BLUE AND YELLOW SKIES

━━━━━ ☆. ⛭ .☆ ━━━━━

Джеймс забросил привычный распорядок дня, и друзья были достаточно тактичны, чтобы не лезть к нему с расспросами. Похоже, к его чувствам относились серьезно, даже если самому ему они казались малость глупыми. Может, друзья просто не знали, как к нему подступиться, как спросить, как подбодрить. Не то чтобы ему нужно было утешение — скорее, время наедине со своими мыслями, чтобы переварить всё и снова нацепить маску беззаботного счастья, которую он носил на людях. Нельзя сказать, что он был расстроен — по крайней мере, не сильнее, чем вчера утром. Регулус, несмотря на его очевидную нервозность и чувство вины, действовал на него успокаивающе. Он не стал оскорблять Джеймса или делать вид, будто не знает о его чувствах. Он не тыкал ими ему в лицо, не говорил гадостей и не пытался использовать их в своих интересах. Честно говоря, Джеймс и не ждал от него ничего подобного, хотя в глубине души такой страх и таился. Однако его «липовый» парень оказался добрым. И даже милым. От этого становилось и легче, и хуже одновременно. Он всё ещё хотел, чтобы всё это было по-настоящему, и в то же время какая-то его часть мечтала, чтобы этот спектакль поскорее закончился. Раздумья заставили Джеймса проваляться в постели дольше обычного — восьмичасовой подъем был давно пропущен. Он проигнорировал Питера, позвавшего его на завтрак, проигнорировал Ремуса, когда тот постучал в дверь, чтобы предложить чаю. Ни один из них не попытался зайти во второй раз и Джеймс знал, что они не в обиде. Ему просто нужна была передышка от вечного притворства, и они это уважали. Разумеется, единственным, кто плевать хотел на это негласное понимание, был Бродяга. Дверь распахнулась, и Джеймс оторвал голову от подушки ровно настолько, чтобы увидеть на пороге взъерошенного Сириуса. Тот выглядел так, будто только что проснулся (что неудивительно, учитывая отсутствие тренировки), и, шаркая ногами, подошел к кровати, зевая на ходу. Сириус бесцеремонно откинул одеяло и забрался под него, тесно прижавшись к другу. Джеймс рассмеялся и взъерошил ему волосы. — Ну, в последнее время такое случается нечасто, — подколол его Джеймс, устраиваясь поудобнее. — Лунатик ушел куда-то? Сириус фыркнул: — Нет. Просто, кажется, тебе нужны обнимашки. — О как? — Уже одиннадцать, а ты всё еще в кровати. Значит, хандришь. Потому что втрескался в своего парня. Наблюдательность, достойная восхищения. — В липового парня, — поправил Джеймс, и горечь от этих слов всё еще не притупилась. — В липового парня, который по совместительству мой брат, — пошел на компромисс Сириус, уткнувшись лицом ему в плечо. — Поскольку именно я тот человек, который разболтал о твоих чувствах, и поскольку я частично в ответе за его поступки, считаю своим долгом тебя утешить. Это было нелепое заявление, но Джеймс за эти годы уже привык: Сириус видел в действиях Регулуса отражение своих собственных мнимых промахов как старшего брата. Словно воспитание ребенка — это задача не родителей, а брата, который старше едва ли на год. — Меня не нужно утешать, Бродяга. — М-м-м, — недоверчиво хмыкнул Сириус. — Заткнись и принимай обнимашки, придурок. Упрямый засранец. Но Джеймс и сам был фанатом тактильности, так что он послушно затих, приобняв Сириуса одной рукой и чуть подтянул одеяло. Сириус пробормотал: — Я могу чем-то помочь? — Не-а. Само пройдет, — ответил Джеймс и почувствовал, как Сириус сжал его в объятиях чуть крепче. — У твоего брата очень низкая самооценка, ты знал? Наступила пауза. — Угу, — тихо отозвался Сириус. — Полагаю, я тоже приложил к этому руку. Опять он за свое. — Нет. Это ваши родители приложили руку. — Э-э. В какой-то момент это становится одним и тем же, — отрезал Сириус и, прежде чем Джеймс успел возразить, легонько похлопал его по спине. — Лунатик и Хвост думали вытащить нас всех на прогулку. В Хогсмид. Поностальгировать. К тому же сейчас каникулы, детей в школе нет, так что там будет не так людно. Тебе стоит позвать Рега. — Ты не против? Джеймс почувствовал, как Сириус пожал плечами. — Он делает тебя счастливым, даже если всё это ради вашей фикции, — произнес он на удивление искренне. — И, как ни странно, мне нравится проводить время с братом. Только не говори ему, а то зазнается. Джеймс рассмеялся. — Ладно. Хорошо. Я спрошу его. — Круто. Джеймс ожидал, что Сириус сейчас встанет, раз уж все планы на день озвучены. Но вместо этого Бродяга лишь поглубже зарылся в одеяло с довольным ворчанием. — Ты так и будешь тут лежать? — с усмешкой спросил Джеймс. — Можешь переписываться при мне. Мне тут удобно. — Бедный Лунатик, представляю каково ему приходится по утрам... — Из тебя получается на редкость шумная подушка, — проворчал Сириус, слегка шлепнув его. — Пиши Регу. С тяжелым вздохом Джеймс заерзал, пытаясь дотянуться до телефона на прикроватной тумбочке и при этом не слишком сильно потревожить Сириуса. Естественно, лучший друг максимально усложнил задачу: он вцепился в него мертвой хваткой и притягивал к себе назад каждый раз, когда Джеймс отодвигался слишком далеко. В конце концов, после шутливой борьбы, он всё-таки добыл телефон и открыл сообщения.

