Not Bad

Хуа Чэн частенько задаётся вопросом, был ли он проклят в прошлой жизни. В один момент он чувствует, как его брови раздраженно дернулись, когда он уставился на одинокого ребёнка с глазами лани, стоявшего прямо перед ним в его собственной квартире. Как, чёрт возьми, это произошло? О, господи, Хуа Чэн, ты ещё тот имбецил. Думал он последние несколько часов. Это всё из-за Се Ляня. Не то чтобы он виноват... Просто, Хуа Чэн погряз в этой огромной любви. Хуа Чэн по уши влюблён в него с тех пор, как они окончили колледж, хотя это было достаточно времени тому назад. Даже сейчас его чувства стали в разы больше, но, увы, Се Лянь тугодум, как толстая стена. Все вокруг знали о чувствах высокого мужчины, кроме самого Се Ляня. Что само по себе, безусловно, раздражало. Но он такой же упёртый и упрямый, как Се Лянь, он всё ещё флиртовал с ним без конца, а тот этого даже и не замечал. Он был уверен, что всем остальным это уже надоело, но в то же время все сожалели ему. Впрочем, ему было всё равно на них. Ему было совершенно наплевать на их мнение. И вот он стоит, посреди комнаты, смотря на эту маленькую особу. — Не громи мне квартиру, — предупредил Хуа Чэн ребёнка. — Я не хочу лишаться из-за тебя ахереть каких дорогих вещей, имей в виду. Ребёнок был маленьким и до боли худым, скорее всего, из-за неправильного питания. Его чёрные волосы были слегка длинными и взъерошенными. Его тёмно-карий глаз смотрел на мужчину снизу вверх, левый глаз был прикрыт грязной повязкой. Изношенная одежда облепляла его хрупкую фигуру, и Хуа Чэну стало даже немного жаль его. Почти. Эта коротышка так сильно была похожа на него. Ребенок сердито посмотрел на него, но его милое личико, о чем Хуа Чэн никогда не признался бы вслух, не давало этому взгляду той остроты, которая должна была быть. — Фу, у тебя грязный язык, гэгэ. Милый? Ха! Да этот тип чертовски опасен! — Не называй меня так, — проворчал Хуа Чэн. Разве он так же раздражающе зовёт Се Ляня «гэгэ»? Мужчина указал ребёнку на свободную комнату в своей квартире. В ней было достаточно места для четырёх спален, две из которых были переоборудованы под студию, а одна была его собственной комнатой. В последней комнате не было ничего, кроме обычной кровати, комода, лампы и шкафа, что в три раза больше самого мальчишки. Хуа Чэн посмотрел на мальчика, который разглядывал комнату так, словно это был номер в пятизвёздочном отеле. — С этого момента это твоя комната, мелочь. Не смей устраивать бедлам. — Бед-лам? — Парень поменьше наклонил голову. — Что это? Фу. Как же сложно разговаривать с ребёнком. — Беспорядок, — объяснил мужчина. — Короче, веди себя хорошо. — он провёл ребёнка внутрь и сказал: — Купим тебе одежду и всё необходимое завтра. Малыш кивнул, на удивление послушно. Затем он прыгнул на мягкую кровать, и Хуа Чэн чуть не фыркнул, когда малыш уже погрузился в сон, едва коснувшись головой подушки. Впрочем, его можно понять. Когда Хуа Чэн закрыл дверь комнаты, в кармане брюк зазвонил мобильный телефон. Он вытащил его и, увидев номер, расплылся в улыбке. Он быстро схватил телефон и поднёс его к уху. — Гэгэ! — бодро сказал Хуа Чэн, направляясь на кухню. Было бы неплохо приготовить ужин для себя и этого мальчишки. — Сань Лан! — поприветствовал его Се Лянь. — Как дела у вас с А-Мином? — Гэгэ, он поистине демон, — усмехнулся другой. — Спит. — Эй, не называй его так, — легкомысленно поправил его Се