Все мотыльки летят на свет

      Приближались вечерние сумерки, а значит, всё веселье только начиналось. Варка нацепил на голову красные рожки, схватил вампирский плащ со спинки стула и выбежал на улицу. Его уже ждали. Рери весь обмотался бинтами и откопал где-то старомодный, воняющий нафталином фрак, идеально подходивший образу мумии, выбравшейся из могилы, ну а Кир… выглядел, как тот, кто его из этой могилы и откопал. Чёрная подводка, лопата на плече, чёрный погребальный плащ… Оба неплохо поработали над своими костюмами, а значит, вечеринка удастся на славу. Сегодня они точно хорошо проведут время, особенно с учётом, что на дискотеку позвали девчонок.       — Ну что, похоронная процессия, готовы подоставать соседей?       Варка приветственно хлопнул обоих товарищей по плечам, а те с нескрываемой иронией оглядели его костюм.       — А ты, я смотрю, вообще не заморачивался, да? Даже загримироваться не удосужился, — язвительно сказал Рери, у которого не было привычки держать язык за зубами, — кого ты вообще пародируешь в этом наряде? Из-за тебя нас могут не пустить на тусовку.       — Ох, малыш-Рери снова начал капризничать. Кир, успокой его. Скажи, что всё будет тип-топ, и что я сражу всех своим обаянием, как всегда.       Флинс на это только усмехнулся. Он прекрасно понимал, что его друг абсолютно прав. Варка сверкал харизмой и выглядел сногсшибательно в любой одежде, даже если это были лохмотья.       — Помчали, пока не разобрали всю добычу!       Повсюду стали зажигаться фонари и гирлянды, придавая уютному пригороду атмосферу праздника и таинственности. Практически каждый дом был чем-то украшен, от банальных тыкв до целых инсталляций из папье-маше. Улицы стали постепенно заполняться детьми и взрослыми, желавшими поучаствовать в празднике, отовсюду доносилась музыка разной степени громкости и паршивости, воздух пах карамелью, кострами и холодом.       Они шагали по подсвеченным гирляндами и фонарями улицам, разглядывая декорации и костюмы прохожих. Варка то и дело здоровался со своими знакомыми и останавливался возле приглянувшихся инсталляций, требуя, чтобы его сфотографировали. Флинс каждый раз послушно доставал телефон, а Рери раздражённо фыркал, даже когда друг предлагал совместную фотографию.       — Слыш, звезда Голливуда, с твоими фотосессиями мы пропустим всё веселье.       — Просто кайфуй и наслаждайся праздником, чувак, мы никуда не торопимся, — ухмыльнулся Варка и схватил приятеля в охапку, начав трепать по волосам, на что тот закономерно стал возмущённо материться и вырываться. Флинс решил, что этот момент стоит видеозаписи и с улыбкой наблюдал за полушутливой дракой, не спеша вмешиваться, потому что Варка был капитаном команды по американскому футболу, Рери же занимался боксом, и удар у обоих был достаточно тяжёлым для восемнадцатилетних, чтобы тягаться даже со взрослыми тридцатилетними мужиками.       — Убери от меня свои грёбаные руки, еблан! Ты мне весь грим размазал!       Рери, наконец, выпутался из хватки товарища, злой как чёрт и такой же красный. Он собрался было снова затеять драку, но Варка от души расхохотался. Его смех эхом разнёсся по улицам, привлекая к себе внимание прохожих, и это как будто сбило с Рери спесь, пусть и не до конца.       — Чё ты ржёшь? Чё ты ржёшь, а?! Знаешь, сколько времени я потратил на этот костюм? Сам будешь меня заново красить.       — Не знаю, просто… Люблю вас, ребята. Кир, что ты там наснимал, показывай.       Варка обхватил Флинса за плечи, начав листать фотографии, всё ещё широко улыбаясь, потом выхватил телефон и стал показывать видео потасовки Рери, просто излучая весёлость и эту особую, живую энергию, к которой всегда тянуло людей.       — Так, мы просто обязаны заглянуть к девчонкам, прежде чем рулить на дискотеку, парни. Они же без нас и дорогу туда не найдут.       Варка подмигнул своим товарищам, игриво ткнув обоих локтями, и пошёл вперёд. Флинс поймал на себе взгляд Рери. Помимо привычного раздражения в нём пряталось и кое-что ещё. Кир прекрасно понимал, что это. Смесь тоски и надежды, потаённой, спрятанной от посторонних глаз. Ещё один мотылёк.       “Летим ли мы к свету или просто пытаемся обмануть себя?”       Флинс хмыкнул и понимающе похлопал Рери по плечу. Тот как будто догадался об истинном смысле этого жеста и отвёл глаза.       — Идём уже. А то не дай бог королева останется без внимания.       Из домов их однокурсниц доносился смех и запах духов. Варка без стеснения и страха разговаривал с родителями девушек, требуя позвать очередную Клару, Нэнси или Лилию, обменивался шутками и лёгкими заигрываниями, раздавал обещания, что “обязательно вернёт вашу дочь ровно в десять вечера, сэр”, и обрывки этого игривого и легкомысленного настроения перепадали и его друзьям. Рери получал комплименты своему костюму, Флинс урвал лёгкий поцелуй в щёку, и это чувство пьянило, разливалось неуместными вспышками смеха, глупыми шутками и необъяснимым сумасбродством, когда перестаёшь думать о последствиях и просто отдаёшься потоку эмоций.       Тьма густела, приобретала пугающие формы, дешёвые костюмы становились настоящими одеяниями монстров, чёрные тени вытягивались, тянулись к источникам света, прятали привычные образы, обнажая что-то глубинное, что всегда боялся показывать.       Молодёжь стекалась в верхний квартал, к особняку мэра, сын которого и затеял вечеринку, пока папаша ездил по деловым командировкам. Варка успел договориться с несколькими девушками, что на дискотеку они пойдут все вместе, но как всегда, дам необходимо было подождать, пока они наводили марафет, так что троица решила скоротать время на детской площадке в небольшом сквере в центре округа. Флинс, как всегда, хотел побыть в стороне и понаблюдать, но разбушевавшиеся Варка с Рери просто не позволили ему погрузиться в свои мысли, вынудив участвовать в своих нелепых играх. Они сцеплялись в полушутливых драках, догоняли друг друга, прятались среди парковых деревьев, чтобы выпрыгнуть исподтишка и напугать, и все эти прикосновения, безумные взгляды и смех вскоре начали приобретать какой-то гораздо более глубокий смысл, как будто сама вселенная наблюдала за ними, затаив дыхание. В какой-то момент Флинс оказался между Варкой и Рери, пытаясь разнять и успокоить обоих, а те продолжали кричать и напирать друг на друга. Близко. Слишком близко и жарко. Он чувствовал запах и тепло их тел, и это вызывало ворох смутных, противоречивых эмоций, которые он не знал, как излить.       — Хватит! Прекратите оба!       Его товарищи замолчали. Кир редко выходил из себя и повышал голос, а потому это подействовало как холодный душ.       — Ладно. Ладно. Возможно, мы немного перегнули палку, — сказал Варка, примирительно подняв руки и отступив на пару шагов, — видишь, Рери, до чего мы его довели?       Тот лишь буркнул что-то невнятное в ответ и забрался на детскую горку, уставившись куда-то вдаль.       — Ты в порядке, Кир? Ты весь красный.       Варка хотел дотронуться до заалевших скул друга, но тот отстранился и помотал головой.       — Всё нормально. Просто в следующий раз следите за своими действиями, окей?       — Договорились, бро.       