━━━━━ ☆. ⛭ .☆ ━━━━━

{Чат: Джеймс и Регулус}

Джеймс Доброе утро.

Регулус

Привет.

Джеймс Ого, какой быстрый ответ, я в шоке.

Регулус

Я только закончил тренировку, так что телефон и так был в руках.

Джеймс А я-то надеялся на особое отношение!

Регулус

Друзьям я еще не ответил. Понимай это как хочешь.

━━━━━ ☆. ⛭ .☆ ━━━━━

Джеймс уже собирается ответить, но вместо этого телефон оживает — на экране высвечивается имя Регулуса. На заставке стоит их фото с мероприятия для четвертьфиналистов, и у Джеймса до сих пор щемит в груди каждый раз, когда он на него смотрит. Он кладет телефон на постель между собой и Сириусом и включает громкую связь. — Я в постели с твоим братом, — вместо «алло» выдает Джеймс. Сириус рядом прыскает от смеха, а Регулус на том конце провода, к счастью, издает короткий смешок. — Только не ляпни это при Скитер, — говорит Регулус, голос у него звучит как-то натянуто. — Она из такой истории целое шоу устроит. — Ты как? Голос какой-то... усталый. Регулус медлит, а затем тяжело выдыхает в трубку. — Да так. Просто... в Ванити сегодня прилетел бладжер. Левая рука. Удар из серии «кости вдребезги». Сириус тут же приподнимается, хмуро глядя на телефон. Джеймс выглядит не менее озабоченным, хоть Регулус и не может их видеть. Травма во время турнира — это всегда плохо, а перед полуфиналом — тем более. Сириус озвучивает общую мысль: — Паршивое время для таких осечек, матч-то уже на носу. — Бладжер был неисправен, — поясняет Регулус. — Департамент магических игр и спорта начнет расследование, но я подозреваю, что это просто старое оборудование. Эмма очень тяжело это переживает. Неудивительно. Джеймс не особо близко знаком с Эммой Ванити — хоть и знает, что она потрясающая охотница, — зато он не понаслышке знал, что такое получить травму в самый неподходящий момент. Он знал, как сильно это бьет по настрою и командному духу. А в играх Лиги всё еще хуже. — Значит... полагаю, ты сейчас не в настроении куда-то идти? На том конце слышится какой-то шорох и радостное приветствие от девушки (Джеймс догадывается, что это Эммелина), после чего Регулус переспрашивает: — Сегодня? Джеймс кивает, забыв, что его не видят: — Да. Где-то через... сколько, Бродяга? Сириус перекатывается на спину: — Ну, мне понадобится часа два на сборы, само собой. — Само собой, — с улыбкой соглашается Джеймс. — Значит, к обеду? В час? Снова шум в трубке. Джеймс точно узнал голос Эммелины Вэнс — она о чем-то ныла. Джеймс разобрал слова «Мэри и Лилс» вперемешку с невнятными воплями. Регулус казался измотанным попытками её успокоить, но в его голосе сквозила безграничная нежность. После недолгой перепалки на заднем плане Регулус вернулся к разговору: — Да, ты, надоеда! Я спрашиваю уже, хватит меня трясти! Можно Эммелина пойдет с нами? Сириус громко хохочет: — Конечно. Всегда рад видеть Вэнс. — Он делает паузу и добавляет: — К тому же, мне нужны все сплетни о ней, Эванс и Макдональд. Ты заметил, как они загадочным образом исчезли вчера около одиннадцати вечера? — Эммелина отправилась прямиком домой в гордом одиночестве, — отвечает Регулус, но Эммелина на заднем плане хихикает так, будто у них есть общий секрет. — Зайти за вами? — спрашивает Джеймс. — А чем займемся? — В Хогсмид пойдем, скорее всего, — вставляет Сириус. — Потрясающе, — говорит Регулус, и голос его звучит абсолютно искренне. — «Сладкое королевство» — как раз то, что мне сейчас нужно. Увидимся. Он вешает трубку прежде, чем Джеймс или Сириус успевают попрощаться. Джеймс подносит телефон поближе, чтобы снова посмотреть на фото контакта, но тут же получает пятерней в лицо, а в следующую секунду Сириус выхватывает мобильник у него из рук. — Хватит пялиться с таким влюбленным видом! — А ну брысь из моей кровати! — требует в ответ Джеймс, пытаясь его столкнуть. Сириус упирается: — Нет! — Живо... — Нет! — Лунатик!