Лянь. — Ты его усыновил, так что, я уверен, ты чувствовал какую-то связь между вами! Равнодушная связь выходит, на самом деле. Он жил в детском доме, куда обычно приходил Се Лянь, и, будучи влюблённым придурком, Хуа Чэн всегда сопровождал его. Сегодня в детском доме они заметили нового ребёнка, и это был, как раз таки, Э-Мин. Паршивое имя, но увы. Хуа Чэн, по сути, усыновил его не по-своему желанию, увидев, что Се Ляню очень нравится этот ребёнок (поправочка, демон), и тот стал его любимчиком. Он не знал, что Э-Мин показывает Хуа Чэну язык, когда Се Лянь не видит, он сам же клялся небесами, что готов дать подзатыльник ребёнку. Но нет. Он подумал, что лучшей местью этому демоническому созданию будет взять его под своё крыло. Как оказалось, он не продумал ничего. От слова совсем. Когда Хуа Чэн объявил о своём решении, он тут же пожалел о нём. Но в это же время ему не хотелось отказываться от своих слов, видя, как Се Лянь светится и полон надежд. Честно говоря, это было даже в его стиле. Конечно же беспокоиться о ребёнке, который выглядел хуже остальных, хотя и казался сытым. Так что да. Он придерживается своему плану, и он точно сможет воплотить его в жизнь до конца. — Ну, конечно, — ответил Хуа Чэн. Это прозвучало не слишком убедительно. — Сань Лан, ты правда не против его усыновления? У тебя ведь так много дел... — Всё в порядке, гэгэ, — сказал Хуа Чэн, открывая холодильник. — Я всегда найду кого-нибудь, кто о нём позаботится, пока я занят. Инь Юй, например, — идеальная кандидатура. Он услышал смешок Се Ляня. — Не надо ещё больше мучить беднягу, Сань Лан. О, я знаю! Я могу присмотреть за ним, пока ты занят! И позволить Э-Мину забрать на себя всё внимание? Ни в этой жизни! — Звучит как отличная идея, гэгэ, — невольно сказал Хуа Чэн. — Знаешь, ты всегда можешь остаться здесь. — Твоё предложение слишком заманчиво, но я не могу так просто навязаться, ты же знаешь. — Вообще-то, я настаиваю, — ответил другой. — Кроме того, гэгэ. Разве тебе не нужна хорошая кровать, чтобы спать и полноценно отдыхать перед рабочим днём? Се Лянь перебивался случайными заработками и жил в почти сгнившей квартире, грубо говоря. Хуа Чэн, конечно, мог бы отдать ему весь свой дом, если бы тот захотел, но он отлично знает, что Се Лянь в жизни на это не согласится. Даже под дулом пистолета. Они даже спали вместе (только спали, к сожалению) в одной постели, но Се Лянь все еще думает, что они просто лучшие друзья. Просто лучшие друзья. Хуа Чэна сводит это с ума. — ...Ты приводишь слишком убедительные аргументы. Хуа Чэн усмехнулся, доставая несколько ингредиентов из холодильника. — Что ж, моя дверь всегда открыта для тебя, гэгэ. — Я знаю. Сань Лан всегда так добр ко мне. Только к тебе. — Гэгэ гораздо добрее меня. Кстати. Ты завтра свободен? — Я.. Впринципе, могу выделить время. Тебе нужна помощь с чем-то? — Нужно купить вещи для Э-Мина, но я понятия не имею, что нужно детям в его возрасте. На другом проводе раздался звонкий смех. — О, Сань Лан теперь ведет себя как настоящий отец. Хуа Чэн поморщился. — Он называет меня "гэгэ". Я умру, если он назовёт меня как-нибудь иначе. — Ммм, — недоверчиво пробормотал Се Лянь. — Уверен, однажды тебе понравится. Так во сколько завтра? Хуа Чэн взглянул на чёрные часы, висевшие на практически голой стене. — Тебя устроит в часов десять, гэгэ? Я приведу Э-Мина, и мы сможем позавтракать вместе. У него ёкнуло сердце. Это