Согреть сержанта Барнса

«Баки, держись, немного совсем осталось, сейчас отогреем тебя. Ты только держись, Бак», — Капитан повторял это без остановки всю дорогу, пока тащил Барнса на себе в сторожку. Должно было звучать ободряюще, но, похоже, Кэп уже не верил, что все обойдётся. Тим и сам не верил. Ресницы у Барнса заиндевели, кожа была белая в синеву, как разбавленное молоко, его перестало трясти, и это был плохой признак. Их капитан тоже это понимал. Их капитан. Такой же мальчишка, как Барнс, даже моложе, дружный с ним с детства. Бывает же так, этих двоих разлучила только война, да и то ненадолго. Тиму то грех жаловаться, один из мальчишек, пришедший за другим вытащил из пекла и его, Тима. Всех их, ставших Ревущими. Потому Барнс сержант Ревущих по праву. Тим надеялся, что тот ещё повоюет. Последние десятки ярдов до сторожки Кэп уже бежал. Когда остальные по очереди ввалились в низенькую дверь, он уже стаскивал с Барнса мокрую одежду, а тот мотался в его руках, словно кукла. Жак сразу начал разжигать печку, Гейб, тащивший промокший мешок Барнса, осел прямо у входа, пытаясь отдышаться. Фэлсворт искал сухую одежду у себя и остальных. «Баки! Баки, ты меня слышишь?» — капитан кое-как стащил с Барнса куртку и фуфайку, и теперь казалось, что у того не осталось в теле ни кровинки. Губы синие и такие же лунки ногтей. Тим принялся помогать стаскивать с Барнса остальное, сложнее всего оказалось развязать мокрые шнурки. «Баки!» — капитан приник к груди друга ухом, потом накрыл губами его рот и с силой вдохнул воздух. Мда, многое бы, наверное, отдал Барнс, чтобы Кэп сделал это, когда он был в сознании, но эту мысль Тим озвучивать не собирался. Кэп вдыхал воздух в лёгкие Барнса снова и снова, потом опять приник ухом к груди. — Раздевайся, — скомандовал ему Тим, Кэп моргнул своими девчачьими ресницами, пришлось объяснить: — натопим сторожку нескоро, а его согреть нужно. Кэп начал стаскивать одежду раньше, чем Тим договорил. Он даже перестарался немного, снял все до нитки, стыдливо прикрылся ладонью, откинул дряхлое одеяло и лёг рядом с Барнсом. На контрасте стало ещё лучше видно, насколько тот бледный. Кэп обнял Барнса, стараясь отдать ему как можно больше тепла, остальные накидали на них поверх одеяла всё, что нашли сухого. — Бак, Баки, — Кэп не прекращал звать друга, растирал его спину, плечи и шептал и шептал его имя. Жак растопил в кружке снег, когда вода нагрелась, Тим плеснул в неё бренди, отнёс Кэпу: — На вот, напои его. Капитан сел, приподнял голову Барнса, поднёс кружку к его губам: — Баки, попей. Барнс не пил, вода с бренди потекла по подбородку, зато стало видно, что его снова начало потрясывать. — Попозже, — решил Тим, — грей пока. Остальные устроились кто где вокруг печки: на лавке, на полу на собственных мешках. Капитан тихонько возился на топчане почти накрыв Барнса собой. Почему-то Тим был уверен, предложи кто свою помощь в согревании сержанта, Кэп её отвергнет. Тим подтянул одну из курток повыше, чтобы накрыть их с головой, чтобы тёплый воздух не выходил. А заодно, чтобы Кэп не смущался греть щеку Барнса, прижимаясь к ней своей. В такой ситуации все средства хороши. Тим сам выпил разбавленный бренди и поставил греться новую порцию. «Воющие командос» — так их прозвали. Особое подразделение, особенный командир, особенные задания и враги. Тут уже то, что на четыре рядовых у них два сержанта — наименьшая странность. По всему выходило, что если кто и должен стать правой рукой Капитана Америки, так это Тим, но Тим рассудил, что без Барнса никого из них тут не было бы, и старшинство за ним. По сути то, конечно, Барнс присматривал только за капитаном, а Тим за остальными, но и так работы обоим хватало. За спиной у Тима звуки возни стали чуть громче. — Дай воды, попробую напоить. На этот раз зубы у Барнса стучали как испанские кастаньеты и весь он ходил ходуном, но Кэп сунул кружку и велел: — Пей, Баки, потихоньку, — а когда это не помогло, добавил вполголоса, — ради меня, постарайся, Баки. Барнс судорожно сглотнул, закашлялся. Кэп переждал и поднёс кружку снова. На этот раз Барнсу удалось сделать несколько глотков. Капитан вернул кружку Тиму, попросил: — Погрей ещё, — и снова завернулся в один на двоих кокон. Барнса трясло, Кэп его держал. Прижал спиной к своей груди обвил руками, придавил ноги своим бедром и держал. Капитан поил его ещё два раза, прежде чем Барнс начал что-то бормотать в ответ. Когда стало понятно, что Барнс не собирается умирать прямо сейчас, всех немного попустило. Сразу навалилась усталость — сказалась тяжёлая операция по подрыву завода Гидры, дорога по заснеженному лесу, вылавливание Барнса из чуть подернутой льдом и прикрытой снегом проруби и бег к сторожке. Фэлсворт, двужильный британец, вызвался караулить первым, потом была очередь Тима. Поэтому Тим поплотнее укутался в куртку и лёг рядом с Джимом. Гейб и Жак устроились с другой стороны от печки. Казалось, он только закрыл глаза, а Фэлсворт уже толкал в его бок. Нехотя, Тим уступил ему место. Немного проморгавшись, он вышел из сторожки отлить, умылся снегом, чтобы снова не задремать. Когда вернулся, показалось, что на топчане шевельнулись. Тим поставил греться воду в большой кружке, долго искал заварку в мешке, так чтоб не разбудить Жака, уснувшего на нём. Жака сейчас и гром небесный не разбудил бы, это Тиму нужна была преграда из печки между ним и топчаном. Потому что тонкое одеяло и несколько наброшенных сверху тряпок совершенно уже не скрывали, что двое на топчане целовались. Капитан невинно почти тыкался губами Барнсу в лоб, веки, щёки и шептал: «Как ты меня напугал, я же без тебя… я без тебя не смогу, Баки. Баки, родной…». Ладонь Барнса, уже не мертвенно бледная, а обычного цвета, легла капитану на шею и притянула ближе, так что шёпот смолк. Зато послышались влажные звуки поцелуев. Тим раздумывал недолго, чай он вполне мог попить и позже, а пока можно было сходить покурить. Заодно осмотрится, всё ли вокруг тихо. Четверти часа наедине этим мальчишкам должно было хватить.