━━━━━ ☆. ⛭ .☆ ━━━━━

Сириусу не требуется много времени на сборы, стоило Ремусу вытащить его из комнаты, чтобы дать Джеймсу немного личного пространства. Джеймс же, напротив, возится непривычно долго, разрываясь в сомнениях: стоит ли наряжаться так, будто это свидание — несмотря на количество народа. Он не думает, что проводить время с Регулусом будет неловко. В конце концов, вчера они поговорили о его чувствах, и Регулус не стал отвергать его проявления нежности. Но ночь — долгий срок для того, кто склонен к самокопанию, а братья Блэки — самые заядлые любители «накручивать себя», которых Джеймс когда-либо встречал. Тем не менее, камин Регулуса открыт. Хорошее начало. И всё же он решает зайти к нему последним. Ступив в знакомую гостиную, Джеймс замечает Эммелину и Регулуса в другом конце комнаты: они надевают обувь, пока Питер о чем-то с ними болтает. Джеймс радуется, что выбрал повседневный стиль. Но все здравые мысли покидают голову, стоит ему по-настоящему рассмотреть Регулуса. В этот момент он осознает три вещи. Первая: он никогда раньше не видел Регулуса в рубашке с коротким рукавом. Вторая: у Регулуса есть татуировка. Третья: Судя по всему, татуировки кажутся ему чертовски привлекательными. Она довольно простая по сравнению с теми масштабными работами, что он видел раньше. Снитч на предплечье, зачарованный так, чтобы двигаться и светиться, и ворон, который преследовал его выписывая на коже красивый и сложный узор, заходящий на новый круг, стоит ему достичь конца маршрута. Магические татуировки набирали популярность в последние годы, но он не ожидал, что будет так заворожен одной из них. — У тебя есть татуировка, — выдыхает Джеймс. Он знал, что остальные над ним смеются (кроме Сириуса, который, кажется, изображал рвотные позывы), но Регулус отводит глаза и выглядит... почти взволнованным. Если бы Регулус не узнал о его чувствах раньше, теперь Джеймсу вряд ли бы удалось их скрыть. — Да... — бормочет Регулус. — Сделал после выпуска. Эммелина настояла. Словно по команде, Эммелина засучивает рукав, демонстрируя идентичную тату на запястье. Поменьше, но не менее изящную. Джеймс продолжает смотреть на Регулуса совершенно иными глазами. — Знала, что этот верх — отличный выбор. Я так и думала, что тебе понравится, Джеймс! — радостно говорит Эммелина, от души похлопав его по плечу. «Понравится»? Это… мягко сказано, подумал Джеймс. С другой стороны, он не мог представить себе ситуацию, в которой ему бы что-то в Регулусе не понравилось. Как он мог не знать о татуировке? Почему эта информация напрочь лишила его способности связно мыслить? Питер посмеивается: — Похоже... Джеймс, он что, тебя сломал? — Нет. Круто. Ты выглядишь... да. Сириус фыркает, слегка толкнув его плечом: — Остынь, Сохатый. У меня куча татуировок, но ты на меня так не пялишься. Джеймс поворачивается к нему с легкой ухмылкой: — А ты бы хотел? — Ну, знаешь, комплимент-другой время от времени мне бы не повредил. Джеймс уже собирается выдать какой-нибудь громкий и нелепый ответ, как вдруг чувствует, что его берут за руку. Он опускает взгляд и видит, как Регулус переплетает их пальцы, бросая усталый взгляд на брата. — Сириус, — говорит он пугающе спокойным голосом, — отвали от моего парня. Сириус вскидывает ладони в жесте притворного поражения, хотя на лице у него сияет ухмылка. Джеймс же снова забыл, как мыслить. — Жалкое зрелище, — шепчет Питер Ремусу, и тот быстро кивает в знак согласия. Регулус их игнорирует, а Джеймс свободной рукой тянется к татуировке, зависая над ней. Регулус не отстраняется, лишь вопросительно приподнимает бровь, пока Джеймс кончиком пальца прослеживает путь ворона. Рисунок не реагирует на прикосновение, но магию, скрытую в нем, Джеймс всё равно чувствует. Эммелина громко кашляет, сияя от восторга, переводя взгляд с одного на другого. Джеймс замечает, как Регулус напрягается от её взгляда, но не отходит. — Ну что, идем? — спрашивает она после того, как Регулус испепелил её взглядом. — Куда отправляемся камином? Питер возвращается к очагу, зачерпнув горсть летучего пороха. — Ну, Розмерта нас ждет. «Три метлы»! Он исчезает в облаке густого зеленого дыма. Ремус и Сириус следуют за ним, а Эммелина, махнув рукой, тоже шагает в камин. Когда она исчезает, Джеймс делает шаг вперед и, широко улыбаясь, затягивает Регулуса в камин вместе с собой. — Вместе? Регулус улыбается: — Не уверен, что парное перемещение камином — это идеальный способ. Кто-то из нас может потеряться. — Тогда лучше держаться поближе, да? Джеймс знает, что испытывает удачу. То, что Регулус вел себя с ним так непринужденно после признания, было чудесно, но он боялся стать навязчивым. По сути, он вел себя так же, как и раньше. Может, чуть более искренне. Но теперь он