было похоже на ситуацию, когда пара покупает что-то для своего ребёнка. — Звучит здорово, Сань Лан! Увидимся завтра! — Мн. Увидимся, гэгэ. Хуа Чэн постукивал ногой, скрестив руки на груди. Сегодня он был одет не слишком вычурно, чтобы никто так сильно не обращал на него внимание. В конце концов, что, если бы люди узнали, что у Хуа Чэна, владельца самого известного ресторана в стране, внезапно родился ребёнок? Пфф, это даже звучит абсурдно. Внезапно родился ребёнок. На нём была новая одежда, а его правый глаз был аккуратно забинтован. Мужчине пришлось попросить Инь Юя купить ему комплект одежды, чтобы Э-Мин мог выйти в люди, хотя-бы немного опрятно. Э-Мин получил красную рубашку и чёрные шорты. Ему было неудобно в резиновых тапочках, поэтому они быстро заменили их на лёгкие кроссовки. Хуа Чэн также дал ребёнку чёрную повязку на глаз, похожую на повязку Хуа Чэна, только гораздо меньше. Хуа Чэн почувствовал, как у него дернулась бровь, когда Э-Мин стал выглядеть как точная копия его в детстве. Э-Мин вопросительно посмотрел на него. — Се-гэ пойдет с нами? — Да, — ответил мужчина в энный раз. — И веди себя прилично. Хуа Чэн смотрел, как ребёнок раздражённо надувает щёки. Он всё ещё был дико худым, поэтому надутые щёчки выглядели довольно забавно. Он молча поставил себе задачу кормить Э-Мина, пока тот не станет выглядеть хотя-бы не как скелет. Не то чтобы его это и вправду волновало… — Сань Лан! Э-Мин! Оба посмотрели в сторону крика и увидели сияющего Се Ляня. Он выглядел просто, но со вкусом. Хуа Чэн давно признал, что Се Лянь будет выглядеть изящно даже в мусорном мешке. Ах, моё божество. — Гэгэ! — с энтузиазмом поприветствовали они Се Ляня. Поняв, что говорят одно и то же, они обменялись гневными взглядами. Один резкий, другой слишком мягкий, чтобы быть резким. Се Лянь, подойдя к ним, рассмеялся. — А, Сань Лан, Э-Мин.. Это правда очень мило. — Это худшее оскорбление, которое я когда-либо слышал, гэгэ, — сказал Хуа Чэн, его слова поистине безжалостны. — Бе, я не хочу быть похожим на тебя, — сказал Е-Мин, высунув язык мужчине. Какая наглость, мать ее! Се Лянь лишь сильнее рассмеялся и опустился на колени перед Э-Мином, чтобы оказаться с ним на одном уровне. На его лице сияла мягкая улыбка. — А-Мин, не стоит так обращаться с отцом. Хуа Чэн фыркнул, но совсем немного смягчился, когда Се Лянь добавил. — Но твой отец тоже должен быть к тебе добр. Он чуть не заскулил, но сдержался. Он смягчил выражение лица, сердито глядя на мальчишку, который лишь ответил ему взглядом, прежде чем уставиться на Се Ляня так, словно тот был тем, кто развесил звёзды на небе. Хуа Чэн признался, что смотрел на старшего мужчину таким же взглядом. Что ж, он предположил, что по крайней мере в чём -то они оба были согласны. — Се-гэ, — Э-Мин начал хвататься за возможность. — Понесешь меня? Се Лянь с нежностью посмотрел на него и усмехнулся. — Конечно, конечно. Иди сюда. — он легко подхватил лёгкое тельце на руки, скрывая своё недовольство, когда Э-Мин показался ему слишком уж лёгким. Хуа Чэн почувствовал ком в горле. Такой расклад событий заставил его поверить, что они настоящая семья. Ах, как же он любил помечтать! Этому никогда не суждено сбыться. Се Лянь ткнулся носом в щеку Э-Мина, заслужив смешок. — Может, пойдём и купим что-нибудь? Уверен, твой отец готов купить всё, что ты захочешь? — Что я захочу? — повторил Э-Мин, широко раскрыв глаза от