Sweet Bitter

Кабинет Инспектора Войда был таким же стерильным и бездушным, как и его владелец. Холодный свет отражался от глянцевого пола, а единственным звуком было мерное тиканье настенных часов и шелест бумаг в руках Войда. Кавински, развалясь в кресле для посетителей, уже пятнадцать минут наблюдал за этим спектаклем. Скука смертная. — Войд. — протянул он, томно обводя взглядом потолок. — Я тут сохну. Как кактус в пустыне. Без твоего внимания. Войд даже бровью не повел, продолжая водить ручкой по документу. Его кибернетическая рука мягко щелкала, внося правки. Кавински вздохнул с пафосом, скользнул со стула и, не меняя выражения, плавно разлегся на столе. Его белая куртка съехала, открывая воротник, а оранжевые очки забрасывали холодный свет ламп бликами на стену. — Я серьезно. — прошептал он, глядя в потолок. — Мне нужен твой взгляд. Хоть капля. Ответом снова было молчание. Кавински ухмыльнулся про себя. Игра начинается. Медленно, почти танцуя в воздухе, он закинул ноги, перебросив их через плечи Инспектора. Кожа ботинок легла на темную ткань его плаща. Войд на секунду замер. Его палец, сжимавший ручку, чуть побелел. — Либо ты сейчас обратишь на меня внимание. — сладко пропел Кавински, — либо я начну нарочно стонать. Очень громко. И очень... убедительно. Войд медленно поднял голову, его фиолетовые глаза, лишенные эмоций, уставились на Кавински. — Звукоизоляция в кабинете 4-го класса. — его голос был ровным, как лезвие. — Никто не услышит. — Ойй... — фальшиво удивился Кавински, играя с пряжкой на своем поясе. — А я и забыл. Ну, тогда мне придется просто постонать для собственного удовольствия. И для твоего. Просто чтобы... атмосферу создать. Он прикрыл глаза, сделал глубокий вдох, готовясь издать самый развратный звук, какой только мог придумать. — Винс. Одно слово. Одно его имя, произнесенное тем низким, стальным тоном, который Войд использовал только в крайних случаях, заставило его замолчать и открыть глаза. Войд отложил ручку. Его механическая рука легла на голень Кавински, холодная через материал брюк. — Ты добился моего внимания. — сказал Войд, и в его голосе впервые за вечер появились нотки чего-то живого. Не гнева. Скорее... утомленного раздражения, смешанного с привычным ожиданием. — Что дальше? Ты снова будешь портить мои документы, пока я буду отвлекаться на твои... представления? Кавински сияюще улыбнулся, довольный своей маленькой победой. — Ну, теперь, когда ты смотришь на меня, а не на свои бумажки, я могу просто полежать тут. Мне достаточно. Ну, или... можешь сам придумать, чем меня занять. Он не убрал ноги, лишь переплел пальцы на животе, всем видом показывая, что теперь это его законная территория. Войд покачал головой, и в уголке его губ дрогнула та едва заметная тень, которую никто, кроме Кавински, не видел и не смел видеть. — Невыносимый. — тихо произнес Инспектор, но его рука так и осталась лежать на ноге Кавински, пока он другой рукой снова взялся за документы.