Приходи. Я хочу тебя.

      «Приходи. Я хочу тебя.»       Именно с этого и началось то, что началось.       Некогда рабочий стол, заваленный важными документами, отчетами и прочими вещами, сейчас был полностью пуст. Точнее, не так. Он был занят. Все документы и прочие бумажные дела чуть ли не падали на пол, находясь у самых краёв, правда на такую мелочь никто не обращал внимания.       – Люк! – раздался голос, после которого сразу последовал высокий стон.       Кудрявый парень лежал грудью и животом на столе, хватаясь руками за его края. Ноги еле держали его в вертикальном положении, поэтому он часто норовил распластаться, а потом упасть на пол. Правда всегда его падения предотвращали сильные руки, чьи пальцы с силой сжимали светлые бедра.       Над ухом послышался низкий рык, принадлежавший блондинистому мужчине, который являлся директором бумажной компании. И именно сегодняшний день стал тем днем, когда Люк Хеммингс не вынес смертной скуки в своём здоровенном кабинете и отправил своему мужу достаточно пошлое сообщение.       Долго ждать не пришлось, и Эштон уже оказался у нужной двери со смущенной улыбкой на лице. Сейчас же происходили последствия того, с чего всё началось.       Кудрявый парень покрылся румянцем, когда почувствовал знакомые губы на своей шее. Люк, находящийся позади него, принялся целовать его загривок, а своими пальцами мять его бедра, оставляя после себя еле заметные следы. Ему очень нравилось ощущать в своих руках упругость ягодиц, легкий жирок на боках и мягкость кожи. А еще ему нравилось слышать то, как Эштон вздыхал, стонал и скулил от всех его действий, ведя бедрами назад.       Это было странно находиться полностью обнажённым в то время, как Хеммингс был по-прежнему одет, но это была своего рода игра, в которую они очень часто играли. Это, стоит сказать, не хило возбуждало и заставляло течь.       Только нога Ирвина ступила на порог кабинета, как Люк утащил его к своему столу, попутно снимая лонгслив и брюки. Буквально через несколько минут кудрявый уже лежал полностью обнажённым на столе, чувствуя всем своим телом прохладный воздух, чьи потоки брали своё начало с приоткрытого окна, а также теплые и широкие ладони.       – Малыш, я так скучал, – прошептал блондин на ухо своему мужу, прижавшись пахом к обнажённым ягодицам. Эштон отчётливо чувствовал внушительных размеров стояк Люка, отчего не сдержал стон, вынувшись в спине. – Эти отчеты и бесконечные документы буквально сводят меня с ума. Я больше так не могу, – вздохнул он, собирая губами бисерены пота на светлых и покрытых веснушками плечах перед собой.       Ирвин вновь издал стон, когда одна из ладоней его мужа скользнула вниз, а потом накрыла собой изнывающий без внимания член и принялась неспешно двигаться вверх-вниз.       – Ах… мммм… – протянул кудрявый, ударяясь лбом о поверхность стола. Его бедра принялись двигаться вперед, желая получить больше трения и узости, которые предоставляла ему ладонь Люка. – Люк, пожалуйста… – простонал он.       Ему нравилось, когда Хеммингс дразнил его, но в то же время это жутко раздражало, потому что хотелось получить все здесь и сейчас, к тому же осознание того, что в кабинет может кто-то зайти, возбуждало и смущало одновременно. Он не особо горел желанием повстречаться с кем-то глазами в момент, когда член Люка будет остервенело попадать своей головкой по его раздраженной простате. Это будет уже слишком! Он, наверное, будет готов провалиться под землю, чтобы прекратить этот позор. Правда именно это и возбуждало, потому что чьи-то глаза, наблюдающие за их диким трахом на столе, будут лишь распалять и заставлять течь сильнее.       Мольбы Эштона были услышаны, и в следующую секунду позади послышался лязг ремня и звук расстёгивающейся молнии на брюках блондина, что заставило обнаженное тело кудрявого покрыться мурашками, а самого Ирвина улыбнуться от предстоящего наслаждения. Его пальцы слегка разжались на краю стола, давая лёгкую передышку.       