недоверия. Он посмотрел на Хуа Чэна этими глазками. Он наконец-то выглядит как славный ребёнок. Хуа Чэн кивнул. — Да. Всё, что угодно. Он поднял бровь, глядя на Се Ляня. — Вообще-то, гэгэ тоже может получить всего, что захочет. Он ухмыльнулся, увидев, как щёки другого залились краской. Се Лянь тут же отвёл взгляд, пытаясь скрыть смущение, что конечно же безуспешно. — Ммм, пошлите уже. Хуа Чэн вынужден был признать, что это поистине весело. Э-Мин выглядел взволнованным, но, как ни странно, сдержался и получил желаемое. Хуа Чэн просто купил ему как минимум десяток разных игрушек и несколько настольных игр, на которые положил глаз Се Лянь, чтобы они могли чем-то занять себя, когда Се Лянь придёт к Э-Мину в гости. Они также купили одежду, которая случайным образом оказалась в той же цветовой гамме, что и Хуа Чэн. Разница была лишь в том, что Э-Мин предпочитал больше чёрных оттенков, нежели красных, а старший — наоборот. Это довольно таки забавило Се Ляня. Они продолжили покупать пижамы, необходимые детские вещи и, по просьбе Э-Мин, ещё одеяла. Что было странно, но в итоге они всё равно стали искать что-то пушистое и плюшевое. Пока Се Лянь и Э-Мин всё ещё выбирали «правильное» одеяло, он вернулся в магазин игрушек, который, к счастью, находился на том же этаже, и купил мягкую игрушку в виде лисы с повязкой на глазу, на которую Э-Мин с тоской смотрел, проходя мимо. Хуа Чэн решил, что тот не молчал из-за её цены. Что ж, Хуа Чэну было всё равно, он всё равно её купил. Когда он вернулся со спрятанной за спиной игрушкой, они уже выбрали белое одеяло, невероятно мягкое. Се Лянь вопросительно посмотрел на него. — Где ты был, Сань Лан? — он наклоняет голову, пытаясь увидеть, что тот прячет за спиной. — О, где-то, — с ухмылкой сказал Хуа Чэн. Он посмотрел на Э-Мина и приподнял бровь. — Просто пообещай, что не будешь лезть в мою студию. Ребенок выглядел смущенным, но все равно кивнул. Наконец он показал плюшевую игрушку, и глаза ребенка расширились, как два блюдца. Хуа Чэн передал ему игрушку, и Э-Мин тут же крепко прижал её к груди, словно это было сокровище. Через мгновение он, переваливаясь, подошёл к Хуа Чэну и обнял его ногу с игрушкой. Казалось, Э-Мин что-то говорил, но слова прозвучали невнятно. — Говори громче, мелочь, — сказал Хуа Чэн. — Я тебя плохо слышу. И-Мин подняла взгляд, всё ещё обнимая ногу мужчины. Это было так мило. — Я же сказал… спасибо. Хуа Чэн клялся, что его сердце не растаяло, нет, ни капли. Он, блядь, честно клялся. Се Лянь с любовью смотрел на эту сцену, и когда он встретился взглядом с Хуа Чэном, тот не смог прочесть единственного выражения в его взгляде. Когда Э-Мин наконец отпустил ногу Хуа Чэна, они сделали последние покупки на сегодня и решили, что пора наконец пообедать. Взрослые устали нести множество сумок с вещами Э-Мина, которые Хуа Чэну пришлось тащить на тележке и отвозить на стойку оплаты товара. Это было слишком. Хуа Чэн позволил Се Ляню выбрать место, где они могли бы поесть, и тот просто остановился на уютном китайском ресторанчике, заявив, что их пельмени и маньтоу – лучшее, что есть на свете. Хуа Чэн и Э-Мин слепо поверили. Что ж, Се Лянь был прав. Всё было великолепно, даже лучше, чем ожидалось. У Се Ляня были странные вкусы, так что для Хуа Чэна это стало сюрпризом. Ему даже пришлось запомнить название ресторана для дальнейших обедов здесь. Хуа Чэн сидел напротив Се Ляня и Э-Мина. Ему