Радикальность

      Заброшенное поместье Лестрейнджей. И как Гермиона не догадалась поискать именно там? Шрам на предплечье неприятно стонет. Она близко, чувствует это нутром. Стоило позвать подмогу... Или лучше закончить всё самой? Отомстить за всех павших товарищей, замученные души, за саму себя... Определённо.       Но в одиночку идти опасно. Никто даже не знает, что она здесь. Если что-то случится, её попросту не найдут.       Опасно. Притягательно. Наплевать.       Гермиона пинком раскрывает главную дверь, вскидывая палочку. В ответ её встречают тишиной, пустотой и разрухой. После смерти обоих братьев Лестрейнджей поместье никому не было нужно, из чистокровных никто не стал его покупать, а после реформ Кингсли и вовсе думать о нём забыли.       Подумать только, сколько всего изменилось за несколько дней после войны. Гермиона должна сейчас быть с Гарри и Роном, восстанавливать Хогвартс или восстанавливаться сама. Как и было сказано — наплевать. Она должна найти Беллатрикс и покончить с этим. Раз и навсегда. Чтобы спокойно спать. Чтобы спокойно жить.       Она не решается использовать Люмос. И сразу корит себя за это, мысленно называя идиоткой. Она уже прилично нашумела, когда выбивала дверь. На всё поместье было слышно. Если кто-то здесь и был, то уже спугнула. Идиотка. Снова.       Всё же Гермиона проходит вглубь поместья. Аккуратно. Тихо. Она оглядывается с хирургической точностью подмечая мелкие детали: помещения действительно заброшены и здесь давно никого не было; пыль на своих местах, ни единого следа. Стала бы Беллатрикс прятаться в таком месте? Определённо. Это идеальное место, заброшенное и никому не нужное. Кто станет искать её здесь? Никто, кроме Гермионы.       Она спотыкается о какую-то деревяшку. Чертыхается, тихо, почти беззвучно. Поместье огромно, на полный осмотр уйдут многие часы, почти вся ночь. У Гермионы нет на это времени. Гермиона поворачивает направо, направляясь глубже, вперёд по коридору. Осматривает все попавшиеся глазу комнаты. Пусто. Пыльно. Никаких следов Беллатрикс.       Гермиона видит лестницу ведущую на второй этаж. Поднимается наверх, осторожно, но редкие скрипы ступеней выдают её. Оказавшись на втором этаже, девушка осматривается. Пыльные картины, заросшие паутиной углы, шкафы с разбитыми стёклами, разбитые вазы. Словно мародёры побывали, что невозможно из-за охранных заклинаний, которые Гермиона преодолела благодаря своим знаниям и некоторой хитрости.       Вряд ли у мародёров была капля крови Беллатрикс во флаконе.       Следующий коридор выводит Гермиону в просторный зал. Кажется раньше он использовался для проведения балов и других торжественных мероприятий. В больших окнах стёкла уцелели, как и красные шторы, висят, словно новые. Интересно.       Стулья и столы, накрытые скатертью, уже повидали свои приключения. Далеко не всё уцелело в зале. Гермиона идёт дальше, сквозь зал, на мгновение представляя, каково это — танцевать здесь. И, наконец, она выходит в новый коридор. Несколько минут она петляет по поместью, обшаривая комнаты и проверяя редкие чуланы... на всякий случай.       Обстановка не меняется, всё такое же разрушенное и забытое.       Новые комнаты впереди оказываются хозяйскими спальнями. Гермиона осматривает каждую, пока в последней не находит лежащее на кровати тело. Чёрное платье, но без корсета, босые ноги, чёрные кудри. Беллатрикс. Она дрожит, нет, её натурально трясёт. женщина обхватила себя за плечи, Гермиона видит сжатые до по беления пальцы, ноги подогнуты под себя. Она лежит спиной ко входу и не замечает гостью.       Гермиона замирает. Всего на мгновение. Секундная слабость.       — Беллатрикс Лестрейндж. Именем министерства магии вы арестованы.       Палочка направлена точно на ведьму. Гермиона тверда и уверена, больше она не напуганная девочка в подвале Малфоев.       Однако Беллатрикс реагирует не так, как ожидала Гермиона. Вместо резкого подскока и залпа заклинаниями, ведьма едва поворачивает голову. В её глазах мелькает огонёк узнавания, она понимает, кто перед ней. Затем отворачивается обратно.       — Уходи.       Её голос слаб. Нет надменности, безумного хохота. Это едва ли шёпот, но в тишине поместья он громкий, как никогда.       — Я сказала встать. Вы под арестом!       Снова ноль реакции. Даже никакого поворота головы. Она что, игнорирует Гермиону?       — Про... Про... валивай. Оставь... ме... меня.       Очевидно нет.       Девушка хмурится. Что-то не так. Определённо что-то не так. Беллатрикс Лестрейндж так себя не ведёт. Она грозная, сумасшедшая фурия, лучшая в своём деле. Она та, кто никогда не перед кем не будет умолять, тогда почему её слова были так сильно похожи на мольбу?       — Беллатрикс, вы в порядке?       Гермиона не знает, почему решается спросить. Состояние старшей женщины её настораживает.       — Уходи.       К чёрту.       Быстрым шагом Гермиона обходит кровать и замирает вновь. Беллатрикс бледнее обычного, она сильно похудела, губы потрескались, глаза почти впали. Левая рука вся в крови, алая жидкость пропитала рукав платья и простыню.       — Что с вами?       Не убирая палочку, Гермиона одной рукой приподнимает левую руку Беллатрикс. Женщина настолько слаба, что не может сопротивляться простому движению. Задрав рукав платья, девушка ахает. На месте тёмной метки большие, грубые, набухшие волдыри вперемешку с глубокими порезами. Словно всевозможные ожоги смешали в один. Но откуда порезы?       Гермиона бегло осматривает комнату и видит на тумбочке у кровати несколько окровавленных лезвий. Всё становится понятно само собой.       — Вы пытались срезать тёмную метку?       Беллатрикс крепко зажмуривает глаза, прикусывая губу почти до крови.       Женщина не открывая глаз хрипло хихикает.       — Почему... не... убьёшь?       — Я хотела, честно. Передумала увидев ваше состояние. Метка вас убивает. Несмотря на то, что вы сделали, никто не заслуживает такого. Сколько это продолжается?       — Дни. Началось... сразу после... его... смерти.       Девушку прошибает осознание. Если у Беллатрикс метка так себя повела, то значит и у всех остальных носителей такая же реакция. А это значит и Малфои...       — Значит у всех такая реакция?       — У Павлина — да, у Драко... нет. Цисси умная... вылечит. Мне помочь... некому.       Гермиона кивает сама себе.       — Держитесь. Я не дам вам умереть. Уж точно не так.       Она не сильная физически, как та же Джинни из-за постоянных игр в Квиддич, но Беллатрикс сейчас сильно много не весит. Гермиона пробует поднять женщину на руки, но та вскрикивает от малейшего отрывания её тела от кровати. В испуге Гермиона быстро кладёт её обратно.       — Ладно, перемещать вас нельзя. Я могу попробовать вас исцелить?       — Бесполезно. Пробовала.       Девушка мысленно чертыхается. Она не планировала вообще спасать Беллатрикс или делать для неё что-то ещё, помимо смерти. Но и бросить не может. Она остаётся верна своим словам. Беллатрикс мучается вот уже несколько дней. Никто такого не заслуживает.       Взгляд Гермионы не может оторваться от порезов на руке. Некоторые зажили, некоторые совсем новые, недавние.       — Зачем вы себя резали? Вы правда хотели срезать метку?       — Боль от волдырей... больше чем от... порезов.       