Нежданные. Ремейк с Ваттпада.

Вскрывают полы в доме Учих с грохотом. На вид дом совсем новый, но по приказу Принцессы Сенджу его надо лишь убрать на случай, "если его обитатели вернутся". Ремонт должен быть полноценным. Ему уже около тридцати лет, но участку и то больше. — Говорят, здесь жил кто-то важный. — Усмехается рабочий, погружая внутрь телеги дряхлые доски. — Вот нам и выдали огромные гонорары. — Гонорары нам выдали, чтобы мы не распространялись об этой реставрации. Дом принадлежал кому-то из правящей династии. — Осаждает его начальник. — Работай давай, а не языком трепайся. Мужчина только фыркает на замечание, но продолжает аккуратно разбирать окна. Ставни их давно уже гнилые, всё легко отлетает. Пыль и грязь так и летят со всех сторон, а из погреба выносят множество старых, почти истлевших свитков. Пожилая женщина недовольно хмурится, проходя мимо. Опять грязь разводят. — Аккуратнее, свитки дороже вашей жизни. — Инари проходит вокруг, будто ворон над добычей. Белая лиса, настолько измученная на вид, будто мертвая, ленивым взглядом окидывает присутствующих. Сама Юки здесь отсутствует. Для Инари это не вызывает вопросов, ему надо лишь проследить, чтобы не было утечки. Ни единой буквы не должно просочиться за пределы этого дома. Все люди думают, что это пристройка к резиденции Хокагэ. По бумагам, эта территория вообще принадлежит покинутой семье нукенина. Но здесь давно никого нет.. — Картины? Сложите их. Потом упакуйте. И аккуратно. — Что вы делаете? Эй, это моя игрушка! — Маленькая девочка цепляется за одежду рабочих. Картины падают с грохотом. На Цунадэ уже ругаются. Инари перед ними неудобно, она вырывается, когда мужчина поднимает её. И даже успевает кусать. — Госпожа Учиха, прошу вас быть.. Слегка благоразумнее. — Он удерживает её рукой, ведь другая уже с укусом. Приходится уводить её силой. Мать девочки, рыжеволосая, высокая и худощавая.. Смотрит с грустью. В Цунадэ совсем ничего не было от неё - каждая черта, поведение, жесты. Абсолютно всё принадлежало отцу. Чёрные глаза, тёмные волосы. Тяжело было даже смотреть на этого ребёнка. Их отец предал идеалы деревни, которую ему завещали. Женщина прохладно смотрела на дочь, механически поглаживая её волосы. Цунадэ устроилась на коленях матери лицом, даже не плача. Это было бесполезно. Уже через несколько минут, она снова будет среди этой пыли. — Мне о чем-нибудь распорядиться для вас, госпожа Учиха? — Оборачивается напоследок Инари. Он знает, что она ничего не попросит. — Нет. Прошу вас продолжить свою работу. Инари уже собирается уходить. Его кимоно, будто нарочно, цепляется за древесину косяка, и мужчина шипит проклятие. — Хотя.. — Жена Минору расправляет плечи, отстраняя от себя дочь. — Около кровати лежит конверт. Передайте его Мито Узумаки. Советник разворачивается, молча кивая, и забирая запечатанное письмо. Уже через два часа оно будет лежать среди официальных бумаг, свитков с техниками, и отдельно стоящей стопки бумаг, которой уже лет десять, если не больше. Юки сразу же заберёт письмо. — Проверь Микото. Прошлая няня была не очень хороша. — Говорит она, пока вскрывает запечатанное. — Хорошо. Гонец мне передал, что реставрация родительского дома завершилась. Пора выплачивать работникам.. Инари склонил голову, встав на одно колено. Чёлка спадает на глаза, а копна волос выбивается из хвоста. За последний месяц его подглазники стали больше. — Я уже распорядилась. Почему на границе деревни беспорядки? Учиха отводит взгляд. Но он даже не смеет вздохнуть - лишь ещё больше склоняется. — Я немедленно пошлю туда полицию. Есть ли у вас ещё какие-то просьбы, госпожа Сенджу? — Инари прикрывает глаза на полминуты. Юки дописывает очередной приказ на рассмотрение совету старейшин. Ставит печать - фамильную, её сделали ещё при её рождении. Узорчатый веер остаётся на документах. — Ты свободен. Разрешаю идти. Инари уже собирается уходить, в пару шагов пересекая половину кабинета, в котором из настоящего - только бумаги правительницы. Но резко останавливается, вспомнив что-то. — Это нашли при вскрытии спальни ваших родителей, госпожа. Пожелтевший пергамент страниц, скрепленных уже гнилой верёвкой, теряет несколько кусочков, когда оказывается на столе Хокагэ. Почерк для Юки узнаваем. —..