стало немного завидно. Он наблюдал, как Се Лянь кормит ребёнка пельменем, и тот быстро жуя, с жадностью его ел. Теперь, понимая, что его флирт не имеет границ, несмотря на присутствие ребенка, Хуа Чэн облокотился на стол с кривой ухмылкой. — Гэгэ-э-э. — тянет он. — Хм? — Се Лянь поднял взгляд и был поражен тем, как близко подобрался Хуа Чэн. — А ты можешь накормить и этого беднягу Сань Лана? — спросил Хуа Чэн, открыв рот, и его глаза засияли от радости. Видя, как Се Лянь покраснел, высокий мужчина почувствовал себя победителем. Се Лянь дрожащими руками взял палочками ещё один пельмень и протянул его Хуа Чэну. Тот ухмыльнулся и откусил кусочек. Проглотив, он ни на миг не отрывал глаз от Се Ляня. — Вкусно. С гэгэ еда становится ещё вкуснее. Се Лянь смущённо, но с улыбкой хмыкнул. — Ммм. Я уверен, Сань Лан хочет, чтобы это случалось чаще. — О? Откуда гэгэ узнал о моей самой тёмной фантазии? Се Лянь пытался подразнить другого, но это он с крахом провалился. Хуа Чэн снова выпалил несколько колких слов, заставив Се Ляня покраснеть. Это было чертовски мило. Э-Мин скривился. — Фу. Это ужасно. Хуа Чэн фыркнул, а Се Лянь лишь еле заметно смутился. Они продолжили обед без лишних хлопот, чтобы спасти Се Ляня от смертоносного стыда. Они разошлись только тогда, когда пришло время и Се Ляню нужно было спешить на работу.

***

Может быть, в конце концов все будет не так уж и плохо. — Папа. Бровь Хуа Чэна дернулась, когда Э-Мин действительно решился назвать его так. — Что. — Тебе нравится Се-гэ, — сказал ребёнок самым невинным, но твёрдым тоном. Он словно констатировал это как факт. — Да, — Хуа Чэн зачерпнул немного риса и соуса карри, который он приготовил совсем недавно. — Это не твоё дело, мелочь. И-Мин надулся. — Эй! — Тебе 8. — Мне скоро исполнится 9 лет! — Точно. Ещё ребёнок. Мало чего знаешь. — И что? Если я младше тебя, это не значит, что ничего не понимаю! Что ж, Хуа Чэн не мог этого отрицать. Даже если он терпеть не мог Э-Мина, тот был умным парнем. Он не раз это доказывал за те несколько недель, что они виделись. Правда, почерк у него, как и у него самого, просто ужасный. Хуа Чэн отложил ложку и ткнул ею в лоб ребенка, сидевшего напротив него на кухонной стойке. — Я знаю, но ты все равно паршивец. Ребёнок надулся, хватая кусочек картофелины. — Но он выглядит таким счастливым, когда ты приходишь домой. Он очень преочень счастливый. Мужчина несколько раз моргнул. Неужели Се Лянь действительно такой? Он не заметил никакой разницы с тех пор, как он начал нянчиться с Э-Мином при любой возможности. Разве что улыбка стала чуть ярче, а их взгляды задерживались на чуть дольше, чем раньше. Но Хуа Чэн боялся слишком сильно на это надеяться. — Тебе нужны очки, — вдруг сказал Хуа Чэн. И-Мин злобно посмотрел на него. — Это плохая шутка. Чертов ребенок. — Ешь, — сказал мужчина, сверкнув взглядом. — Я не хочу, чтобы ты говорил гэгэ, что я тебя не кормлю. Э-Мин фыркнул и сердито принялся есть карри с рисом. Хуа Чэн поморщился. Ребёнок так сильно напомнил ему о его (не)друге, Хэ Сюане, когда тот пытался его разозлить. И, к его сожалению, это срабатывало в девяти случаях из десяти. — Я расскажу Се-гэ. — Ты не... Я спрячу твою плюшевую лису, если ты это сделаешь. Раздался хлопок входной двери и... — Вау! Я реально расскажу всё Се-гэ! — О, черт возьми.. Маленькие руки обвили шею Се Ляня, крепко обнимая его, когда он вошел в квартиру. — Се-ге! Се