А что если мир начнёт искажаться?

Этим утром я проснулся от тихого постукивания на кухне. Кажется, Ликс опять не спит… На часах — четыре утра. За окном темнота, и только капли дождя, стекающие по стеклу, тихо разбивались о подоконник. Феликс шагнул на кухню, волосы слегка взъерошены после бессонной ночи. — Ты что, Джинни, опять не спишь? — Хён пробормотал сквозь сон, пытаясь скрыть усталость и тревогу. — Младший, — Ликс виновато улыбнулся и обнял Хёна за плечи. — Я и не ложился. Похоже, разбудил тебя. Хёну показалось, что Лик слишком бодрый — обычно он спит до часу дня. Он налил себе воды, но, поднеся стакан к губам, заметил, что жидкость мутная. Она странно мерцала. — Слышишь? — тихо сказал Хён. — Что? — Капли… они будто ближе… Всё вокруг казалось странным. Даже Лик выглядел иначе — не как обычно. Хён начал сомневаться: спит ли он вообще? — Ты ведь тоже это слышишь, да? — прошептал Ликс, глядя в окно. — Что именно? — Как стекло шепчет. Вдруг Хён остался один. Всё стало искажённым: отражения двигались отдельно, звуки — искажены, мир — будто подменён. Капли больше не падали — они поднимались. Отражение в окне улыбалось, хотя Хён не мог. Он позвал Ликса, но в ответ — только звон стекла. Всё, что он любил и ценил, исчезло в его глазах. Он говорил с Ликсом, но это был не он. В его взгляде не было привычного тепла. — Может, я сплю? Или у меня бред? — перебирал мысли Хён в панике. В его глазах всё начало темнеть и искажаться. Мир вокруг словно перешёл в другую реальность. Хён очнулся в поле, поглощённом густым туманом. Под ногами — свежепосаженная пшеница: колосков ещё не было, а трава доходила ему по колено. В десяти метрах за густым туманом ничего не было видно. Лишь один просвет солнца пробивался сквозь серую пелену. Его луч падал на какую-то постройку. Из-за тумана невозможно было рассмотреть, что это за место. Хён чувствовал растерянность и страх — он не понимал, где находится и что вообще происходит. Он сделал шаг вперёд. Трава хрусть под ногами, но звук казался странно глухим, словно его окружала толстая пелена тишины. Туман обвивал его, и каждый вдох давался с трудом. Постройка постепенно проявлялась — небольшой дом с покосившейся крышей и выбитыми окнами. Чем ближе он подходил, тем сильнее казалось, что дом… дышит. Лёгкое дрожание стен и скрип под ногами создавали ощущение, что строение живое. Хён остановился. Сердце стучало так громко, что казалось, будто его слышат все окружающие деревья, туман и трава. Вдруг в его глазах мелькнуло отражение — не своё, а чужое. Оно повторяло каждое его движение с задержкой, будто наблюдало за ним. — Это просто игра света… — попытался убедить себя Хён, но голос звучал чуждо, отдалённо, как будто принадлежал другому человеку. Он сделал ещё один шаг к дому. Сквозь туман пробился слабый свет из разбитого окна. Хён почувствовал, как что-то мягко коснулось его плеча. Он обернулся — никого не было. И тут его взгляд наткнулся на стекло окна: оно было идеально чистым, как зеркало. В отражении он увидел Лика. Но это был Лик, которого он не знал: глаза холодные, улыбка странная, не та, что обычно согревала его. — Лик…? — прошептал Хён, делая шаг назад. Внезапно всё затряслось. Туман поднялся, как живой, обвил его ноги, и мир вокруг рухнул в темноту. Сердце Хёна бешено колотилось, а мысли метались. Но где-то в глубине сознания всплыл образ настоящего Лика — его тёплый взгляд, голос, смех. И холодный ужас начал отступать. Когда Хён открыл глаза, он уже стоял на кухне. За окном дождь тихо капал, а Ликс спал на стуле, мягко улыбаясь. Свет пробивался сквозь облака, наполняя комнату теплом. Хён вздохнул, почувствовав облегчение: кошмар остался позади, но ощущение странной реальности, словно стекло сломалось и снова склеилось, ещё долго не отпускало его. — Я что… всё это время стоял тут? — прошептал Хён, взглянув на часы. Было уже не четыре утра, а семь. Из спальни доносился звук будильника, словно звонил полчаса подряд. Не понимая, что происходит, Хён продолжал замечать странности вокруг. Но теперь перед ним стоял тот, кого он по-настоящему любил — Ликс, с мягкой улыбкой и теплом в глазах. Сердце наконец успокоилось, а мир снова обрёл привычные очертания. Всё, что несколько часов назад казалось пугающим и нереальным, растворялось в утреннем свете, оставляя лишь тепло и облегчение.