Заглушить боль болью... решение достойное Беллатрикс Лестрейндж.       Раз Волдеморт был убит, значит его тёмная магия заживо сжигает носителя метки. У Драко есть Нарцисса, она точно не даст сыну погибнуть. Но кто есть у Беллатрикс? Она брошенка. Мир о ней забыл. Она многое натворила, убила многих людей, это факты. Неоспоримые факты. Сириус, родители Невилла, бесчисленные другие люди.       Она отсидела четырнадцать лет в Азкабане, по рассказам Сириуса это ад на земле. Многие погибают там не дождавшись окончания срока. Беллатрикс уже получила сполна за свои действа. И даже сейчас продолжает расплачиваться.       Мерлин всемогущий, Гермиона оправдывает Беллатрикс, жалеет её. Хотя сама шла сюда с чётким решением убить её. Как так быстро всё переменилось? Эта женщина пытала её, бога ради. Что, если Беллатрикс продолжит нести зло, если Гермиона её спасёт?       Но и отпускать тоже не вариант. Что ей делать? Как далеко Гермиона готова зайти?       Гермиона закрывает глаза. Глубокий вдох. Выдох.       — Если ничего не помогает, у меня есть вариант. Но он вам не понравится. Как далеко вы готовы зайти, чтобы выжить?       — Очень... далеко.       Девушка кивает. Её лицо серьёзно и сосредоточено.       — Я не сдам вас никому, клянусь. Но и вы должны поклясться, что с этого момента будете меня слушаться и никогда не навредите мне или кому-то другому. У чистокровных это называется долг крови. Вы верите мне?       — Чёрт с тобой. Да. Клянусь.       Покрепче взяв палочку в руку, Гермиона крепко схватила кисть Беллатрикс.       — Будет больно. Очень больно.       — Нет ничего чего бы я уже не пережила.       — Ошибаетесь.       Взмахнув палочкой, гриффиндорка произнесла заклинание и комнату наполнил женский крик.       

***

      В этом году солнце жарит ярче обычного. Гермиона вытирает пот со лба, обещая себе наконец подстричь волосы в короткую причёску. Давно пора расстаться с этим ворохом на голове. Она уже не та гриффиндорка с первого курса. Чёрт, когда она вообще в последний раз вспоминала Хогвартс?       Взяв наполненный покупками пакет в другую руку Гермиона поворачивает направо, идя по оживлённой улице. Она обходит спешащих на работу людей, пару детей с разноцветными рюкзаками, явно идущих в кружки на летние каникулы.       Когда она доходит до дома, то облегчённо выдыхает. Ключ попадает в замочную скважину с третьей попытки из-за вечно спадающей с плеча сумки и неудобного большого пакета. Войдя в дом, девушка сбрасывает сумку прямо на пол, не заботясь о том, что внутри может что-то пострадать. Пакет бросать она не решается.       Разувшись, шлёпая босыми ногами, проходит на кухню, осторожно опуская пакет. Она достаёт оттуда два торта. Шоколадный и ванильный. Распаковав остальные покупки, разложив их по местам, Гермиона думает, куда бы спрятать торты.       В холодильник не вариант, туда заглянут в первую очередь. Итоговым выбором становится шкаф над холодильником. Тортам ничего не будет, девушка в этом уверена.       Что ж, у неё есть ещё полчаса для самой себя. Гермиона тратит их на быстрый душ, укладку волос во что-то приемлемое и стакан холодной воды. Как раз, когда она допила свою воду, дверь отворилась. Грейнджер выходит в коридор посмотреть на вошедшую.       Чёрные кудри, белая майка и джинсовые шорты. Каких же трудов ей стоило уговорить старшую женщину носить маггловскую одежду. Это было похлеще войны. Крики, уговоры. И ночи. Ох, эти ночи...       — Привет, дорогая, — Гермиона в несколько быстрых шагов подбегает к Беллатрикс, целуя женщину в щёку. — Получила?       Она опускает взгляд на пакет и понимает, да, получила.       — Давай скорее!       