Счастье

XX июля 2030 года.       Лидия проснулась. Не сразу пришло осознание, что будильник молчит, а значит, можно спать дальше. Лидия не могла определить, сколько времени и начало ли уже светать: окно было скрыто за плотными шторами. Анна предпочитала, чтобы ничто не нарушало абсолютную тьму, когда она спит, и Лидия её в этом поддерживала.       Анна лежала рядом, подмяв под себя скомканную простыню, которой они укрывались. Ночи нынче были жаркие, и Анна ложилась в постель совсем обнажённой, как раньше, когда спала одна. Лидия восхищалась её смелостью и безмерно ценила её доверие. В самом начале их отношений Анна была готова обнажиться только в полной темноте, но с течением времени поверила, искренне поверила, что Лидия её обожает, и перестала себя стесняться. Сама Лидия не могла похвастаться тем же: на ней были лёгкие шорты и майка из нежного белого кружева. Она по-прежнему не могла отделаться от недовольства своим телом и чувствовала себя слишком уязвимой без одежды, пускай и доверяла Анне. Лидии безумно хотелось ответить Анне взаимной открытостью, но она была не в силах совладать с собой. Что же, во всяком случае Анна на неё не давила.       Темнота ласково обтекала мягкие изгибы тела Анны. Сейчас она, расслабленная и обнажённая, как никогда казалась Лидии богиней, единой со своей стихией — тьмой. Тьмой, жестокой и милосердной в равной степени, исполненной тайн и удовольствий.       Лидия придвинулась к спящей Анне и положила руку ей на живот. Та не проснулась, но подалась навстречу прикосновению. Лидия сначала осторожно погладила самую верхнюю жировую складку — под грудью, затем опустила руку ниже и принялась тонким пальцем вырисовывать на коже Анны узоры, касаясь почти невесомо. В это же самое время следовательница внимательно наблюдала за выражением лица возлюбленной, готовая прекратить при первых признаках недовольства. Но Анна только умиротворённо улыбнулась во сне.       Когда палец Лидии нашёл нежную кожу под пупком Анны, та издала нечто среднее между мычанием и стоном — признак высшего наслаждения. Лидия вгляделась в её лицо, ожидая, что теперь-то веки дрогнут и Анна проснётся, однако... этого не произошло. Не то чтобы Лидия этого хотела. Она сама удивлялась своей наглости: обыкновенно в выходные даже дышать на Анну не решалась, чтобы позволить той выспаться после тяжёлой трудовой недели (впрочем, такие предосторожности были излишни, ведь Анну не разбудил бы и пушечный выстрел), а тут вдруг посмела её касаться. Но, что странно, эта наглость не казалась чем-то неправильным. В глубине души Лидия понимала, что настоящее согласие Анны она может получить только после пробуждения, и всё же... Анна казалась такой счастливой.       — Лидия, — пробормотала Анна. Она ещё спала.       Лидия тихонько ахнула. Неужели Анна... почувствовала? Неужели Лидия... ей снится?       Воодушевлённая бессознательной поддержкой Анны, Лидия продолжила ласку. Она касалась мягкой кожи самыми подушечками пальцев. Здесь, около пупка, кожа Анны была подвержена целлюлиту, и Лидия находила это очаровательным. Тонкие пальцы бережно очерчивали каждую неровность на коже.       Низ живота Анны был покрыт свежими молочно-белыми растяжками. Лидии пришло в голову, что это делает её похожей на статую, выточенную из мрамора. О, Анна воистину была произведением искусства... если не большим.       Анна немного поправилась за последний месяц, отсюда и растяжки. Весь этот месяц Анна и Лидия пытались раскрыть дело, грозящее проблемами всему участку. В конце концов им это удалось, но в процессе Анна от волнений слишком налегала на еду, а Лидия... у Лидии был свой способ справиться — она готовила для Анны. Слишком много готовила. И вышло так, как вышло...       