его глазах.       Он привычно зашёл в чужой номер и позволил себе забыть обо всём, что существовало за пределами этих стен, кровати и чужих тёплых рук. К чёрту всё это. Но важнее этих рук и тела, конечно, были глаза, голос, запах, это тепло… этот человек.       Они лежали на огромной кровати в обнимку, занимая от силы треть всего пространства. Комната освещалась только светом из окна, размеренно гудел кондиционер. Привычная картина. Уже почти домашняя, хоть они и через пол мира от своего дома сейчас. — Знаешь, иногда меня пугает, насколько правильными мне кажутся неправильные вещи, — задумчиво произнёс Шарль, водя рукой по спине Макса, отдыхающего рядом. — Может, они и не такие неправильные? — Наверное. Почему всё это так сложно? О, нет, не надо только начинать реальную лекцию, это был риторический вопрос. — На самом деле, всё очень просто, а лавандовые браки стары как само понятие «брак». Есть жизнь публичная, а есть мы. И мы… всё это было предопределено с самого начала. У нас не было шанса этого избежать, Чарли.

***

[2012]

— Рисуешь? — глупо спросил Макс, садясь с подносом за столик к Шарлю, который уже закончил свой обед и увлечённо что-то раскрашивал в блокноте. Шарль оторвался от рисунка, бросил взгляд на полупустой кафетерий, где хватало других свободных столиков, но ничего по этому поводу не сказал. — Вроде того. Перерисовываю рисунки из журнала, а потом раскрашиваю их. — Покажешь?       Макс звучал слишком наигранно безразлично, отрывая трубочку от коробочки молока и кидая заинтересованные взгляды на блокнот. — Тут ничего такого, — так же безразлично ответил Шарль, но картинку показал, при этом внимательно смотря на реакцию Макса. — Красиво получается. Это же «Оливер и компания»? Вроде у нас была такая кассета дома.       На самом деле, Максу хотелось бы похвалить Шарля как-то более выразительно. Сам он рисовать не умел совсем, даже перерисовывать, это требовало терпения, которого ему не хватало в таких вещах. — Ну да. Но я сейчас в основном комиксы смотрю, мультики просто проще рисовать, — приосанился Шарль, наполненный подростковым желанием казаться старше. — Понимаю. Но вот раньше, — Макс сделал акцент на последнем слове, — Я обожал «Короля Льва». Люблю львов. — Я смотрел про них фильм на Discovery. Львы на самом деле ленивые и целый день спят, а охотятся львицы. Неудивительно, что тебе они нравятся, — Шарль хихикнул, наблюдая, как лицо Макса краснеет от возмущения. Он всегда так легко краснел, и Шарль находил это... милым? — Ничего ты не понимаешь. Львы классные. Они как огромная хищная кошка, а кошки это всегда классно. — Ладно, — кивнул Леклер, — Кошки правда классные.       Он достал из кармана свою модную по тем временам Sony Ericsson, и, найдя там фото своей кошки, протянул телефон Максу. — Красивая, — на обычно серьёзном лице Макса проступила непривычно милая улыбка, и Шарль засмотрелся. Он слегка мотнул головой, чтобы отвлечься. — А у тебя есть кошка? — Да. Но мне не хотят покупать телефон с камерой, типа я его всё равно разобью, поэтому показать не могу.       Шарль понимающе кивнул. Он видел на тот момент отца Макса лишь украдкой, но он ему уже не нравился.       К дню рождения Макса, Шарль уже точно понимал, кто такой Йос, и не был сильно удивлён, что в тот день он с самого утра кричал.       Перед гонкой Шарль нашёл Макса за гаражом, сидящим на шинах. — Привет. — Мы сегодня уже здоровались, Чарли. Чего тебе? — Ничего, — он сел рядом, и, скрывая волнение, достал из кармана пачку Skittles и сложенную альбомную бумажку, — С днём рождения. — Ты знаешь, когда у меня день рождения? — Макс недоверчиво прищурился. — Было легко запомнить, они у нас рядом. — Спасибо, — Макс кивнул, сунул конфеты в карман и развернул листок, — Симба? Спасибо, — добавил он чуть мягче.       Макс не был тактильным ребёнком, но смотря на этот листок, с бережно перерисованным взрослым Симбой, раскрашенным карандашами, он сделал неловкое движение навстречу Шарлю, и застыл на середине. Но Шарль, то ли считав это движение, то ли поддавшись порыву, коротко обнял его, и почти сразу же спрыгнул с шин. — Ладно, мне пора. До встречи на трассе, Макс. — Давай, Чарли.       Макс бережно сложил рисунок и убрал во внутренний карман куртки, весь день прикладывая туда руку, проверяя, что его сокровище не исчезло.