Лянь улыбнулся, уткнувшись носом в щеку Э-Мина. — Я тоже рад тебя видеть, А-Мин. Как прошла неделя? — Всё в порядке! Я смотрел много-много мультфильмов, — сказал Э-Мин с широкой улыбкой и прижался к мужчине крепче. — Но папа меня не кормит! — Оу? — спросил Се Лянь, приподняв бровь, и, неся Э-Мина на руках, закрыл за собой дверь. Он увидел Хуа Чэна, стоявшего в гостиной со скрещенными на груди руками. — Не верь ему, гэгэ, — сказал Хуа Чэн. — Он подлый лжец. — Нет! — Уверен, Э-Мин не лжец, — с нежной улыбкой сказал Се Лянь. — Он же не стал бы лгать своему Се-гэ, верно? — Никогда! Хуа Чэн закатил глаза. Какой подлец! Он не стал говорить это вслух. Он наблюдал, как мужчина поставил ребёнка на пол, и направился к нему с совсем другим взглядом. — Ты не идёшь на работу? — спросил Се Лянь с игривой улыбкой. Он привык, что Хуа Чэн выходит из квартиры в костюме, поэтому видеть его в домашней одежде было непривычно. — Демон попросил меня взять выходной, — ответил Хуа Чэн, а затем ухмыльнулся. — Гэгэ не нравится его компания на сегодня? — Совсем нет! Мне нравится, когда Сань Лан здесь, со мной, — рассмеялся Се Лянь. — К тому же, это твой дом. — Что мое, то и твое, гэгэ. Се Лянь казался удивлённым, хотя слышал эту фразу совсем не один раз, но покачал головой с непроницаемым взглядом, но Хуа Чэн увидел следы нежности в его глазах. — Если ты еще раз так скажешь, то этот гэгэ станет слишком жадным. Хуа Чэн с улыбкой наклонился к нему, слегка нависая над ним. — Я буду признателен, если этот гэгэ позволит себе быть чуточку жаднее. Щёки Се Ляня внезапно вспыхнули, а Хуа Чэн в свою очередь рассмеялся. Его гэгэ был таким милым, определённо в сто раз милее демона, который сейчас с отвращением смотрел на них. — Папа! Се-гэ! — заныл Э-Мин. — Давайте просто уже посмотрим ещё один мультик! Это, казалось, вывело Се Ляня из замешательства. Он резко повернул голову, возможно даже, слишком резко, чтобы с нежной улыбкой взглянуть на Э-Мина. — Ладно, ладно. Тогда сядем все вместе на диван, м? Диван был достаточно большим, чтобы между ними было много свободного пространства, но все трое оказались посередине, прижавшись друг к другу. Формально Э-Мин лежал у них на коленях, а двое взрослых сидели рядом, плечом к плечу. Не самая удобная поза, но их очень даже всё устраивало. Хуа Чэн был рад, что они успели приготовить чай до того, как демон напал на них. Се Лянь и Хуа Чэн тихо разговаривали и смеялись, пока Э-Мин сосредоточенно смотрел мультфильм. Ребёнок время от времени кряхтел, когда Се Лянь издавал более громкий смех, чем планировал, из-за слов Хуа Чэна. Сцена была очень трогательной. Через час-другой взрослым удалось уговорить ребёнка посидеть одному, пока они готовили обед. Обед был, в общем-то, скудным. Всего лишь курица с овощами, которую Се Лянь, похоже, слегка пережарил. Ну, по крайней мере, с помощью Хуа Чэна блюдо выглядело более съедобным. Недаром же он владеет рестораном. Хотя, на самом деле, спасти еду Се Ляня было настоящим подвигом. Они втроём ели, пока Хуа Чэн и Э-Мин спорили с Се Лянем, шутя. — Как будто я забочусь о двух детях! — впрочем, он был в чём-то прав. Хуа Чэн обнажил маленькие клыки, а Э-Мин высунул язык. Это была молчаливая борьба за то, кто больше привлечёт внимание Се Ляня. И-Мин побеждал с небольшим отрывом. Но он всё равно старался выйти вперёд. Ребёнок опережая Хуа Чэна, спросил, можно ли ему поиграть в