Варка выставил вперёд кулак, и Флинс неохотно ударил по нему своим. Неясные метания в его голове ещё не утихли до конца, хоть и пошли на спад. Он удалился на качели и стал неторопливо на них раскачиваться. Конечно же, качели, как и горка, предназначались для детей, и в дневное время какая-нибудь чокнутая мамочка обязательно погнала бы его вместе с друзьями прочь с площадки, но сейчас в сквере было разве что несколько таких же, как они, подростков, и никому не было дела до порчи городского имущества.       Варка забрался на горку и встал рядом с Рери. Он просто на дух не переносил неловкие паузы.       — Что-то девочки задерживаются. Уж не кинули ли они нас?       — Ты ж у нас голливудская звезда. Кто посмеет тебе отказать? — Буркнул Рери, продолжая смотреть вдаль.       — Ты всё ещё обижаешься? Да ладно тебе, чувак, я же не со зла. Прости, если задел, ты ж понимаешь, что всё это мелочи, и вы с Киром — мои самые лучшие друзья?       Варка ткнул Рери кулаком в плечо, на что тот фыркнул в своей привычной манере:       — Да пошёл ты.       Но на этот раз в его словах не было злости или раздражения, только какая-то усталость, а значит, можно было сказать, что гроза миновала.       Почему-то именно Варка когда-то первым догадался, что за ядовитой колкостью проблемного подростка скрывается нечто гораздо большее, слишком напуганное, чтобы быть дружелюбным, и вместо того, чтобы лезть в душу, читать мораль и пытаться исправить, он просто принял Рери таким, какой он был и впустил в свой круг общения, за что получил очередную преданную душу, готовую ради него на всё. И ему хватило моральных сил не воспользоваться этим. Им нельзя было не восхищаться.       — А ты в детстве играл на горке с друзьями?       — Что за тупой вопрос? Кто в детстве не катался с горки?       — Не, я про другое. Мы с пацанами любили устраивать из этого сцены, типа как в Короле Льве.       Варка сполз вниз по горке и ухватился рукой за край.       — Шрам! Брат! Помоги мне! Сечёшь?       Рери усмехнулся и скрестил руки на груди.       — Ладно, дай мне руку, я хочу подняться.       Варка потянулся к Рери, но тот не поменял позы и продолжил ухмыляться. Подросток мог спокойно забраться наверх сам, но он почувствовал, что что-то назревает и притих.       — Вот мы и встретились, рыцарь Ордо Фавониус. Не думал, что ты так просто угодишь в мою западню.       — О нет. Это же ты, Лунный Мститель! Я думал, что потерял твой след!       — Думал, что я здесь добыча, а? Пора открыть тебе глаза на правду.       Флинс, поняв, что перед ним открывается прекрасный задел на контент, достал телефон и включил камеру.       — Я потратил столько сил, чтобы вернуть свою прежнюю мощь, и ты не встанешь у меня на пути.       — Нет! Рери! Послушай меня, прошу! Я же помню тебя другим! Вспомни Толиндис! Вспомни свою прежнюю жизнь!       — Ты понятия не имеешь, через что мне пришлось пройти ради Толиндис. И чем она мне отплатила? Шагнула в Бездну, оставив меня одного. Разве ты не поступишь со мной так же, как и она, рыцарь? Хотя, от рыцаря здесь одно только название. Думал, я всё ещё что-то чувствую?       Рери приблизился к Варке и с горделивым видом наступил ему на руку.       — Ты не сделаешь этого. Ты не такой, Рери!       — Жаль тебя разочаровывать, но… — подросток сделал вид, что топчется на руке товарища, — ты ошибаешься. Прощай, Варка.       Пафосно кривляясь, Рери спихнул носком ботинка руку Варки, а тот стал драматично кричать “не-е-е-ет” и сползать вниз по горке. От этого задралась его футболка, и горка издала серию скрипящих звуков. Флинс едва сдерживался, чтобы не засмеяться в голос.       — Что за цирк вы тут устроили?       Внезапно вклинившийся женский голос заставил всех троих вздрогнуть и обернуться. Дамы наконец-то соизволили прийти, так что Варка быстро поднялся, отряхнулся и занялся своим излюбленным делом: привлечением к себе внимания всех вокруг.

