82 школа

Идут десятилетия, мир не стоит на месте. Человечество быстро развивается. В детстве представить себе не мог, чтобы каждый день кушать мороженое, сегодня тебя разговаривающим железом не удивишь. Поколения стареют, им приходят новые. Все больше новых мыслей, переход в современный взгляд, откидывание остатки прошлого - традиции. Теперь женщина не должна варить борщи да сидеть с детьми, получив права наравне с мужчинами. Ничего не может быть вечно, и этот большой мир совсем крохотный в галактике. Один твой публичный промах в глазах других лишь мгновение, который выветрится с головы через десять минут. Незначительные действия, которые ни к чему не приведут. И твоя хрупкая, тебе ценная жизнь в какой-то момент кажется настолько незначительной, как жизнь муравья. Точка зрения Оли заставила парня нахмуриться, задумываясь над словами сидящей на окне девчонки. Артём никогда так глубоко не задумывался. Он просто принимал тот факт, что существуют планеты, и он живёт в одной из таких. Большое скопление планет - галактика. Это казалось настолько естественно, что он никогда не думал над своей жизнью дальше своего района. Какое у него будущее? Как он будет дальше жить? Густой туман не давал разглядеть расстояние дальше руки, но Артём отлично понимал, что дальше. Он знал, что его ждёт, к чему это приведет, и какие будут последствия. Он понимал, в какое болото себя втянул. Он, в прочем, и родился в этом болоте. От скопления мыслей он решился на встречи с незнакомыми себе людьми, общаясь с ними через дайвинчик. Оля была одной из девушек, которая видела его впервые и свободно общалась с ним. Она была твердо уверена, что Артём стеснительный и замкнутый мальчишка. Оля Павлова была на год старше него, девятиклассницей. Восьмиклассник резко поднял голову, почесав затылок, отмахнувшись от надоедливой думы. — Бред! — резко похолодел он, чувствуя прилив раздражения. — Что? — Ты меня не слышала? Артём был готов вылить всю ярость на нее без капли стыда. — Т-так неожиданно, — заикнулась Оля, схватившись за грудь. — Закрой рот, блядина.. бессмысленная брехня. От безделья вас, философов, так тянет нести хуйню всякую. — Сукин сын, ты что!... Она была в ступоре, прежде чем промямлить ругань. Ее лицо исказилось от ярости. Однако ее собеседник уже не слушал, хлопнув дверью, она осталась одна в тишине. Артём Жук, на данный момент учится в восьмом классе. Хулиган, имеет грязную репутацию, буллер. Но хотел ли он себе этого? Будь у него шанс, он бы ухватился за него? Он остановился, его нога откинулась назад и со всей дури пнула банку coca-cola. Нет. У него был шанс, а результат это его жизнь сейчас. Понимает ли он, что происходит? Его голова гудела от импульсов, равновесие снова выходило боком. Он оперся плечом о стенку разрухи, закрыв половину лица. В глазах темнело. В последнее время его состояние ухудшалось. — Блять, — сквозь зубы прошипел Артём. Он был самым типичным русским подростком. Подик в кармане штанов, вокруг много глаз « кентов », что поддерживают с ним связи исключительно для того, чтобы быть хоть кем-то. Он знал, что эта группа шавок собралась, чтобы хоть где-то кого-то превосходить. Его окружали одни ублюдки-лицемеры. Если бы он показал хоть на секунду слабость, это стало бы известием для всех и темой для бурного обсуждения. Он не мог найти кого-то, кого бы он не считал таковым. Он и сам был пропитан изнутри этим дерьмом. Рыбак рыбака видит издалека. Он не мог никому довериться, потому что и сам бы предал. Это чувство одиночества душила с самого начала. Ушедший отец, мать, что наплевала на него и он был воспитан улицей, брат без мозгов. Он видел сквозь оболочки, всегда. Каждая мускула на лице человека, он замечал все. Он понимал, когда ему лгали, заранее себя тешил чем-либо, чтобы в моменте не разбиться вдребезги. Он всеми силами избегал момента, при котором его осколки бы не смогли заклеиться вновь. Каждое падение оставляло в нем огромные трещины и дыры, он заполнял их надеждами и иллюзиями, которые он делал для себя сам. С самого начала он один. Сейчас он обрёл тело и репутацию за счет слабых перед сильными. Жил, жил и жил с мыслью « будь что будь ». Люди вокруг одинаковые, лица размытые. Он мог отметить каждый изгиб тела любого человека, описать точно улыбку и мимику, но при этом оставалась какая-то размытость. Он не понимал откуда. Он долго самостоятельно клеил себя скотчем, надеясь вернуть изначальный вид. То, что он держал внутри себя, плавно просачивалось наружу. — Артём? И весь ужас, раздражение, усталость и напряжение вмиг испарились. Он убрал руку от лица, поворачиваясь на звук. Там стоял парень с азиатской внешностью, угольные волосы и обсидиановые глаза. Ресницы вопросительно хлопали. Он не выглядел как человек, который правда