Кудрявая голова повернулась назад, и Ирвин улыбнулся, когда заметил, что Люк слегка приспустил синие брюки вместе с нижним бельем, ослабил галстук на шее и вынул пару пуговиц из петель на рубашке. Это выглядело грязно и возбуждающе, поэтому Эштон провёл языком по губам.       – Выглядишь потрясающе! – сказал он, не смея сводить глаз с возбужденного члена своего мужа, который слегка блестел естественной смазкой при освещении кабинета, и так и манил собой.       Эштону очень нравился член Люка, потому что он был потрясающим, собственно, как и его хозяин. Член Люка был именно того размера, который Эштон мог принять в себя: в рот он идеально помещался, правда нужно было сперва попотеть, чтобы беспрепятственно и безболезненно опуститься губами до самого лобка, чувствуя дальней стенкой горла пульсирующую, влажную и крупную головку возбужденного органа; внутри он ощущался идеально, потому что обладал именно той толщиной, которая нужна была затраханной заднице кудрявого.       – Нет, это ты выглядишь потрясающе на моем столе полностью голым, малыш, – улыбнулся Люк, а Эштон мог сравнить его улыбку с хищным оскалом, который так хорошо выглядел на красивом лице с острыми скулами и голубыми глазами. – И совсем скоро ты будешь звучать потрясающе с моим членом в твоей милой попке, котенок.       Эштон вновь улыбнулся, потому что все слова, слетающие с уст блондина и имевшие в себе что-то пошлое или уменьшительно-ласкательное, звучали всегда как-то возбуждающе. Наверное, это было потому, что обычно Люк говорил такое во время их секса. Возможно.       – Помнишь правила, принцесса? – спросил голубоглазый, склоняясь над обнажённым телом, а потом оставляя на одной из лопаток нежный поцелуй, в то время, как его пальцы тискали сочные половинки, находясь в опасной близости от заветного местечка.       Эштон не смог сдержать стон, закивав.       – Скажи мне эти правила, малыш, – продолжал шептать он, касаясь скрытой под рубашкой грудью спины своего мужа.       – Не быть тихим, – всхлипнул кудрявый, чувствуя, как некоторые из пальцев оставили его многострадальные ягодицы и сдвинулись с мертвой точки. Длинные пальцы коснулись узкой дырочки, вызывая мурашки по телу и приятную истому внизу живота кудрявого.       – Ага, а дальше? – было не понятно, для чего Хеммингс просил повторения правил, если Эштон и без того их знал, но что-то начало подсказывать, что блондин делал это, чтобы привлечь внимание всех сотрудников к предстоящему событию. Это будет забавно наблюдать за их реакциями на все это. Их босс может делать все, что угодно на своём рабочем месте, особенно трахать собственного мужа посреди рабочего дня.       – Не трогать себя во время секса, – ответил Ирвин, понимая, что его щеки вновь зардели от смущения. Он всегда смущался, говоря об этих правилах, но это в то же время возбуждало.       – Молодец, малыш! – кивнул Люк, а его пальцы принялись щекотать теплую и нежную кожу, чуть надавливая. – А какое самое важное правило, м? – его голос звучал хрипло и низко, а губы касались обнажённого плеча поцелуями.       – Называть тебя «папочка», – сказал Эштон, усиливая свою хватку на краю стола.       – Очень хорошо, малыш! – Эштон почувствовал, как Люк отстранился, а потом его чувствительной дырочки коснулись те же пальцы, но уже смоченные слюной. Это заставило вздрогнуть и покрыться мурашками. – Скажи мне, что ты хочешь?       Такие вопросы Ирвин не любил больше всего, потому что они его смущали. Честно говоря, его много что смущало в их отношениях, но привыкать к этому нужно было, потому что все это очень привлекало и, казалось, было неотъемлемой частью самого существования Люка.       