острее это осознавал. К счастью, Регулус либо не замечает, либо ему всё равно: он кивает и придвигается ближе, обхватывая Джеймса за талию свободной рукой. — Если мы окажемся в доме у какого-нибудь незнакомца, я имею полное право тебя прибить, — говорит Регулус. — Принято. Джеймс зачерпывает порох. Бросив его и выкрикнув «Три метлы», он старается не закашляться. Регулус усложняет задачу, прижимаясь чуть крепче и кладя голову ему на плечо. «Это по-дружески», — напоминает себе Джеймс, пока они несутся сквозь каминную сеть, — «Это просто дружба, ты сам сказал ему, что так вести себя — нормально». Но рядом никого не было. Никто не смотрел. Не было причин играть на публику. Он пытается вспомнить, когда Регулус вообще стал чувствовать себя с ним настолько комфортно. Особенно учитывая его уверенность в том, что вчерашний разговор возымеет обратный эффект. Они выходят из нужного камина, даже не споткнувшись. Регулус улыбается, явно довольный удачным перемещением, и начинает отряхивать их обоих от сажи. Джеймс чувствует, как краснеет от этих мимолетных касаний, и вынужден отвернуться, чтобы скрыть свое явное обожание. Он знает, что Регулус теперь в курсе, но не хочет быть слишком навязчивым. Отводя взгляд, он замечает Ремуса, который стоит в паре шагов и наблюдает за ними. Регулус, кажется, тоже чувствует чужой взгляд и оборачивается. Увидев вскинутую бровь Ремуса, Регулус делает шаг назад и направляется к Эммелине у барной стойки. Джеймс лишь неопределенно пожимает плечами в ответ на вопросительный взгляд друга и идет следом к столику, где Питер и Сириус уже вовсю болтают с мадам Розмертой. — ...И ты всё еще должен мне за прошлые посиделки, Петтигрю! — Я всё верну, Розмерта! — настаивает Питер, отодвигаясь, чтобы Джеймс мог сесть рядом. — Обещаю! К концу сезона я закрою все счета. Когда «Паддлмир» возьмет кубок, на меня свалится целое состояние. Ремус в ужасе смотрит на Хвоста: — Питер, прошу тебя, скажи мне, что ты не поставил весь свой доход на победу «Паддлмир». Пожалуйста, умоляю, скажи, что это не так. Питер хмурится: — Боюсь, что не могу, Лунатик. — В чем проблема, любовь моя? — спрашивает Сириус, по-хозяйски обнимая Ремуса за плечи. — Ты настолько не веришь в наши способности взять кубок? — И правильно делает. Джеймс видит Регулуса, который подходит к столу с подносом напитков; Эммелина довольно семенит следом. — «Паддлмир» не выиграет, Петтигрю, — продолжает Регулус, игнорируя возмущенное пыхтение Сириуса. — Что ты тогда будешь делать? Питер беззастенчиво улыбается: — Они выиграют, Рег. Прости, что расстраиваю. «Сороки» далеко пройдут, но победа им не светит. И вот тогда я расплачусь с тобой, Розмерта. Только тогда! Мадам Розмерта в отчаянии вскидывает руки и возвращается к бару. Только Эммелина провожает её сочувствующей улыбкой. Регулус просто расставляет стаканы и — драматично, Сириус мог бы им гордиться — падает на сиденье рядом с Джеймсом. Он прижимается к нему так, будто это самая естественная вещь в мире. Джеймс не против такой близости. Ни капельки. Сириус вырывает его из мыслей, с грохотом ставя стакан на стол и подаваясь к Эммелине: — Так, Вэнс. Выкладывай всё про Лили и Мэри. Регулус стонет, уткнувшись лицом в плечо Джеймса: — Только не снова. Я слушал это всё утро. — Признаюсь, мне и самому любопытно, — вставляет Ремус, совершенно не помогая делу. Питер согласно мычит, и Регулус снова стонет. Эммелина, явно довольная вниманием, начинает рассказ о своей ночи. Как выяснилось, Регулус соврал до этого — она не поехала домой одна. На самом деле она отправилась на другую вечеринку вместе с Лили и Мэри, где в итоге пересеклась с «Холихедскими Гарпиями». Когда она начинает восторженно расписывать Марлин и Доркас, Джеймс быстро приходит к выводу, что Эммелина просто бессильна перед спортсменками. Впрочем, её симпатия к его сокомандницам становится очевидной каждый раз, когда она о них заговаривает. Он отвлекается от её болтовни, когда Регулус придвигается еще ближе: его глаза медленно закрываются, а голова уютно устраивается на плече Джеймса. Джеймс заводит руку ему за спину и обхватывает за талию, притягивая к себе. — Ты в порядке? — шепчет Джеймс. Регулус приподнимает голову и одаривает его усталой улыбкой: — Да. День и так выдался длинным. — Можешь вздремнуть, — предлагает Джеймс. — Всё хорошо. Я разбужу тебя, когда Эммелина закончит распинаться про Эванс. Улыбка, которую он получает в ответ, стоит многого. — Спасибо, — бормочет Регулус и снова закрывает глаза. Когда Джеймсу наконец удается отвести взгляд от умиротворенного лица Регулуса, он видит, что Сириус и Ремус наблюдают за ним с одинаковыми ухмылками. Он решает не придавать этому значения и пытается снова сосредоточиться на рассказе Эммелины.