***

      Музыка была такой громкой, что от битов дрожали стены. Повсюду стояли столы с закусками и алкоголем, а на главном танцполе хозяин вечеринки устроил настоящее световое шоу. В воздухе стоял густой запах пота и сигарет, весь особняк был заполнен подростками, стремившимися строить из себя взрослых за счёт подражания их вредным привычкам. Немного потолкавшись среди людей и попытавшись поймать от всего происходящего хоть каплю веселья, Кир вскоре нашёл более-менее уединённое место на втором этаже особняка — незапертую гостевую комнату — и решил укрыться в ней от лишнего шума вместе с бутылкой пива. Он стал рассматривать фотографии из галереи, вдумчиво вглядываясь в каждую деталь, приближая лица. Варка улыбался практически на каждом снимке, а Рери в большинстве случаев был раздражён или показывал нецензурные жесты. Иногда в кадре был и сам Флинс, как всегда безэмоциональный и с чересчур мрачным взглядом. Впрочем, такое лицо идеально подходило его хэллоуинскому наряду.       “Сколько у него ещё таких же, как мы? Конечно, на нашем с Рери месте хотели бы быть многие. Лучшие друзья самого популярного парня в колледже. Но насколько эгоистично хотеть большего?”       Флинс приблизил лицо Варки и провёл по нему пальцем. Нет, это было абсолютно безнадёжно, можно было даже не пытаться. Он прекрасно знал приблизительный сценарий того, что произойдёт.       “Оу… Ну… Слушай, Флинс, я всё понимаю, но ответить взаимностью не смогу. Я не из тех, кому нравятся… В смысле, ничего не имею против, конечно, но ты мой лучший друг, и никак, кроме друга я тебя воспринимать не могу. Не обижайся.”       А потом… постепенное отстранение, неловкость, меньше разговоров, меньше встреч, и вот, на месте Кира появится кто-то другой, более значимый, кто не будет предавать дружбу во имя своих чувств, а он сам станет одним из многих, потянувшихся к свету и опаливших крылья. Пусть лучше всё будет как есть, ему действительно не нужно многого, о чём бы он втайне ни мечтал.       “@chudomirovich, ты куда пропал? Тебя все обыскались. Приходи в главный зал, будем фоткаться на конкурс косплея.”       Флинс вздохнул. Ему очень не хотелось покидать своё тихое убежище. С другой стороны…       “С другой стороны, все мотыльки летят на свет.”       Хозяин вечеринки нашёл где-то на чердаке старый пошарпанный гроб, и теперь все желающие фотографировались в нём под смех и возбуждённые разговоры других подростков. Рери уложили в него чуть ли не силком: то ли он боялся гробов, то ли просто вредничал, а Кир изображал, как собирается его закапывать. У кого-то из окружения возникла гениальная идея реально выкопать могилу на заднем дворе особняка, но благо, хозяин вечеринки быстро пресёк подобные идеи, не желая схлопотать от отца, когда тот вернётся из командировки. Варка взял своих друзей в охапку и стал фотографироваться с ними, выставив изо рта мармеладные вампирские клыки, и Кир был просто рад находиться с ним рядом. Более того, ему показалось, что Рери, не смотря на всю свою язвительность, чувствовал то же самое.       Улучив момент, когда на них никто не смотрел, Варка отвёл своих товарищей в сторону. На его лице заиграла хитрая улыбка:       — Есть одно интересное предложение, а то я вижу, вы совсем не веселитесь, парни. Так дело не пойдет, надо оттянуться напоследок перед экзаменами.       В его руке показалось несколько квадратиков бумаги, выкрашенных в ядовитые цвета, но он тут же спрятал их в карман от посторонних глаз.       — Кладёшь одну под язык, и всё обостряется, так сказать, начинает сиять, если понимаете, о чём я.       — “Блестяшки”? Ты откуда их взял? Варка-Варка, я был о тебе лучшего мнения, — сразу же включился Рери.       — Ну должен же я однажды хоть кого-то разочаровать, — подросток неловко пожал плечами, — ну так как? Дважды предлагать не буду.       — Не, я думал, будет что-то посолиднее игрушек для детишек, — Рери взял квадратик и закинул в рот, как будто это было для него обычным делом.       — А ты у нас, значит, эксперт по дури? — Хмыкнул Варка, повторив за другом те же действия и протянув последнюю марку Флинсу.       — Конечно. Просто наша принцесса слишком занята самолюбованием, чтобы обращать внимание на такие мелочи, — язвительно ответил Рери, пока Кир неуверенно мялся перед протянутой к нему рукой.       — Что такое, Кир?       — Я… я просто не уверен, стоит ли это делать. Мне в целом и без этого хорошо.       — О нет, Кир включил зануду. Рери, помоги мне его уговорить, — Варка закатил глаза. Казалось, его голос стал немного более развязным.       — Ты же опять пойдёшь и забьёшься в какой-нибудь угол, пропустив всё веселье, разве нет? — Рери скрестил руки на груди, осуждающе глядя на друга.       — А что в этом плохого?       — Слушай, бро, — Варка приобнял Флинса за плечи, — я просто хочу, чтобы ты разве-е-еялся, сечёшь? Чтобы был с нами на одной волне и в кои-то веки от души повеселился. Ничего не имею против твоих подходов к веселью, просто хочу показать тебе другую сторону. Не попробуешь — не узнаешь, так ведь?       Марка снова оказалась у Флинса перед носом. Он в нерешительности посмотрел на Варку, а тот внезапно склонился над его ухом:       — Если хочешь каких-то гарантий — я прослежу, чтобы с тобой ничего не случилось. Даже Рери сказал, что это развлекалово для малолеток, от которого ничего не будет.       Флинс быстро схватил бумажный квадратик и сунул под язык, почувствовав, как к лицу вновь подбирается краска. Марка была отвратной на вкус, и он невольно поморщился.       — Ну вот, совсем другое дело! Теперь ты с нами в одной лодке!       Варка засмеялся и хлопнул товарища по плечу. Буквально спустя пару мгновений всё вокруг начало обретать яркость, как будто кто-то выкручивал контрастность на максимум. Свет — ярче, тьма — гуще, музыка — громче, а лица друзей обрели поразительную многогранность.       — Согласись, так гораздо интере-е-есней.       Варка взял Флинса за руку и потянул за собой. Его голос стал тягучим, приторным, как патока, и всё, что было вокруг, казалось, тоже стало растягиваться и вибрировать, обволакивая его фигуру, словно он мог повелевать пространством. Блеск. Флинсу показалось, что из его глаз сыпятся искры, ибо яркие искорки заполонили собой каждый блик, каждый клочок света в комнате. Музыка стала расслаиваться, обретать вкус и цвет, и на лице Кира заиграла глуповатая улыбка, когда Варка вытянул его в центр танцпола и стал отплясывать в ритм, вынуждая друга повторять за ним. У Флинса просто не было выбора.       Лица одногруппников, блики света, гудящая в самих стенах музыка, разноцветные костюмы и маски, всё смешалось в пульсирующий, захватывающий коктейль из ощущений. Логика и здравомыслие не отключились полностью, но ушли на второй план, позволив поймать некий ритм и влиться в общий поток. Перед Флинсом то и дело мелькали лица Варки и Рери. Они втроём то воссоединялись, берясь за руки, соприкасаясь друг с другом, то разлетались по разным частям особняка. Вот Рери хватает Флинса за руку и тащит знакомиться с его партнёрами по боксу. Вот Варка танцует сразу с двумя девчонками, костюмы на которых выглядят так, будто они сбежали из стриптиз-клуба. Вот все трое чокаются бутылками с пивом, и Рери разбивает свою об голову орущего у него над ухом однокурсника, который тут же валится на пол, и прежде чем кто-то что-то понимает, все трое сбегают из комнаты. Чувство единства и полного взаимопонимания пронизывает их. Им не нужны слова, достаточно музыки, достаточно лёгких прикосновений, правильного взгляда, телодвижения. Всё пронизано смыслом и не нуждается в пояснениях.       