Эштон не очень любил, когда ему нужно было прямым текстом говорить блондину о том, как сильно он хочет почувствовать длинные пальцы в себе, а потом и любимый член, который будет растягивать получше всяких дилдо или прочих игрушек, которыми Эштону приходилось пользоваться в отсутствие Люка. Такие дни редко случались, но когда они наступали, Ирвину было плохо. В такие моменты он бы все, что угодно отдал, чтобы как сказать свои пожелания, так и ощутить их реализацию на себе.       – Я… я хочу твои пальцы в себе, папочка, – всхлипнул он, кусая губы от смущения. Хорошо было, что он находился спиной к мужу, поэтому и не видел его нахальной и самодовольной улыбки, полной пошлости.       – Что? – о да, конечно, что Люк и любил помимо издевательства, так это игру «прикинься глухим», что он сейчас и сделал. – Что ты сказал, малыш? Папочка не расслышал, – и Эштон отчётливо слышал улыбку в его словах. – Скажи громче и чётче.       – Я хочу твои пальцы, папочка! Растяни меня, пожалуйста, под свой размер, – захныкал он.       – Уверен, что хочешь этого, принцесса? – хмыкнул блондин, но его пальцы уже перешли к действию, казалось, не став дожидаться прямого приказа.       – Угу…       Ощущать пальцы, которые легко касаются сжимающейся дырочки и слышать все эти слова – совершенно разные вещи, которые, казалось, не мог делать один и тот же человек, но Люк справлялся с этим на «ура». Что бы он не говорил, но его действия всегда были предельно осторожны и ласковы. Эштон знал, что муж ни за что не причинит ему боль, какие бы слова при этом не слетали с его губ. Он может говорить, как бы оттрахал кудрявого до потери сознания; как бы отшлепал ладонью или ремнем; как бы затрахал свои членом рот и горло Эштона, но он ни за что не будет делать все это без явного согласия.       Блондин вновь принялся целовать плечи, а его пальцы аккуратно толкнулись вперёд, и под их напором узкое кольцо мышц стало податливым, позволяя скользить дальше и глубже.       – Да…блять…папочка, – вздохнул он.       – Не ругайся! – голос Люка стал ниже и грубее, и это было логично, потому что он не любил, когда Ирвин матерился во время их секса. – Ещё раз скажешь что-то подобное, я действительно ударю тебя по заднице и не посмотрю на то, что ты против, понял?       – Да, папочка, – кивнул Эштон, ощущая стыд.       Кудрявый низко склонил голову, начав кусать губы. Ему было неловко, и это чувство, словно бы стало основным, выместив на второе место возбуждение.       Люк, казалось, почувствовал, что атмосфера поменялось, поэтому слегка отстранился и положил руки на пояс.       – Малыш, я не могу делать ничего, пока ты в таком состоянии, – сказал он, вздохнув. Его глаза скользили по светлой коже, трогали плавные изгибы и касались всего, чего хотелось касаться.       – Прости, папочка, я не специально, – ответил Эштон, приподнимаясь на локтя. Он обернулся, тут же встречаясь взглядом с голубыми глазами.       – Я знаю, что ты не специально, – вздохнул Люк, коснувшись пальцами виска. – Просто повернись к мне, и я продолжу, – Ирвин сделал так, как было велено. Ему пришлось присесть задницей на край стола, а потом он развел ноги в стороны, позволяя Люку поместиться между ними.       Широкие ладони блондина легли на бедра кудрявого, а сам он нашел губами шею и принялся оставлять шумные и влажные поцелуи. Он чувствовал, как его член буквально пульсировал и горел без внимания, поэтому он решил озвучить свои желания.       – Прикоснись ко мне, – и Эштон не собирался не подчиняться. Ему нравилось, когда Люк говорил прямо своим низким и сексуальным голосом.       Пальцы Эштона нашли знакомые бедра, а потом достаточно быстро накрыли возбужденную плоть.       – Малыш, да… вот так… мммм… – промычал Люк, откидывая голову назад. – Сладкий, ты просто сводишь меня с ума, знаешь это, а? – он приоткрыл один глаз, растянув губы в улыбке.       