Не дожидаясь ответа, Гермиона забирает у женщины пакет и вприпрыжку убегает в гостиную. Та лишь качает головой в мягкой улыбке.       Сняв босоножки, Беллатрикс неспеша проходит вслед за Гермионой, которая уже распаковала новоприбывшую вещь.       — Вау, как настоящая. Даже на ощупь!       — Чему ты удивляешься, питомец, сама же заказывала.       Лестрейндж садится на диван рядом с младшей ведьмой.       — Хочешь примерить?       Беллатрикс пожимает плечами, расстёгивая крепления на правом плече, избавляясь от старого чёрного протеза левой руки. Когда Гермиона видит обрубок того, что осталось от прежней части тела любимой женщины её всегда одолевает грусть.       Она подаётся вперёд, покрывая плечо брюнетки лёгкими поцелуями.       — Жаль я не смогла сделать больше.       Говорит она, когда возвращается на место.       — Ты спасла мне жизнь. Дала совершенно новое будущее. Гермиона, ты сделала то, чего никто для меня никогда не делал. И я буду вечно тебе благодарна.       Их отношения складывались тяжело. После того, как Гермиона отрубила Беллатрикс руку, и тем самым спасла ей жизнь, она имитировала смерть Беллы. Подделала отчёты и вскоре попросту уволилась. Забрала все деньги, уехала вместе с Беллатрикс далеко от волшебной Британии, поселившись где-то глубоко в Австралии.       Беллатрикс восстанавливалась долго. Она никак не могла принять, что грязнокровка спасла её и теперь они вынуждены ютиться в двухэтажном доме. Были крики, были ссоры, но никогда никто не поднимал друг на друга руку. Это был их закон. Они кидались предметами, но лишь мягкими игрушками, чтобы при попадании не было больно.       Однажды Беллатрикс так сильно метнула в лицо Гермионы плюшевого слона, что при попадании девушка издала такой смешной звук и Белла никак не могла остановить свой смех весь следующий вечер.       Они узнавали друг друга через множественные разговоры. Никаких тайн между ними не было. Белла была очарована маггловскими технологиями протезирования, она не ожидала, что развитие магглов зайдёт так далеко и это был не предел.       Сначала Белла ни в какую не хотела никаких протезов, но потом передумала и ей даже понравилось иметь что-то вместо обрубка.       — Давай, надевай.       Новый протез был почти таким же, как и её родная рука. Они специально сделали слепки, анализы и прочую лабуду, чтобы получилось нечто идеальное. Гермиона помогает закрепить всё необходимое и ждёт.       — Попробуй сжать пальцы.       Через сильное усилие Беллатрикс удаётся немного сжать кулак. Затем согнуть протез в локте. Она поочерёдно шевелит каждым пальцем.       — Вау, — выдыхает она. — Это так... невероятно.       Беллатрикс проводит пальцами протеза по щеке Гермионы. Та наклоняет голову, усиливая прикосновение.       — Я думала... Я...       Она поняла, что ощущения прикосновений она не чувствует. Ничего. На секунду, на какую-то жалкую секунду, она поверила, что вновь почувствует.       — Я не чувствую тебя.       Гермиона тут же берёт правую руку Беллатрикс, прислоняя к другой щеке, накрывает своей ладонью.       — А так?       Беллатрикс усмехается.       — Тёплая.       Девушка целует обе руки Беллатрикс, намеренно задерживаясь на левой.       — Мы что-нибудь придумаем. Ты будешь чувствовать, клянусь, — чуть помедлив, Гермиона добавляет: — Я люблю тебя.       Клятвы. С их первой клятвы данной друг другу прошло ровно пять лет. И ни одна из последующих не была нарушена. Они держали их, словно от этого зависела их жизнь.       — Я тоже тебя люблю.       Белатрикс наклоняется оставляя на губах Гермионы нежный поцелуй, полный обещаний безоблачного будущего и полного теплом сердца.