В какой-то момент музыка из громкой и ритмичной становится спокойной и медленной. Вспышки света обретают мягкость и плавность, и Кир осознаёт себя танцующим в паре с какой-то девушкой, имени которой он не знает или не помнит, а прямо в центре танцпола Варка и Рери медленно кружат в объятиях друг друга, и как всегда не понять — они снова сцепились в драке или же просто обнялись. Понимание приходит, когда Рери властным движением берёт Варку за подбородок, смотрит ему в глаза слишком долго, слишком пристально, будто силясь что-то сказать, а Варка вместо слов тянет его к себе за воротник фрака и целует. Флинс замирает. Несколько пар вокруг них тоже прекращают танцевать, наблюдая за зрелищем. Кто-то достаёт телефон и начинает записывать всё на камеру. Вихрь эмоций захлёстывает Кира: удивление, укол ревности, злость, сожаление, горько-сладкое ощущение правильности происходящего, но над всем этим восстаёт задремавший рассудок:       “Надо срочно увести их отсюда.”       Он срывается с места, прорывается сквозь чужие спины, хватает друзей за плечи и толкает прочь с танцпола, прочь от посторонних глаз и видеокамер, в единственное безопасное место, которое он нашёл — в гостевую комнату. Рери и Варка даже не пытаются сопротивляться.

***

      — И что мне теперь с вами делать? Слухи пойдут по всему универу.       Все трое сидят на незастеленной кровати. Варка смотрит в потолок, Рери развалился, закинув на него ноги и положив голову на колени Кира, а тот пытается достучаться до их затуманенных голов, уже заранее зная, что это бессмысленно. Он сам ещё не до конца отошёл от “блестяшек”.       — Кир всегда такой заботливый, а, Рери?       Варка проводит рукой по ногам товарища, а тот, будто передавая импульс, проходится пальцами по лицу Флинса.       — Просто он завидует, что не получил поцелуя от звезды Голливуда.       — Это можно исправить.       Флинс пытается убрать с лица руки Рери, но в следующий момент уже ладони Варки обхватывают его.       — Эй. Не воспринимай всё слишком серьёзно.       И прежде чем Флинс успевает что-то сказать, его целуют, и от этого в голове расцветают и взрываются фейерверки, а всё тело обхватывает щемящее, болезненно-сладостное чувство, от которого по спине пробегают мурашки. Он хочет сказать об этом, хочет признаться, что на самом деле чувствует, что этот поцелуй значит для него гораздо больше, чем Варка мог бы подумать, но Рери уже стягивает с него плащ и толкает на кровать, пройдясь губами по шее, и вместо слов Кир издаёт стон. Варка садится на него сверху и прижимает за плечи, вновь одаряя поцелуем, и ощущения снова затмевают рассудок, наполняются красками, звуками, шорохом падающей на пол одежды, и силы воли не хватает на то, чтобы перечить этому, чтобы попытаться это остановить, и остаётся только раствориться в ощущениях, в поднимающейся волне жара и возбуждения.       “Все мотыльки сгорят дотла,” — думает Флинс, чувствуя, как пальцы проходятся по его оголённой коже, как губы Варки скользят по его бедру, и в момент, когда они накрывают пульсирующий от переизбытка ощущений член, Кир вздрагивает, выгибается, приоткрыв рот, и на этот раз уже Рери затыкает его поцелуем.       