Эштон подарил ему смущенную улыбку, но не остановился, ускорив движения своей ладонью по члену мужа.       – Папочка, я хочу тебя, – сказал Ирвин, облизав губы и сделав свой фирменный взгляд.       То, как он смотрел на Люка, сводилось последнего с ума в буквальном смысле. Эштон смотрел из-под опушенных ресниц, покусывая нижнюю губу. Его щеки горели румянцем, что выглядело достаточно странно с его дикими от возбуждения глазами, помутневшими от страсти и желания.       – Всегда был так, – усмехнулся Хеммингс, а потом, словно бы сорвался с цепи.       Его поцелуи приходились на все, что попадалось ему на пути: щеки, пухлые губы, челюсть, шея, ключицы, грудь и соски, которые становились особенно чувствительными от всех этих грязных словечек и игрищ, которые он устраивал. Блондин сжимал в руках мягкие бедра мужа, а своими поддавался вперёд, касаясь своим возбужденным членом члена напротив.       Ирвин стонал, выгибаясь в спине и цепляясь пальцами за широкие плечи голубоглазого.       – Люк, пожалуйста! Я очень хочу тебя, пожалуйста! – захныкал он, чуть-чуть спускаясь со стола, чтобы быть ближе.       – Конечно, малыш! Все для тебя, – Хеммингс усадил парня обратно, разводя его ножки шире.       Сильные руки взяли Эштона под колени и чуть приподняли, отчего кудрявому пришлось опуститься на локти позади себя. Он чувствовал себя таким раскрытым перед мужем, отчего это слегка его смущало.       Люк вновь облизал пальцы, а потом прикоснулся ими к узкому кольцу. Чуть надавив, пару фаланг проникли внутрь. На самом деле, растяжка была не особо обязательной, поскольку буквально сегодня утром Люка трахал узкую задницу Эштона на кухонном столе, но блондин всегда выполнял этот ритуал, поскольку не хотел, чтобы что-то причинило боль его сладкому кудрявому мальчику, который уже давно им не являлся.       Для удобства Хеммингс оперся руками о стол, а потом, направляемый руками Эштона, аккуратно и постепенно начал входить. Крупная и влажная головка его члена растягивала кольцо мышц под свой размер, отчего Эштон, кажется, задержал дыхание на какое-то время. Вскоре достаточно крупный и длинный член блондина вошёл полностью, и Ирвин не смог сдержать стон наслаждения. Простонал также и Люк от того, как правильно и хорошо ощущался Эштон вокруг его члена.       – Да, малыш, вот так, – вздохнул Люк, прижимая кудрявого ближе к себе. – Не сдерживай себя, ладно? Хочу слышать все твои стоны и видеть все, что ты будешь чувствовать. Покажи мне, ладно?       Эштон закивал, а потом вцепился ногтями в широкие плечи, откинув голову назад.       – Да, папочка… мммм…пожалуйста… – кудрявый чувствовал, как быстро начал член его мужа двигаться в нём, набирая темпы.       Руки Люка сжимали бедра перед собой, а сам он принялся кусать шею мужа. Его член очень быстро входил и выходил из узкой уже растянутой дырочки Эштона. Оба мужчины стонали от наслаждения, касаясь друг друга руками везде, где доставали. Руки Люка то тискали сочные ягодицы, то переходили к возбуждённому члену, начав ласкать. Эштон выгибался в спине, стонал и просто получал кайф от того, каким был его муж: сексуальным, потным, сильным и дурмянящим, как какой-то наркотик. Его запах хотелось вдыхать и вдыхать, наполняя свою грудь этим, что Ирвин и делал. Он цеплялся руками за широкие плечи, а потом начал вскрикивать от того, как быстро, сильно и точно начала головка члена Люка попадать по его простате.       – О, черт, да…да… ммм… – вздыхал Эштон. Его кудрявые волосы взмокли и липли ко лбу.       – Малыш, ты такой…мммм… у меня даже слов нет… – сквозь зубы процедил Люк, двигая бедрами вперёд и не выпуская из рук ноги мужа.       