━━━━━ ☆. ⛭ .☆ ━━━━━

В «Трех метлах» они проводят всего около часа: обедают и болтают о школьных временах. Регулус проспал почти всё это время, лишь изредка открывая глаза, разок кивая в такт разговору и снова проваливаясь в сон. Джеймсу удалось скормить ему целую пачку чипсов в один из моментов просветления, и он считает это маленькой победой. После того как все поели — или частично поели, в случае Регулуса, — они отправились на прогулку по Хогсмиду. На Джеймса тут же накатывает мощная волна ностальгии. Но не горькой — не той, от которой становится невыносимо грустно и хочется отчаянно вернуть старые добрые времена. Его воспоминания о Хогсмиде были прекрасными и теплыми, но нынешняя жизнь нравилась ему именно такой, какая она есть. Хогвартские годы лучше оставить в памяти. Конечно, отсутствие подростковых гормонов и тот факт, что больше не нужно печься о хороших оценках, тоже были неоспоримыми плюсами возвращения в Хогсмид взрослым человеком. Единственное, чего Джеймсу действительно не хватало, — это анонимности. Слава игрока в квиддич означала, что его часто узнавали. А когда он, Сириус и Регулус гуляли одной компанией, неудивительно, что они притягивали фанатов как магнит. В каждой лавке, в которую они заходили, на каждой улице их останавливали ради пары снимков. Никто из них не возражал — по крайней мере, Джеймс судил об этом по тому, как братья вежливо улыбались и кивали на каждую просьбу. Но то, что люди говорили ему и Регулусу после, заставляло атмосферу меняться. «Вы двое такие лапочки». «Моя любимая пара». «Я годами думала, что вы были бы классной парой». От подобных комментариев Регулус, казалось, становился всё более и более застенчивым. После их последнего фото мальчик лет четырнадцати-пятнадцати сказал им, что они вдохновили его быть более открытым в том, кто он есть, и поблагодарил их за то, что они такие классные примеры для подражания. Они задержались, чтобы поговорить с ним, выслушали и сделали еще несколько лишних снимков. К тому времени, как он ушел, остальные друзья уже скрылись из виду. Но Джеймс был вовсе не прочь остаться наедине с Регулусом. Что его действительно беспокоило, так это неуверенность, застывшая на лице Регулуса. — Прости, — нерешительно произнес Регулус. — Слышать такое, должно быть... непросто. Это и правда было непросто. Но это было лучше любого другого варианта, который он мог себе представить. — Да брось. Это часть роли, которую мы играем, верно? К тому же, мы и правда милая пара. Ты видел те фотки? Регулус выдавливает полуулыбку и снова берет его за руку, продолжая прогулку по улочкам Хогсмида. Догнать друзей им так и не удается, но внимание Джеймса привлекает кафе мадам Паддифут, виднеющееся в переулке. Он тянет Регулуса туда — просто посмотреть, сильно ли там всё изменилось. Здесь прошло его первое свидание, здесь случился первый поцелуй. Тогда он считал, что заведение украшено просто нелепо. И, к его восторгу, всё выглядело точно так же. — Я вечно забывал, насколько здесь всё тошнотворно-розовое, — со смехом говорит Джеймс. — Помнишь, как тут всё было завалено декором, когда мы учились в Хогвартсе? Регулус смотрит с полным безразличием: — Нет. — Нет? — Я здесь никогда не был. Он говорит это ровным голосом, что в случае Регулуса обычно означает «грустным». Его лицо остается нейтральным, но в глазах читается… что-то. Джеймс назвал бы это тоской, если бы не знал его так хорошо. — Почему? — осторожно спрашивает Джеймс. — Я думал… это обязательная часть программы для каждого студента Хогвартса? Регулус коротко фыркает: — В Хогвартсе я ни с кем не встречался. С какой стати мне было сюда ходить? Что ж. С этим надо что-то делать. Джеймс крепче сжимает его ладонь и тут же тянет к украшенной цветами двери, обернувшись с широкой улыбкой. Регулус смотрит на него округлившимися глазами: — Ты что творишь? — Мы заходим! — радостно объявляет Джеймс. — Нет, нет, нет! Я не жаловался на то, что не ходил туда! Регулус пытается высвободить руку из хватки Джеймса, но тот держит крепко. Впрочем, Джеймс действует осторожно — всё-таки руки ловца, — и делает шаг к нему. Свободной рукой он берет его за плечо и с ухмылкой легонько встряхивает. — Мне всё равно, — честно признается Джеймс. — Не позволю тебе такое пропустить. И снова тянет его за собой. — Джеймс! Джеймс игнорирует его и продолжает идти. Впрочем, он чуть ослабляет хватку — давая Регулусу возможность уйти, если тот действительно этого захочет. Но Регулус больше не пытается вырваться, даже когда возможность появляется. Он определенно выглядит смущенным, но, кажется, готов поддаться на авантюру Джеймса. Это даже мило с его стороны. Джеймс открывает дверь в кафе мадам Паддифут и осматривается. Не изменилось ровным счетом ничего: всё тот же набор клишированных романтических украшений. Под потолком порхают купидоны, парящие свечи сделаны в форме сердечек. Конфетти, которое взрывается над ними на пороге — и растворяется прежде, чем успевает испачкать одежду, — пахнет корицей и медом. О да. Джеймс помнит, как это место действовало на нервы. И всё же это заставляет его смеяться. Он переводит взгляд на Регулуса, который смотрит на маленькое кафе с крайним недоверием. В этот момент к ним подходит мадам Паддифут и восторженно всплескивает руками. — Джеймс Поттер! — сияет она. — Глазам своим не верю! Джеймс улыбается: — Рад снова вас видеть. Ваши декорации такие же вызывающие, как всегда. Мадам Паддифут согласно кивает, выглядя крайне довольной собой, а затем переводит взгляд на его спутника: — И Регулус Блэк. Никогда не