настольные игры. Он специально потащил Се Ляня к себе в комнату, чтобы поиграть, пока Хуа Чэн мыл посуду. Вот же подлец. Се Лянь виновато улыбнулся ему. — Мне жаль, Сань Лан. Хуа Чэн махнул рукой. — Всё в порядке, гэгэ. Этот маленький демон тащит тебя в свой личный ад. На что он рассмеялся и снова улыбнулся, прежде чем позволить ребёнку тащить себя в его комнату. Э-Мин стал намного выше и здоровее, по сравнению с тем, каким он был, когда Хуа Чэн только-только взял его из приюта. Он был горд собой (нет, он не признается в этом вслух). Се Лянь и Э-Мин устроились на полу, когда первый достал настольные игры в одном из ящиков для игрушек в детской комнате. Се Лянь предложил ему сыграть в простую настольную игру. — Се-гэ, — крикнул Э-Мин прямо напротив взрослого, пока Се Лянь правильно расставлял доску и фигурки. — Хм? Ребенок раскачивался взад и вперед по лисьи улыбаясь. — Давай заключим пари! Руки Се Ляня замерли в воздухе, а брови поднялись от предложения Э-Мина. Откуда он вообще понабрался таких слов? — Где ты этому научился, мой милый А-Мин? — Папа иногда предлагал мне. А, ну конечно. Се Лянь наконец закончил расставлять маленькие фигурки и спокойно посмотрел на Э-Мина. Ведь не так уж и опасно делать ставки с ребёнком, правда? Но этого ребёнка воспитывает Хуа Чэн, самый хитрый и красивый мужчина, которого Се Лянь когда-либо знал. — Конечно, мы можем поспорить, — наконец сказал Се Лянь. — На что ты хочешь поставить? — Поставить? — Э-Мин наклонил голову. Мило. — Твой ставка, — пояснил Се Лянь. — А? — глаза Э-Мина заблестели. О, здорово, он согласился! — Се-гэ, проигравший выдаст свой секрет! Только между нами! — Секрет, да? — Се Лянь совсем чуть-чуть подумал. Что ж, это не так уж и плохо, правда? Затем он кивнул. — Конечно. У нас равные условия? И-Мин с энтузиазмом кивнул. — Да, Се-гэ! — Хорошо, тогда давай начнём. Они начали играть, и Се Лянь, к своему удивлению, выиграл в первый раз. Ему никогда не сопутствовала такая удача, но, увы, он сражался с ребёнком. Однако Э-Мин был умён, так что это всё равно стало неожиданностью. На лице Э-Мина на мгновение появилась недовольная гримаса, но вскоре она сменилась улыбкой. Се Лянь почти подумал, что Э-Мин действительно не переживает из-за поражения. Улыбнувшись ещё шире, Э-Мин встал и подошёл к нему. Се Лянь усмехнулся, когда ребёнок наклонился к его уху и попытался что-то сказать очень тихо, надеясь, что Хуа Чэн не услышит. Когда он не успел начать, Се Лянь ободряюще промычал, и в этот момент Э-Мин что-то невнятно пробормотал. Улыбка на лице взрослого постепенно исчезала по мере того, как он слышал «секрет», сменяясь выпученными глазами и румянцем на щеках. Э-Мин откинулся назад, победоносно ухмыляясь. Се Лянь был вынужден открыть рот, но тут же закрыл его, словно раздавленный этим секретом. Словно ожидая реакции, Э-Мин вернулся на место, радостно и озорно напевая. — Се-гэ, готов к новой игре? Се Лянь лишь молча кивнул. Они сыграли ещё один раунд, и в середине игры в комнату вошёл Хуа Чэн. Его тёмный глаз смотрел на Э-Мина, но, когда взгляд упал на Се Ляня, он засиял. Тот был настолько удивлён его присутствием и оказанным ему вниманием, что проиграл, чем вызвал у Э-Мина радостный лик. — Я победил!! — воскликнул И-Мин. — М-м-м, да, — сказал Се Лянь и слабо рассмеялся. — Ах, прости, что заставил тебя проиграть, гэгэ, — сказал Хуа Чэн. В его голосе слышалось искреннее раскаяние. — Всё