***

— Чарли, знаешь, что забавно? — в ответ на слова Макса, Шарль лишь лениво что-то пробурчал, уткнувшись носом ему в плечо, и тот продолжил свою мысль, лениво поглаживая Шарля по голове, как ластящуюся кошку, — В самом начале всегда первые шаги делал ты. — Это потому, что тогда ты был очаровательно милым, а потом ты вырос и стал невыносимо наглым. — Брось, тебе нравится. — Конечно, — Шарль сдался без боя, удобнее устраиваясь под боком у человека, от которого до сих пор был без ума, даже спустя столько лет, — Но ты всё равно наглый.

***

[2013]

      Он сидел на полу рядом с кулером, когда к нему подсел Шарль. За год он не сильно изменился, но голос уже начал ломаться. Макс про себя подумал, что если Шарль сделает хоть одно замечание про эту отвратительную гонку, или про ссадину на его скуле, то он его ударит. Просто так. Потому что день был поганый с самого утра, с того момента, как отец влепил ему пощёчину при всех, и до того, как он въехал в стену. Но Шарль молча достал из кармана два блистера с наклейками и протянул Максу один. На удивлённый взгляд он лишь коротко ответил: — Тебе же вроде нравится Человек Паук.       Макс аккуратно разорвал блистер, доставая из него десять случайных наклеек. — О, это повторка, у меня такая уже есть. Хочешь? — Шарль протянул ему голографическую наклейку. Одна из самых редких наклеек в этом наборе, с Человеком-Пауком, перелетающим между двух небоскрёбов. — Точно? — Говорю же, повторка. — Спасибо.       Макс пошарил по карманам, достал новую пачку жвачки и протянул её Шарлю, для честного обмена.       Они сидели рядом молча, и к удивлению Макса, ему становилось правда лучше. Словно всё было не так и плохо, пока Шарль просто сидел рядом, едва заметно касаясь своим плечом его, и надувая розовые пузыри из жвачки.

***

— Вообще, в нормальных отношениях должно быть такого количество всего? Расставания, драки, поцелуи, браки с другими людьми, переезды… — в голосе Шарля послышались нотки лёгкой тоски, от которой Макс поёжился. — Я не знаю. Но у нас всё… как у нас. Наверное, это ненормально. Но… — Боже, нет, я не имел в виду, что я о чём-то жалею или что-то ещё. Скорее удивлён, сколько всего у меня получилось с одним человеком. Я люблю все воспоминания, даже абсурдные. Даже плохие. — Давай сегодня не будем о плохих? Я так скучал по тебе, что сейчас не готов вспоминать плохое. Давай про хорошее, например тот первый поцелуй… — Боже, — страдальчески протянул Шарль, — Не напоминай, я чувствую себя таким дураком.

***

[2013]

— Значит, в следующем году мы уже не увидимся? — Получается так, — Макс отвёл глаза, и повисла неловкая пауза, перебиваемая только звуком дождя, бьющего по крыше пристройки, в которой они стояли, — Ну, ещё увидимся потом. Как тебе идея увидеться в Формуле-1? — Было бы славно.       «Но нескоро» — добавил про себя Шарль. Глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Это его единственный шанс. А если не получится, то значит не получится. — Макс, а ты уже целовался?       Макс на секунду застыл, а потом принял самый невозмутимый вид. — Нет. А ты? — И я нет.       Пауза, ещё более тяжёлая. — Все ребята в школе, которые живут нормально, уже целовались, — добавил Шарль, оглядываясь по сторонам. Никого не было в этом внутреннем дворе, а из окон, выходящих в него, их не было бы видно, — Может... — Просто, чтобы было, да? — Ну да.       Шарль стоял, раскачиваясь на месте, и ощущение неловкости нарастало в геометрической прогрессии. Судя по тому, как лицо Макса пошло красными пятнами — для него тоже. Но он не злился. Шарль точно знал, что если бы что-то Макса не устраивало бы, то он бы уже его ударил, но тот лишь стоял и краснел удушливой волной. Поэтому Шарль сделал робкий шаг вперёд.       Губы Макса оказались сухими и ужасно горячими. Он стоял, с неловко опущенными руками, и Шарль мягко положил их себе на талию. Наверное, это было слишком личным для поцелуя «для галочки», но Макс руки не убрал, а лишь сильнее сжал его бока. Отстранившись, они оба старались выглядеть спокойно, но получалось плохо. — С девчонкой, наверное, будет лучше? — сказал Макс, аккуратно трогая свои горящие губы. — Ну да. С девчонкой же будет всё серьёзно. Это же так. Просто. — Ну да. — До встречи в Формуле-1, получается? — Да. До встречи, получается. — Но вообще, ты можешь писать мне на Фэйсбуке, ты знаешь?