Анна уже дала слово, что вернётся к прежнему весу, и Лидия нисколько не сомневалась, что всё будет именно так. Анне всегда хватало силы воли, чтобы нейтрализовать нежелательные последствия своей любви к хорошей еде. Вот только... если бы не беспокойство за здоровье возлюбленной, Лидия предпочла бы, чтобы Анна себя не мучила. Ей очень шло быть полной, даже излишне полной, как сейчас. Она выглядела такой естественной, такой настоящей. Каждый сантиметр её восхитительного тела был исполнен священного смысла. Какая-то часть Лидии была даже рада, что её дорогой Анны Вениаминовны стало чуть больше. Это, право, шло лишь на пользу её образу железной женщины, держащей в узде весь участок... Анна была столь хороша в форме (которая, впрочем, теперь едва на ней сходилась), что Лидия не могла сосредоточиться на работе, когда заходила в её кабинет: хотелось немедленно упасть перед ней на колени и доказать свою верность делом. Лидия едва дожидалась ночи, чтобы наконец подарить Анне наслаждение. О, теперь, когда дело было раскрыто, каждая ночь наполнялась их сладостным единением... они не могли друг другом насытиться, стараясь наверстать упущенное.       — М-м... ещё, — в сонном голосе Анны отчётливо звучал приказ. Она не просила — требовала, чтобы Лидия продолжала её касаться. Лидия почувствовала, как растекается беспомощной лужицей нежности. Анна привыкла всегда получать желаемое, и даже во сне не готова отступиться от своего.       — Анна Вениаминовна, — прошептала Лидия одними губами, — моя восхитительная Анна Вениаминовна.       Анна перевернулась на бок. Лидия заворожённо смотрела на плавное движение жировой массы. В этот момент Анна напоминала бескрайний океан, несущий свои спокойные воды к берегу. Какая же она... совершенная. Совершенная в своей естественности, величии, желании наслаждаться.       Лидия не выдержала и прильнула губами к низу живота возлюбленной, выцеловывая тонкие нити растяжек и ветвление почти зажившего давнего шрама от осколка. Кожа Анны была тёплой и бархатистой, источала сладковато-пряный запах масла и терпкий — чего-то до боли в груди родного. Лидия задыхалась от трепета и желания, и всё же... заставила себя прерваться и отстраниться. Так нельзя. Анна спит, совсем беспомощна, не может остановить её...       Анна заворочалась и открыла глаза.       — Лидия... ты куда это? Не уходи.       — Я здесь, Анна Вениаминовна, я... просто... простите... — лицо жгло от стыда. — Я... разбудила вас...       — Я проснулась, когда ты перестала меня касаться. Это было так приятно... я не хотела, чтобы это прекращалось.       — Я не должна была... простите...       — Не должна была прекращать? — Анна ухмыльнулась, в привычной манере подняв бровь. — Разумеется. Тебе не следует лишать меня удовольствия. Исправляйся.       — Просто вы спали... а я...       — Я понимаю, — Анна серьёзно кивнула. — Но я не против, чтобы ты ко мне прикасалась. Даже когда я сплю.       — Если так, то... хорошо. — Лидия покусала губы. — Только я привыкла, что вы всё контролируете.       — Иногда мне приятно отпустить контроль, ты же знаешь.       Лидия кивнула. Она знала. Порой Анна добровольно отдавала себя в её власть.       — Вы... позвали меня по имени.       — Ты мне снилась. Просто я знаю, что никто другой не смог бы быть со мной столь нежен. Хотела бы я заставить тебя ласкать меня дни напролёт, — Анна лукаво прищурилась, — впрочем, я бы позволяла тебе прерываться, чтобы готовить для меня.       От мысли, что ей придётся провести оставшуюся жизнь, лаская Анну и удовлетворяя её аппетит, Лидии стало так сладко... с губ против воли сорвался восторженный вздох. Они обе понимали, что Анна шутит, и всё же...       — О, Анна Вениаминовна! Это было бы моим раем — ласкать вас, готовить для вас... и кормить вас, да?       — И кормить меня, разумеется. Иди сюда, моя хорошая.       Лидия прижалась к тёплой Анне и уткнулась лицом в густые тёмно-бордовые волосы, пахнущие мёдом и пряными травами. Почувствовала сильные мягкие руки на своей спине. Они долго лежали, обнявшись, а потом Лидия отстранилась: захотела взглянуть в лицо своей богине.       — Люблю вас. — Тихо, но твёрдо сказала Лидия, глядя в тёплые карие глаза, ещё слегка опухшие после сна.       — Ещё бы! Как меня не любить? — О, как она прекрасна в своём самолюбовании! — Я тоже люблю тебя, милая. Так сильно, что сожрать хочется.       Анна притянула Лидию к себе вплотную. Уткнулась острым носом в плечо, лизнула корочку недавнего рубца... и вдруг с рычанием впилась зубами. Лидия обмякла.       — Анна Вениаминовна, как хорошо!       — А то, — усмехнулась Анна, отстранившись. На плече остался лиловый след. — Должна же и ты получить свою порцию удовольствия. Вкусная ты всё-таки, — Анна облизнулась, — сил моих нет.       Лидия не могла спокойно смотреть, как Анна облизывается. В такие моменты ей казалось, что она наблюдает за священным таинством, и даже пять лет отношений с Анной не сгладили яркость впечатления. Это нестерпимо влекло. Внутри всё замирало от трепета, и хотелось немедленно отдаться Анне до последней капли крови, без остатка, хотелось...       Лидия потянулась за поцелуем. Хотелось хоть миг прикоснуться к невероятному явлению, коим была Анна, хоть на миг стать её частью. Поцелуи неизменно переживались как опыт единения. В такие моменты они обе ощущали себя частями целого, некогда утратившими друг друга, но воссоединившимися вновь.       Анна властно схватила Лидию за волосы, когда их губы сомкнулись. По шее Лидии побежали мурашки. Она любила, когда Анна не сдерживалась и была немного груба с ней. С каждым годом Анна всё сильнее раскрепощалась, всё меньше опасалась навредить возлюбленной, но по-прежнему оставалась неуловимо бережной и знала, когда нужно остановиться.       Губы Анны пропитались вкусом её любимых крепких папирос, который стал Лидии родным. Анна целовалась жадно, впиваясь зубами в тонкие обветренные губы Лидии, и Лидия надеялась, что Анна прокусит их до крови. Такое уже случалось несколько раз, и Лидия берегла каждую ранку как символ большой любви.       Анна закинула ногу Лидии на бедро и прижалась к ней всем телом, слегка навалившись своим немалым весом. В такие моменты Лидии казалось, что она вполне может в Анне раствориться. Фарфорово-бледное тело, некогда тонкое, но ставшее мягким и рыхлым от множества разделённых с Анной трапез, утопало в волнах роскошной бронзовой плоти. Они были такими разными, даже внешне... но идеально дополняли друг друга.       Они отстранились почти единовременно. Им по-прежнему было мало друг друга — им обеим (Лидия прочитала это в блестящих глазах Анны), они тяжело дышали от близости и тепла, но в воздухе повисла некая недосказанность, которую нужно было разрешить.       Анна заговорила первая.       — Так что же... продолжишь, что начала? Торопиться нам некуда...       — Я-я ничего такого не собиралась делать! По крайней мере, пока вы спали. — Испугалась Лидия. — Только погладить вас хотела... но... увлеклась...       — Я знаю, милая. Но сейчас-то я не сплю. Сделаешь мне приятно?       — Можно? — Лидия подняла на Анну неверящий взгляд.       — Нужно! — Рассмеялась Анна. Она перевернулась на спину, не глядя нащупала руку Лидии и положила себе на живот. — Вперёд.       Лидия, не смея убрать руку, переползла поближе к Анне, нежно провела ладонью по мягкой плоти, нашла упругие складки на боку, потянулась второй рукой, чтобы обхватить Анну целиком. Уткнулась в неё лицом. Слушала, как она дышит, как бьётся её сердце. Ах, Анна Вениаминовна... Самая нужная, самая дорогая, самая любимая. Моя.       — Ты чего там, уснула? — Хихикнула Анна, потрепав Лидию по отросшим волосам.       — Нет-нет! Просто сражена наповал вашим великолепием.       Лидия осторожно лизнула бронзовую кожу. Раз, другой. Чувствуя, как Анна напряглась в предвкушении, Лидия принялась прочерчивать языком влажную дорожку, опускаясь всё ниже, ниже...       — Да-а, — простонала Анна. — Лидия... как хорошо...       Утро обещало быть долгим.