думала, что увижу вас в своем заведении. Регулус неловко избегает её взгляда: — Да. Ну… Мадам Паддифут, кажется, ничуть не смущает его тон, и она жестом приглашает их следовать за ней, активно размахивая руками. — Садитесь, садитесь! Кафе практически пустое, но она ведет их к столику у окна. Джеймсу нравится вид на узкую мощеную улочку, и он надеется заметить их компанию, если они вдруг пройдут мимо. Регулусу, судя по его тоскливому взгляду в окно, пришла в голову та же мысль. Мадам Паддифут что-то щебечет про меню, и Джеймс наблюдает за тем, как Регулус оборачивается и улыбается. Он всё еще не в своей тарелке, Джеймс это видит, но он старается. Регулус делает заказ за них обоих, заметив, что Джеймс просто пялится на него вместо того, чтобы участвовать в разговоре, и пожилая ведьма радостно убегает на кухню. Джеймс ставит перед собой задачу избавить Регулуса от дискомфорта. — Итак… — Джеймс подается вперед и поигрывает бровями. — Что такой слизеринец, как ты, забыл в подобном месте? Регулус смотрит на него с легким азартом: — Что ты делаешь? — Т-с-с. Притворись. Теперь это наше хогвартское свидание. Регулус смеется над этой идеей, но откидывается на спинку стула, явно готовый подыграть. Хорошо. Именно этого Джеймс и хотел. — Меня затащил сюда против воли один несносный гриффиндорец. Джеймс посмеивается: — Должно быть, он потрясающий, — говорит он, протягивая руку и снова беря ладонь Регулуса в свою. — Расскажи мне о нем. Регулус переплетает их пальцы: — Раздутое эго, посредственный охотник. — О, ты ранишь меня в самое сердце! Прежнее напряжение исчезает, сменяясь шутливой перепалкой и воспоминаниями о прошлом. Регулус перестает оглядываться по сторонам так, будто на него сейчас нападет одна из этих жутковатых гигантских мягких игрушек, и даже проявляет интерес, когда мадам Паддифут возвращается держа поднос с чаем и сэндвичами. Джеймс успевает расплатиться прежде, чем у Регулуса появляется шанс это сделать. Пока они едят, тема разговора плавно перетекает к их разному опыту учебы в Хогвартсе. У Джеймса полно историй, которыми он готов поделиться, и масса вещей, о которых он вспоминает с удовольствием. Регулус улыбается, но сам, кажется, говорит менее охотно. Или ему просто особо не о чем рассказывать. Когда они заканчивают трапезу, взгляд Регулуса снова устремляется в окно. Джеймс тоже смотрит вдаль: за границами деревни виднеются смутные очертания замка. — Я скучаю по нему, — тихо говорит Регулус. — По Хогвартсу. Это признание — крошечный фрагмент жизни Регулуса, который дано увидеть немногим. Джеймс не может сдержать улыбки, он подпирает щеку ладонью и нежно смотрит на него. — Да? А выглядел так, будто мечтал поскорее оттуда свалить. Регулус вздыхает: — Я не смог… Он не заканчивает фразу, но его лицо на мгновение искажается печалью. Она исчезает так же быстро, как и появилась — как и большинство моментов уязвимости Регулуса. Но Джеймс замечает это и не может удержаться, чтобы не сжать его руку в молчаливой поддержке. — Эй, всё нормально, — мягко говорит Джеймс. — Ты можешь об этом рассказать. Регулус смотрит на него — по-настоящему смотрит. Будто оценивает его или прощупывает почву. В конце концов он вздыхает. — Я не смог прожить это так, как должен был, понимаешь? — начинает Регулус, и его голос слегка дрожит. — Я был так зациклен на родителях, на том, чтобы угождать им и быть достойным наследником, что я… не позволял себе веселиться так, как мог бы. То есть, мне всё равно было весело. У меня были друзья, квиддич. Я не был несчастен. Просто… Всё сложилось не так, как могло бы. Джеймс понимает без слов. Он ничего не говорит, лишь продолжает поглаживать большим пальцем тыльную сторону его ладони. Ему нечего сказать, он не может стереть те годы, которые Регулус провел, пытаясь заслужить любовь и гордость родителей. Он видел это на примере Сириуса до того, как тот сбежал, — и давление на «наследника Блэков», казалось, возросло десятикратно, когда они потеряли одного из сыновей. Джеймс не может исправить прошлое, как бы ему этого ни хотелось. Он задается вопросом: какой была бы их жизнь, если бы Джеймс тогда вытащил и Регулуса? Когда Регулус снова заговаривает, его голос звучит так робко, что у Джеймса разрывается сердце. — Это было несправедливо, — шепчет он. — Да, — соглашается Джеймс. — Несправедливо. После этого говорить особо не о чем. Регулусу не нужно объяснять, что он имеет в виду — Джеймс насмотрелся на это, живя с Сириусом. Ему не нужны оправдания поведению Регулуса в Хогвартсе, он сам был свидетелем того, какими были те годы. Он не в силах изменить то, что уже случилось. Но он может попытаться сделать лучше то, что происходит сейчас. Джеймс побуждает его встать — так бережно, как только может. — Идем. На этот раз Регулус следует за ним без единого возражения. — А теперь куда? Джеймс улыбается: — Я устрою тебе «Хогвартс в стиле Мародеров», — говорит он, указывая свободной рукой в сторону окна. — Ну, ту часть, что касается Хогсмида. С розыгрышами и всем прочим. Губы Регулуса трогает слабая улыбка: — А мы не староваты для такого? Джеймс изо всех сил старается не выглядеть слишком возмущенным таким вопросом. — Нам по двадцать с лишним, а не по восемьдесят, — наставляет он. — И вообще, для веселья никто не бывает слишком старым. Регулус колеблется, но лишь мгновение. — Ладно, — выдыхает он. Джеймс смотрит на него, впитывая каждую черточку его лица. Легкий блеск в глазах, румянец на щеках и эту крошечную, но предвкушающую улыбку. Он чудесный. И Джеймс дает себе слово, что не подведет его.