Шум вечеринки за пределами комнаты постепенно тускнеет, исчезает на фоне новых ощущений. Подростки ещё неопытны и не до конца понимают, что и как делать правильно. Их движения порывисты, продиктованы распалившимися эмоциями, а потому чересчур откровенные, иногда болезненные. Рери вскрикивает, когда Варка в него вторгается, слишком резко, слишком напористо, но не хочет отстраняться. Он ищет, во что бы вцепиться и хватает за бёдра Флинса, который снова и снова сплетается языками с Варкой. Неумело, грязно, чавкая слюной и дыша так шумно, будто вот-вот задохнётся.       — Я… я люблю тебя, — бормочет Кир, уткнувшись другу в плечо, а в следующий момент впивается пальцами Варке в спину, потому что Рери буквально присасывается к его члену.       Ощущения всех троих обострены до предела, искры всё ещё сыпятся из глаз, и хватает буквально пары минут, чтобы дойти до грани, после которой в голове взрывается настоящая атомная бомба. Но даже удовлетворив первую волну возбуждения, подростки не отлипают друг от друга. От жадных, неумелых поцелуев у них распухают губы, остаются синяки и укусы. Они продолжают прижиматься друг к другу, тереться, соприкасаться горячей кожей, пока не накатывает новая волна, вынуждая их слиться вновь, и на этот раз место Рери занимает Варка. Кир не торопится, входит плавно, наблюдая за тем, с каким чистым кайфом его товарищ отдаёт себя на растерзание ощущениям и, не удержавшись, снова его целует. Варка тут же сжимает его в объятиях, обхватывает ногами, не давая пошевелиться.       — Кир, Кир, — он кусает Флинса за ухо и томно вздыхает, — ты же знаешь, что я тоже тебя люблю. Важнее вас с Рери для меня нет никого.       Подросток чувствует, как на глаза наворачиваются слёзы от переизбытка эмоций. Он хочет прижаться к Варке всем телом и не отпускать, но этого не позволяет Рери, обхватывающий его за лицо.       — Слышал, эмобой? Он дорожит нами обоими. Так что и делить здесь нечего.       Губы саднит от поцелуев, но Кир позволяет Рери поцеловать себя, и тот выдыхает сквозь зубы, почувствовав, как Варка принимает его до упора. Почему-то Флинс чувствует облегчение, будто эти слова поставили точку в его сомнениях, и когда настаёт его черёд оказаться между товарищами, он больше не сомневается и не боится проявлять эмоции на полную. Рери утирает его слёзы, Варка бормочет на ухо что-то успокаивающее, и к моменту, когда в третий раз по телу разливается пьянящее ощущение чистого экстаза, никто из троих не чувствует никаких преград к полному взаимопониманию и слиянию в единое целое.       Они сплетаются в клубок на узкой кровати, укрывшись своими плащами и мантиями. “Блестяшки” выветриваются окончательно, из-за чего их головы наливаются тяжестью, а чувства и эмоции притупляются, а потому никто из них не замечает, как все трое погружаются в сон.       Наутро их в таком виде найдёт разъярённый отец хозяина вечеринки, который совсем не ожидал, что его сын превратит весь дом в балаган, Варка начнёт лебезить и оправдываться, но в порыве злости мужчина погонит всех троих прочь, даже не удосужившись разобраться, что здесь произошло, и возможно, это будет и к лучшему. Всем троим придётся разобраться с разошедшимся по чатам видео и оправдываться перед директором, где внезапно героем окажется Флинс, который "приложил все усилия, чтобы ситуация не превратилась в скандал", но случится это потом, в уже привычном, обыденном мире, с его глупыми правилами и условностями, а сейчас, когда тьма максимально густа, а границы размазаны, можно не задумываться о последствиях.