в порядке. Мне никогда не везло, — сказал старший с улыбкой и посмотрел на Э-Мина. — Иди сюда, А-Мин. — Да, Се-гэ? Э-Мин подошел к нему с яркой улыбкой, пока Хуа Чэн вопросительно наблюдал за разворачивающейся перед ним сценой. — Проигравший получает право поделиться секретом, — смущенно сказал Се Лянь, на что тот хмыкнул. — Только между мной и Се-гэ! — мальчик выставил язык отцу. Хуа Чэну почти захотелось дать ему по макушке. Се Лянь похлопал себя по коленям, и ребёнок удобно устроился на них (Хуа Чэн молча мечтал на них положить голову). Затем он наклонился и прошептал Э-Мину что-то, чего тот даже не смог уловить. Он наблюдал, как радостное выражение лица ребёнка сменилось сначала потрясением, а затем радостью. Се Лянь откинулся назад и увидел, что этот единственный глаз сверкает, словно тысяча звезд. — Правда?! — взволнованно спросил малыш. — Правда, — с улыбкой сказал мужчина постарше, взъерошивая волосы мальчика. Затем они перешли к другой игре, на этот раз с Хуа Чэном и без каких-либо ставок, потому что оба знали, что более высокий мужчина победит гораздо легче, когда дело дойдет до таких вещей. Все трое остановились только тогда, когда Се Лянь сказал, что ему пора идти, и что он не сможет играть с ними всю ночь напролёт в квартире Хуа Чэна. — Я обещал А-Сюаню быть на бранч, — сказал Се Лянь, судя по его виду, ему совсем не хотелось уходить. — Я не мог отказать ему. — Всё в порядке, гэгэ, — ответил Хуа Чэн с лёгкой улыбкой. — В следующий раз обязательно останешься на ночь, а? Щеки Се Ляня вспыхнули. — А-а, да, конечно. Хуа Чэн проводил его до двери, и мужчине захотелось притянуть Се Ляня к себе и попросить его не уходить. Никогда. Но самообладание не позволило ему этого сделать. Он смотрел, как Се Лянь выходит, и вот он уже в коридоре. Однако он не ожидал, что Се Лянь повернулся к нему лицом и, встав на цыпочки, целомудренно и легко поцеловал Хуа Чэна в щеку. Он едва ощутил это на своей коже, словно лёгкое прикосновение перышка. Мужчина застыл, словно статуя, и не остановил Се Ляня, который уже спешил к лифту. Он, наверное, выглядел как немая статуя у двери, когда услышал, как Э-Мин пытается его окликнуть. Мальчик попытался ударить отца по ноге, чтобы привлечь его внимание. — Папа, закрой дверь уже. Хуа Чэн несколько раз моргнул и посмотрел на Э-Мина. Он вдруг заподозрил, что поступок Се Ляня был вызван их маленьким пари, которое он заключил, когда мыл посуду. Хм. Закрыв дверь, он грубо, но не злобно взъерошил и без того спутанные волосы И-Мина, проворчав. — Неплохо, мелкий. Э-Мин просто издал звук, выражающий непонимание, не понимая о чём говорит родитель. Хуа Чэну действительно пришлось признать, что, возможно, иметь ребенка, особенно Э-Мин, не так уж и плохо.

***

Месяц спустя, после утомительных дней заботы об Э-Мине, работы и попыток заигрывания с Се Лянем… Се Лянь наконец признался самым неловким образом. Это было не самым романтичным поступком, но он был поистине милым, и для Хуа Чэн всё, что делал Се Лянь, было чрезмерно милым. Он также научился любить малыша немного больше (даже чуть-чуть больше, чем немного). Он также узнал, что секреты идентичны. — Папа тебя очень любит! И — Я тоже люблю твоего папу. Так как ему нравилось (нет, он и вслух в этом не признавался) баловать и Се Ляня, и Э-Мин, он угостил первого ужином, и они вдвоем вернулись к ИХ! дому с еще одной плюшевой лисой для Э-Мина.