━━━━━ ☆. ⛭ .☆ ━━━━━

Лишь покупка кусающейся чайной чашки заставляет Регулуса рассмеяться по-настоящему. Поход в магазин приколов вызвал у него улыбку: он тыкал пальцем в разные штуковины, проверяя их реакцию. Джеймс с нежностью наблюдал, как тот указывает на разные товары и спрашивает, нападут ли они на него, если он их тронет. Джеймс был только рад водить его по таким местам — и еще больше рад, когда увидел новые товары для розыгрышей, которых еще не было во времена его учебы в Хогвартсе. Когда Джеймс спросил, почему Регулус никогда не заходил сюда раньше, тот ответил, что никогда не доверял Барти или Эвану настолько, чтобы приходить сюда с ними. И, честно говоря? Это было вполне справедливо. Они остановили свой выбор на нескольких покупках: огненных леденцах и той самой хищной чашке. Найти остальных было несложно. Пара сообщений — и вот они уже видят друзей, сидящих на холме с видом на Визжащую хижину. Сириус выглядел невероятно довольным их приходом: он тут же подскочил к ним и начал рыться в пакетах, проверяя, что они купили. Джеймс уже был готов сочинить какую-нибудь историю об их приобретениях, когда Регулус быстро вмешался, подняв чашку и заявив, что это антиквариат. Сириус, будучи тем еще засранцем, пытается ее отобрать и подносит к самому лицу, чтобы рассмотреть. Спустя четыре минуты он всё еще сверлит их взглядом и потирает нос, сидя рядом с Ремусом и ворча что-то о предательстве. К счастью, он улыбнулся, увидев, как Регулус хохочет вместе со всеми, так что Джеймс знает: он не злится всерьез. Еще одна упущенная деталь времен Хогвартса: Сириус всегда хотел, чтобы Регулус участвовал в их маленьких проделках. Регулус кажется вполне довольным, но обещает позже записать на видео, как Барти и Эван будут есть огненные леденцы. Это не вернет потерянные годы в Хогвартсе, но это определенно начало. Джеймс уже вовсю планирует, как еще помочь им создать новые воспоминания. Он и Рег снова сидят чуть поодаль от группы — не по своей воле, и Джеймс не настолько глуп, чтобы не понимать, что затеяли друзья. Несмотря на «односторонность» их отношений, эта четверка явно стремится держать их вместе, будто это настоящее свидание. Не то чтобы Джеймс был совсем против — в конце концов, им всё еще нужно поддерживать легенду. Но теперь, когда Регулус знает… всё кажется слишком реальным. — Вы ведь часто сюда сбегали. Джеймс отрывает взгляд от друзей и смотрит на Регулуса. Тот, слегка нахмурившись, пристально смотрит в сторону Визжащей хижины. — Прости? — переспрашивает Джеймс. — Ты, Петтигрю, Люпин и мой брат. Вы пробирались в Визжащую хижину через тот туннель под Гремучей ивой, — буднично поясняет Регулус. Сердце Джеймса на мгновение уходит в пятки. Их ежемесячные вылазки были тайной для всех, кроме горстки людей, и, насколько он знал, об этом никто не распространялся после школы. Лицо Регулуса ничего не выражает, он даже не смотрит на Ремуса, как будто знает какую-то тайну. Джеймс спрашивает, стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее: — Тебе... Сириус рассказал? Регулус переводит на него взгляд: — Нет. Я просто вас видел. — Видел нас? — Ага. Снейп хотел доказать, что вы что-то замышляете. Думал, я ненавижу тебя и Сириуса так же сильно, как он, — Регулус безразлично пожимает плечами. — Притащил меня туда смотреть, как вы заколдовываете иву и лезете под нее. Сказал, вы что-то затеяли. Наверное, так и было, но мне было плевать. А Эван наткнулся на этот путь в Хогсмид еще на четвертом курсе, так что… Снейп. Ну конечно, это был Снейп. Джеймсу нравится думать, что он оставил многое из своего прошлого позади. Времена его издевательств над другими давно прошли, а его порой жестокие стычки со слизеринцем остались лишь далеким и неприятным воспоминанием. Снейп теперь профессор, Джеймс — игрок в квиддич. Между ними определенно осталась стойкая неприязнь, но это уже не те отношения, что влияют на жизнь. Однако он никогда не простит ему попытку разоблачить Ремуса. Даже если тот так и не сумел до конца всё выяснить. Джеймс смотрит на Регулуса, пытаясь уловить хоть какой-то признак того, что тот знает больше, чем говорит. — Ты знаешь, зачем? Регулус озадаченно смотрит на него: — Зачем что? — Зачем мы ходили в Визжащую хижину? Пауза. Слишком долгая пауза. — Нет, — говорит Регулус, любому другому этот голос показался бы безразличным. Но Джеймс знает его. — Ты врешь. В его словах не было обвинения. Он даже не напуган, по крайней мере, не в полной мере — он достаточно доверяет Регулусу и знает, что тот не расскажет. Но всё равно неуютно не знать, какой позиции придерживается человек в таком вопросе. — Какая бы причина ни заставляла вас ходить туда каждое полнолуние, это не мое дело, — ровно бормочет Регулус. — Это не мой секрет, чтобы его знать. И подозреваю, не твой секрет, чтобы его рассказывать. И да. Джеймс понимает, что зря в нем сомневался. Семья Блэк за эти годы породила несколько поистине ужасных волшебников. Полных предрассудков и жестоких в своих суждениях. Регулус никогда не смог бы стать одним из них. — Спасибо, — только и смог выдавить из себя Джеймс. — За элементарную порядочность не