волновался, и Артём отлично знал, что им всегда движет исключительно любопытство, а не искреннее желание. И это было ему по душе. — Что? — Тебе плохо, что ли? — Нет, — помолчав, он едва нахмурился, — а что? — Нет, ничего. Его ресницы, что даже не девичьи не подходили, слегка опустились, скрыв настоящие мотивы в глазах. — Пойдем гулять лучше. Там пацаны. — ... Ладно. Алик, не ждав, отвернулся и пошел первым. Артём выдохнул, пойдя за ним. « Прогулка » вышла такой же, как и все до этой. Он готов был зевать во все горло. — ... Алик. — Что? — Как ты думаешь насчёт ... От скуки кучерявый вытащил телефон, показав случайную пару обуви, чтобы завести разговор. — Это? Алик помолчал. — М, да хрень. Они были популярны около шести лет назад, недолго, потом исчезли резко. Вроде как, в Китае паль все ещё есть? — Паль? — Ага. Такая больше не выходит. Алик редко был спокоен и что-то внятно объяснял. Артём кивнул, его мелкая головная боль отходила из-за голоса Алика, текущая рекой. Его бессмысленная болтовня был как фон для чего-то. Мелкая деталь, а такая важная. Артём был молчалив в окружении тех, кому не доверял или презирал. Сейчас, находясь в круге таких же выродков, как он, его язык развязывался и остановить было трудно. Маты, ругань, сплетни - вся грязь выливалась, его разум затягивался все туже. — Да, она такая жирная... Как она вмещается в одежду? — Он сбежал? Ахуеть. — Ублюдина, думает, что умнее всех. Ещё и ебало недовольное строит, будто все обязаны ей. Шалава, не более. Их речь продолжала чернеть. Мальчишка совсем позабыл о родной матери, та в ответ. До одиннадцати часов вечера шлялся где попало, ни одного звонка. Он редко думает о своей семье. — Вы видели его маму? — Ага. Ещё Света из основной школы залетела от не пойми кого. Ее отец отпиздил так, что она едва двигается сейчас. — Что? Реально? — Она сама присылала фотография и видео со своим телом, даже смотреть больно. — Скинешь мне. — Ща, сек. Пару секунд. Второй подросток открывает чат, тут же нахмурившись. — ... Да, пиздец. Как она вообще лежит? Сука, даже для проститутки сильно . Первый поднял вопросительный взгляд. — Ты считаешь, что проституток можно так избивать? — ... Да нет же... Лицо сморщилось от недовольства. Другое улыбнулось. — Пф, да их жёстче надо. Все правильно, отец красавчик. Не удивлюсь, если она от своего папаши залетит. Подросток в ответ рас слабился, рассмеявшись, ответив что-то в духе « да, ты прав ». *** Тело мелко дрожало. Лицо каждые пару секунд морщилось, а руки сильнее сжимались. Она едва опустила голову, волосы скрыли половину лица. Раньше могли полностью укрыть, но вырваны были клочки, пряди отрезаны. Каждое движение казалось чувствительным, детское туловище покрывалось огромным количеством синяков, ссадин, и царапин. Светлана сощурила глаза в пустоту, думая о том, что вполне возможно где-то сломана кость. — И даже с таким положением.. ты дура? Та едва сдерживала ярость. Голос вышел неровным. — ... Что? Отвали. — ... Почему ты все ещё веришь ему?! Чтобы не кричать, Яна шипела. — А не должна? — Воспротивилась Света, почувствовав обиду. — ... Ты, ты.. Послышался скрежет зубов. Яна схватилась за свою голову, но перед ее глазами была вся истерзанная Света, что ей стало больно и она опустила руки, впившись ногтями в кожу. — Он мудак, блять. Я тебе сказала завязывать с тусовками в хатах непонятных типов. Ты меня не услышала? — ... Хватит про это говорить! Я услышала, хватит! Света сморщилась, ее раздражение оборвалось болью. Яна смотрела перед собой, ее глаз задёргался. — ... Свет. — Я понимаю. Но он не бросит меня, это я знаю точно. — Раскрой хоть его имя! — рявкнула Яна. — Ты же его убьешь! — А что делать? Либо ты, либо он. — Н-но.. — Дура ты. Видишь ведь, колеблешься? Он тебе нахуй не нужен. Сяду за 105 статью, и плевать. Света сжала слабые руки. Яна в серьезные моменты никогда не шутила и не преувеличивала. — Не его вина... — Да, ваша общая. Но ты хочешь нести ответственность? — Почему ты спрашиваешь? — Ты вообще думаешь о своей жизни? — Вновь не сдержала грубое рявканье. — Ян... — Ты мне месяц назад сказала, что на поправку идёшь! Какого, блять, хуя?! Света сжала челюсть, она молча пустила слезы. Яна приостановилась. Все ещё пыхтя, она разжала кулаки, кровь потекла ровно также, как и девичьи слезы напротив. Жизнь бывает разной. Кто-то живет на полную, впитывая всю насыщенность. А кто-то днями не выходит с комнаты, впитывая образовавшуюся плесень в углах. Что хуже, что лучше, это вопрос субъективный, и что для кого значит жить на полную. Для кого-то это упорно учиться, узнавать и учиться новому каждый день, для кого-то это окружение, каждый раз менять или расширять круг общения, меняя обстановку, мысли и вообще образ жизни. Однако тяжело всем, по разному.