Глаза покрылись пеленой наслаждения, в ушах звучали лишь стоны и вздохи, издаваемые друг другом, поэтому было даже не удивительно, когда дверь в кабинет директора приоткрылась, а на пороге оказался один из сотрудников – Майкл Клиффорд, чьи глаза тут же увеличились от удивления, а с его уст слетело:       – Твою ж мать!       Эти слова заставили Люка быстро вынырнуть из своих наслаждений и взглянуть на того, кого принесло в такой момент. Его голубые глаза какое-то время смотрели прямо на Клиффорда, а на лице практически сразу отразились недовольство и лёгкая злость.       – Пошел вон! – его гневный крик привёл в чувства Эштона, который поспешно обернулся, ловя на себе взгляд зелёных глаз.       Кудрявый тут же прижался к мужу, будто это смогло бы материализовать одежду на его теле.       Клиффорд с секунду наблюдал за происходящим, будто бы пытался запомнить все в мельчайших деталях, а потом поспешно скрылся за дверью, наверное, опасаясь, как бы босс не швырнул в него чьим-нибудь отчетом.       После его ухода Ирвин молча посмотрел на мужа, который расположил руки по обе стороны от его бёдер. Эштон взял лицо блондина в свои руки, а потом вынудил того поднять взгляд.       – В целом, достаточно логично, почему такое произошло, поскольку мы буквально у всех на виду занимаемся сексом на твоем столе, – он хихикнул, и это заставило Люка улыбнуться, а потом коснутся губами губ напротив.       – Ты прав, малыш, – усмехнулся он. – Но это уже его вина, не нужно было заходить ко мне во время обеда, – Люк вновь подхватил мужа под коленями, а потом сорвался на бешенный ритм, отчего Эштон закричал от удовольствия, и, кажется, его стон был слышен на весь офис.       Через какое-то время оба мужчины одновременно кончили, припадая другу к другу. Люк ещё какое-то время целовал щеки и губы мужа, слыша милый смех.       Глаза Эштона начали слипаться, и это было не удивительно, потому что всегда после секса он становился сонным, а потом действительно засыпал на руках мужа. И этот раз не был исключением.       Люк взял все в свои руки: нашел салфетки в ящике стола, убрал беспорядок на их телах, натянул на обоих одежду, а потом, подняв Ирвина на руки, отнёс его на свой собственный диван, который находился в его кабинете.       – Поспи, малыш, ты хорошо сегодня поработал, – и, оставив на его губах поцелуй, Люк вернулся к столу.       Через какое-то время Майкл вернулся, поскольку его цель не была реализована.       – Эм, а кто это? – Клиффорд имел смелость и наглость поинтересоваться у собственного босса, кто сейчас лежит на бардовом диване в кабинете.       – Это мой муж, – ответил Люк, пожав плечами, будто несколькими минутами ранее ничего и не было. Будто бы это и не они вовсе трахались, как безумные.       – Мне забыть, что я видел? – спустя какое-то время спросил Майкл.       – Мне плевать, – вновь пожал плечами Люк, прибираясь на своём столе. – Делай с этой информацией, что хочешь. Знаешь, это я должен у тебя спросить: как ты собираешься распоряжаться этим всем?       – Я просто забуду.       – Вот и молодец! – мужчина хлопнул в ладоши, а потом сел в кресло. – За чем бы ты ни пришёл, но сейчас я вообще не настроен ни на что, и ты, я думаю, понимаешь, почему, – его взгляд скользнул к фигуре, лежащей на диване, и по его глазам было понятно, что он очень хочет присоединиться, а не заниматься всей этой бумажной работой. – Поэтому, будь добр, свали из моего кабинета и не заходи в ближайшее несколько часов, – Клиффорд кивнул, а на его губах, кажется, появилась маленькая улыбка, которая могла означать то, что он чуть ли не горит желанием рассказать об увиденном остальным. Возможно, он действительно это сделает, но Люку глубоко плевать, поэтому, сразу после ухода сотрудника, он ослабил манжеты на своей рубашке, а потом, выйдя из-за стола, пошел к дивану, лег, прижавшись к спине мужа. Его глаза закрылись, а дыхание стало размеренным и равномерным. Он заснул.