***

— Мы были поразительными идиотами. Но, к счастью, на одной волне идиотизма, — хмыкнул Макс, оставив лёгкий поцелуй на макушке Шарля. — Да, у нас было поразительное умение делать вид, что что-то странное на самом деле норма. — Мы до сих пор так делаем. — Ну нет, сейчас мы многое признаём, давай будем честны. А тот период в ковид, я даже перед собой не мог это объяснить. — Но это было… особенное время.

***

[2020]

      Тот вечер не отличался особо от других. Они лежали на кровати в мотохоуме Макса, смотря телевизор. У обоих уже были отношения с девушками, оба никогда не обсуждали то, что произошло в детстве, но нашли друг в друге то, что они называли дружбой вслух, и не давали название в глубине своей души.       За окном пошёл дождь, и Шарля, и так не сильно вдохновлённого фильмом, начало клонить в сон. Он, слишком расслабленный, чтобы думать, повернулся на живот и уткнулся Максу в плечо. Через секунду, рука Макса легла ему на спину, медленно погладила её, затем погладила его по голове.       Никто из них ничего не сказал. Ни в тот день, ни потом, но это стало новым укладом, новой традицией и ритуалом — лежать в обнимку, закидывать друг на друга ноги, гладить друг друга, но ни в коем случае не говорить об этом.       И Макс, безумно медленно, отодвигал границу дозволенного, боясь спугнуть Шарля или не дай бог дать происходящему какое-то название. Впервые разрешив себе запустить руку Шарлю под футболку, чтобы погладить его голую спину, он чувствовал себя волнительнее, чем во время первого раза с девушкой, буквально боясь дышать. Но Шарль не был против, принимая всё как должное.

***

— Я не знаю, как я тогда держался. Наверное только на этих дурацких «правильно» и «так не положено». — Я только на страхе перед тем, какой ты красивый, Чарли. Я слишком боялся, что ты меня оттолкнёшь. — О, поверь, я заметил.

***

[2021]

      Всё межсезонье они сходили с ума, каждый по своему. Вели совершенно будничные редкие переписки, старались жить нормальной жизнью. Но когда в первый же гоночный выходной, Макс появился на пороге его мотохоума, Шарль не был готов его слушать.       Перед ним наконец-то стоял Макс, его Макс. Способный часами говорить всякую ерунду, то отчаянно краснеющий от смущения, то агрессивно спорящий. Глупо смеющийся над всем на свете. Его Макс. Явно волнующийся и готовый сказать что-то неуместное.       Он вытянул его за воротник внутрь, резко захлопнув за ним дверь, и жадно втянул в поцелуй.       Тогда всё стало бесповоротным.

***

— Знаешь, Макс, среди твоих рекордов есть один действительно уникальный. — Это какой? — «Человек, в кого Шарль Леклер влюбился дважды». И, скорее всего, ты сможешь стать его первой и последней любовью. — Я очень постараюсь. Жаль не на всех кругах получилось лидировать. — Не надо было пропадать из моей жизни на несколько лет в подростковые годы. — Извини. — Я тебя прощаю. Знаешь, Макс, если кто-то однажды действительно заставит меня выбирать, я выберу тебя. И что ещё страннее, я совершенно уверен в том, что и ты тоже выберешь меня. — Конечно.       Пальцы с одинаковыми кольцами мягко переплелись в темноте отельного номера.