Знала, что я найду. Отдельная бумага выпала сразу. Лист помят и будто рассыпется в руках. “Юки, доченька. Я знаю, что ты когда-нибудь найдёшь эти бумаги. Возможно, я уже давно мертва. Ведь чтобы найти эти бумаги, надо будет вскрыть стену - а значит, ни меня, ни Тобирамы-сана, уже давно нет на свете. Перейду к делу сразу, ведь сантименты бессмысленны. Мой отец, Таджима Учиха, дед, прадед - все их жизни кратко задокументированы с моих слов. Нужную информацию ты можешь найти в нашем втором подполье. Пришло время тебе рассказать о том, что я не успела передать лично. За стенкой дополнительного оружия и всякого прочего хлама будет дверь во второе пространство. Я не уверена, что бумаги там ещё читаемы - но в любом случае, это будет ценно. Я завещаю тебе всю найденную там информацию. Прошу, не делись этим ни с кем, кроме потомков Мадары и своими детьми. Живи счастливо. Если захочешь найти советы, список твоих возможных союзников - тех, кто был расположен ко мне, или твоему отцу, в официальном хранилище Учих под домом Мадары информация сокрыта в библиотеке. Твоя мать, Изуна Учиха.“ Юки усмехнулась. Доченька.. Голос матери к ней был всегда ласков, пока тон отца был стабильно официальный. Будто хоть кто-то из родителей её любил. Не то что её кузены. Первый порыв был смять пергамент и сжечь его. Но что-то остановило её. Письмо было сложено в рукав кимоно, а из кабинета она исчезла бесшумно. До реки отсюда идти минут двадцать.. —..Покажись. Скрываться от неё было бесполезно. Женщина чувствовала чужое присутствие. Но знакомая чакра исчезла вместе со своей тенью. Пара больших следов осталась на пыльном полу, и Сенджу последовала бы за наглым нарушителем священного пространства, но.. Ей было не этого. Часы проходили незаметно. Её уже искали в кабинете. Инари направлял толпу людей по другим инстанциям, рявкал на полицейских - Учих, которые наводили порядок по его указаниям. А Юки, склонившись, находила письма. Много писем. И все адресованы Макото и Минору. От Мадары с Хаширамой. Сами речи её дяди пылали добрыми пожеланиями детям и множеством рассказов. Образ Тобирамы в некоторых из них вызывал у Юки диссонанс.. Тобирама, её вечно серьёзный отец, не умел готовить, был в юности с противнейшим характером (и, скрепя сердцем, Юки признавала, что это не изменилось). А вот от Мадары было множество слов и своим детям, и.. Юки. Её мать скрывала то, что она женщина, вплоть до критического ранения от Тобирамы. Историю об этом Юки напрямую так и не услышала, но и сама догадывалась об истоках. Мадара рассказывала, что в детстве Изуна была похожа на ласку или выдру, а ещё очень любила до смерти их матери наряжаться. Тётя упоминала, что было это очень смешно. Столько историй в никуда. Незаметная книжка была захоронена среди свитков с техниками. Юки не удивилась, что свитки Сенджу присутствуют здесь. Лишь по тому, как их завязывали, было ясно, что это свитки, лично принадлежавшие Тобираме. Её отец, прагматик до мозга костей, не мог бы "не заметить" пропажу своей информации. Это сокровища, над которыми он чахнул. Он бы не отдал их Изуне просто так, даже если они были женаты дольше, чем Мадара и Хаширама.. И погибли вместе. —..Как же ты осуществила это, мама.. Первая страница столь заметной записной книжки. Почерк узнаваем - писала сама Изуна. Первая дата - через месяц после заключения брака с Тобирамой. Она называет его "Сенджу", и никак иначе. Постепенно гневные, перепачканные в чём-то страницы, становятся плавнее. Запись через месяц. “Оказывается, с младшим Сенджу ужиться проще. У старшего Сенджу - все вещи вверх дном. А у этого даже носки имеют свою полку. Интересно, он хоть когда-нибудь читал что-то, кроме научных исследований?“ Зачем Изуне об этом писать? Это ни важные данные, ни что-то конкретное. Но, несмотря на все вопросы, Юки листает дальше остервенело, едва не рвя старые страницы. “Тобирама вечно ворчит на моих слуг. Но я что, виновата, что он свою работу по всему дому разносит? А убирать за ним теперь приходится мне. И, между прочим, Мадара сама просила разделить работу между нами, пока она занята детьми. Я ведь образована не хуже этого Сенджу!!!“ Короткая запись спустя несколько дней. Юки даже не верит этой надписи матери, которая вечно твердила ей про манеры и женственность. “Спор решён силой. На этой неделе Тобирама ухаживает за домом и садом, а мне отходят все бумажные дела. Туда этого Сенджу!!!!