благодарят, Поттер. Нервы успокаиваются, и до него доходит смысл предыдущих слов Регулуса. Джеймс возвращается чуть назад: — Ты сказал, Эван наткнулся на него? На проход к хижине? Регулус кивает: — Ага. На четвертом курсе. — Ну, значит, у тебя тоже был настоящий хогвартский опыт! — ухмыляется Джеймс, и Регулус отвечает ему слабой улыбкой. — И как ему удалось подобраться так близко к Гремучей иве, чтобы найти вход? Регулус смеется: — Влетел в неё, когда потерял управление над метлой. В панике носился по всей территории и врезался прямиком в иву. Сначала подумал, что дерево его сожрало, пока нам не рассказал. Чистое везение — врезаться в нужное место, полагаю. — Эй! Джеймс и Регулус оборачиваются: Сириус, всё еще потирающий нос, хоть на нем и нет царапины, встает и машет им рукой, призывая подойти. — Мне пора бежать, — говорит Эммелина, когда они подходят. — Реджи, ты со мной? Регулус согласно мычит и делает шаг к ней. На секунду Вэнс выглядит слегка обиженной. Она переводит взгляд с Регулуса на Джеймса, ждет полсекунды, а затем наклоняется к Регулусу. — Ты это сделал? — Нет. Джеймс слышит шепот Эммелины: — Пригласи его. — Эммелина, — почти шипит Регулус в ответ. — Пригласи. Его. Между ними начинается своего рода дуэль взглядами. Ремус, Сириус и Питер выглядят одинаково сбитыми с толку этой маленькой перепалкой, пока Регулус не сдается. Когда он поворачивается к Джеймсу, он выглядит нервным и совершенно неуверенным в себе, что для него редкость. — Ты свободен завтра вечером? — Для тебя? — переспрашивает Джеймс. — Конечно. Ремус изображает рвотный позыв. Питер велит ему заткнуться. Эммелина и Сириус смеются. Регулус бросает взгляд на Эммелину, та с энтузиазмом кивает, и он вздыхает. Достает телефон, листает пару секунд и показывает скриншот письма с приглашением. Это благотворительный бал — Джеймс уверен, что Алиса на таком уже бывала. Фонд помощи магическим существам и борьбы с несправедливыми законами против них. Джеймс знаком с этой организацией, хотя лично никак с ней не пересекался. Он моргает, глядя на приглашение. — Я слышал об этом. Ты член фонда? Регулус открыл было рот, чтобы ответить, но его перебивает Эммелина: — Он их главный спонсор! — Эммелина! — огрызается Регулус. — Что? Он бы всё равно узнал об этом завтра от Карадока, — беззастенчиво говорит Эммелина. — Он делает это анонимно. Крупные пожертвования, по крайней мере. Тот еще тайный добряк. Регулус стонет: — Ты можешь, пожалуйста, замолчать? Внезапно Джеймс вспоминает книги, лежавшие вокруг Регулуса, когда он заходил к нему домой перед их первым свиданием. Все по законодательству — в основном о правах домовиков, но всё это относится к одному департаменту Министерства. «О нет. Он добрый», — в панике думает Джеймс. — С удовольствием, — выпаливает Джеймс, пытаясь остановить поток эмоций, и облечь мысли хоть в какие-то слова. — Схожу. На мероприятие. Снова долгая пауза. Будто Регулус ждет, что он передумает. — Ладно. Я, э-э... скину тебе приглашение в сообщениях. — Хорошо. — Хорошо. — Значит... до завтра? — Да. Наступает несколько неловких секунд: Регулус явно не знает, что делать и куда смотреть. Он бормочет что-то похожее на «спасибо» всем присутствующим, берет Эммелину за руку и тащит её прочь. Она хихикает, выкрикивая прощания через плечо, пока они поднимаются по холму в сторону центра деревни. Джеймс просто стоит и смотрит им вслед. Прощание вышло резким, но, вероятно, так даже лучше. Он не совсем понимает, что ему теперь делать. Ему хочется догнать его и позвать на еще одно свидание. Если это вообще было свиданием. Оно ощущалось как настоящее — с настоящими эмоциями. «Неужели я сам себя обманываю?» — гадает он. Сириус ворчит: — О, Мерлин. Джеймс поворачивается и видит друзей, которые смотрят на него с разной степенью веселья. — Это его выражение лица под названием «я уже планирую нашу свадьбу», — сообщает компании Питер. — Он жертвует на благотворительность, — выпаливает Джеймс, как будто это исчерпывающее объяснение. Ремус хохочет: — О, погодите. Нет. Это его лицо из серии «я уже распланировал всю нашу жизнь». Сохатый, как назовешь первого ребенка? — Гарри, — мгновенно отвечает Джеймс. Это шутка, конечно. Он не ждет, что они вообще будут общаться после того, как эти фальшивые отношения закончатся. Эта мысль добавляет нотку грусти к в остальном идеальному дню, и он заглушает её юмором. Юмором, который только подзадоривает его стонущего лучшего друга, повисшего с притворным недовольством на Ремусе. — Он безнадежен. Жалок. Позорище! — Расслабься, Бродяга, — с ухмылкой говорит Джеймс. — Это всего лишь безответная влюбленность, помнишь? Сириус фыркает: — Я бы в это охотно поверил, если бы мой брат не выглядел так, будто он сейчас взорвется каждый раз, когда ты берешь его за гребаную руку. — Что? — Ничего. Вы оба идиоты. Я в это больше не лезу. Джеймс не знал, как расценивать это заявление, поэтому предпочитает промолчать, пока Ремус и Сириус тоже направляются к Хогсмиду. Питер хлопает его по плечу: — Пошли, Сохатый. Пора домой — подбирать тебе наряд на завтрашний вечер. Завтрашний вечер. Благотворительный бал. ... Он же не умеет танцевать.