“ Юки недоверчиво смотрит на карикатуру, и даже чувствует диссонанс. Её мать в конце фразы нарисовала себя верхом на отце с подписями "глава семьи" в отношении самой себя, и "подхалимная домохозяйка", в отношении Тобирамы. Женщина подавляет смешок всеми силами. Следующая запись заставляет её всё же рассмеяться, что звучит для этих стен неестественно. “Пять, блять, часов. Пять часов наедине с дочкой того знатного господина, и им самим. Этот мужик надеется, что мы с Тобирамой разведёмся, и Сенджу женится на его дочурке, чтобы продолжить линию Сенджу. Ага, размечтался. Тобирама вообще пень!!! ЭТО ЕЩЁ МЯГКО БЛЯТЬ СКАЗАНО!!!!! Девка его обхаживала чуть ли не до неприличного!!!! Блять, ну хотя бы не при мне чай ему наливай. Оборзели блять.“ “p.s. Эта собака признался, что всё понял, просто ему насрать было. Ну я ему галантно с парой стульев объяснила, почему МЫ больше не делаем так. Он не разговаривает со мной третий день, Ками, переживу.“ Записей множество. Большинство из них посвящены либо Тобираме, либо Мадаре. На одной зацепился взгляд. Дневник толстый, тяжёлый. Не из-за веса. Скорее, из-за содержимого. “Совет старейшин относится к нам свысока. По деревне ползут слухи, что Тобирама либо нетрадиционной ориентации, либо немощен, и не может иметь детей. Какое им вообще дело? Ещё и возмущаются, что он мне не запретил тренироваться. Я же сама от торговца услышала, что он бы "не позволил своей жене бегать с катаной". Ну и придурок.“ Сенджу смотрит на это.. С искренним удивлением. Перечитывает ещё раз. Нежные руки матери, её вечно традиционные одежды, которые запомнила Юки.. Она никогда не видела мать с катаной в действии, думая, что это украшение. И книга захлопывается с оглушительным звуком, надышав в последний миг пылью со своих страниц. Юки начинает смахивать с полок все свитки. Все книги. Открывать сундуки. Если те не открывались сами, шипя от ярости, морозила их, разбивая чересчур горячим паром. Но когда сзади послышались шаги, замирает, как вор, пойманный на краже. Она уже собирается убить того, кто посягнул на священную территорию. —..Юки-чан? Женщина выдыхает. Эта длинноволосая девушка неуклюже-высокого роста не угроза. — Не пугай больше так, Макото. — Рычит Сенджу своей кузине. —..Как визит к стране у вулкана? — Раздираема гражданскими войнами. Я побуждала правителей близлежащих стран к миру, предлагая им сотрудничество между нами.. Но, видимо, я не отец. Дочь Хаширамы вздыхает, а потом чихает из-за пыли вокруг. Она недовольно осматривается. —..Так что это за место? Я думала, в подвале кто-то завёлся.. — Это погреб и подполье. — Скептически замечает Юки. — Неважно. Сюда просто перенесли библиотеку, а я.. И не заметила. Макото молчит. Она медленно кивает, не задавая лишних вопросов. Тут сыро и пыльно. Из такого места хочется уйти поскорее. Тем более, она только с дороги. Да и дел.. Как всегда, много. — Как дела в деревне? Есть новости.. О.. — О твоём брате вестей нет. АНБУ собирают данные.. Но жена утверждает, что ничем помочь не может. Дочь Хаширамы отводит взгляд вновь. Минору был в любом случае ценным для неё. Неужели Юки, как его самый близкий человек, не скучает? Не думает,  как он там? —..Ладно. — У вас всё нормально, госпожи Сенджу? Макото подскакивает, и ударяет нарушителя спокойствия так, что он отлетает в стену. Юки же спокойно смотрит, как её советник только что был ненамеренно унижен. Инари кое-как встаёт, отмахиваясь, пока Макото извиняется. — Всё.. Нормально, Принцесса Сенджу.. — Говорит он дочери Хаширамы, чтобы от него отстали. Черноволосый мужчина пошатывается, но выходит вместе со всеми. Одной лишь переглядки с Юки было достаточно, чтобы он начал запечатывать вход в подвал. — Эй, что вы делаете? — Макото смотрит на это с ужасом, не понимая, зачем это происходит. — Безопасность. — Сухо отвечает ей кузина. — Мы могли столько оттуда подчерпнуть! Наши родители знали гораздо больше нас! — Макото активно жестикулирует руками, пытаясь отстоять своё мнение. — А могли ненароком узнать о самых грязных делах кланов! — Рявкает уже Инари. — То, что скрыто, не просто так отдалено от глаз людей! Мужчина вздохнул, доставая бумагу из карманов. Бумагу совершенно обычную.  Прокусив свой палец, кровью он начертил иероглифы. Вздохнул, складывая печати, и покачивая головой. — Стоит обратиться к Узумаки. Так.. Всё будет в лучшей сохранности.