Душевная организация

— И сколько ещё ты собираешься сидеть в комнате, Гарри Джеймс Поттер?! — почти выбивая дверь общежития, истошно кричит девушка. — Гермиона, хватит. Этот камень не пробьёшь, он сам не хочет идти на контакт. Если ему в кайф жить, разлагаясь, то мы ничего не добьёмся. Да и Нату... — не успев договорить, на рыжего паренька в объятья кидается девушка. Она вжимается в его грудь и тоскливо смотрит. — Рон, я так не могу, мне не нравится тенденция, которая с ним происходит! Он выходит из комнаты только в магазин, и дай бог хотя бы раз в неделю. Он заперся в собственном мире, да он же буквально разлагается там! Я боюсь, мысли о Сириусе сожрут его до мозга костей, а вдруг он пойдёт за ним, — уже тише произносит девушка. — Когда ты в последний раз его видел? Неделю назад, когда нам удалось его вытащить на прогулку?! После этого от него ни слуху ни духу. Он… он... — девушка закрывает лицо руками и сильнее вжимается в грудь паренька, пока его руки обвивают её спину, а подбородок опускается на голову. — Драко вчера встретил его. — Девушка отрывает лицо от тела парня и вопросительно смотрит в его глаза. — Он заходил спросить, что с Гарри. Говорит, пришёл в табачку, а там он стоит, игнорирует его подколы и тупо кивает. Короче, взбесился, что его персону игнорируют. Так что не переживай, он жив, просто не хочет вылезать из своего кокона. Мы ничем не можем помочь сейчас, раз он не хочет идти на контакт. Лучше давай оставим его, пусть он всё переварит и станет самим собой обычным. По другую сторону двери сидит парень и внимательно слушает всё то, что происходит за дверью. Он понимает: его состояние — это не норма, но ничего не может с собой поделать. Смерть Сириуса выбила его из колеи, и уже как месяц он скорее существует, чем живёт. Крестный отец — последнее, что у него было. Это он забрал его от Дурслей, научил заново жить, показал, что мир может приносить не только боль и отчаяние. А сейчас его нет, чертовые пьяные козлы устроили погром в его баре и начали перестрелку, исход летальный — сердце. Первое время Гарри держался, пока был в отъезде: решал вопросы, связанные с похоронами и документами, благо дядя Римус помог. Активная деятельность не позволяла дать слабину, но когда всё закончилось, наступила пустота. Он остался один на один в квартире, разрушительные мысли не позволяли мыслить здраво. Стены, завешанные зеркалами, беспорядок вокруг давил и не позволял расслабиться. В ту ночь Гарри провёл на балконе, опустошая пачку сигарет, а утром собрал вещи и на поезде уехал обратно в общежитие.

«Интерлюдия»

Утро, обеденный перекур и снова вечер. Разложение достигло пика, не помню, когда последний раз выходил на улицу. Лёгкие из свежего воздуха максимум чувствуют свежесть балкона, смешанного с табачным дымом. Открыто говоря, мне плохо во всех смыслах. Приходит уведомление: «Заберите ваш заказ». Кажется, на улицу всё-таки придётся выйти. Двушка в общаге вмиг становится больше, дверь отдаляется. Закрываю глаза и на ощупь иду к выходу, так проще. В ванной открываю глаза и вижу в отражении: бледного, грязного нечто, я не знаю этого существа. Забираюсь в ванну, стоять сложно, поэтому сидя мою голову под гусаком. В слив стекает коричневая вода, мне казалось, краска уже вся смылась с волос. Поднимаю глаза, а нет, это не краска — это вода. Кончиками пальцев подхватываю зубную щётку, до пасты уже не хватает длины, но хватает до соседской, надеюсь, он не заметит. Уже с открытыми глазами возвращаюсь обратно, комната вернулась к прежним размерам — радостно. Одеваюсь, беру сумку с ключами и быстро, пока разум не осознал, закрываю дверь. Улица не подвела: жарко и пыльно, меня тошнит. Неожиданно много людей на пункте. Жара улицы проникает через открытую дверь, вентилятор не спасает ситуацию, лучше бы остался в своей зашторенной комнате и попросил кого-нибудь забрать заказ. Подходит моя очередь, меня узнаёт администратор, улыбаюсь ей в ответ. На выходе решаю всё-таки зайти за едой, не думаю, что в ближайшее время осмелюсь выйти. Замороженные блинчики, Кока-Кола, хлеб и сыр — набор победителя. Зайдя в здание общежития, приходит прилив спокойствия, долгожданная прохлада. В одиночестве поднимаюсь на свой этаж, открываю дверь. Скидываю уличную одежду и валюсь на кровать. Ужасное путешествие.

«Конец интерлюдии»

      Дверь резко открывается, Гарри вздрагивает, роняя паяльник, он оборачивается и видит недовольного парня. Незнакомец проходит вглубь комнаты, оценивающе осматривает её периметр, пальцами проходится по корешкам книг. — Твою ж какого чёрта ты здесь делаешь! — резко разворачиваясь, Гарри встречается взглядом с незнакомцем, правда ненадолго: тот быстро прерывает зрительный контакт и всё сильнее заходит вглубь комнаты, пока не останавливается рядом с шкафом. — Осматриваю владения, кстати, обои нужно поменять, к слову, и закрасить эти «петроглифы» на шкафу. — С усмешкой произносит и недовольно осматривает свалку вещей внутри. — Чел, мне кажется, ты не понял: что ты делаешь в моей комнате и перестань рыться в моих вещах! — резко подскакивает и отталкивает незнакомца. — Кто тебе разрешил ко мне прикасаться! Не рекомендую это делать в будущем, нам ещё предстоит некоторое время сосуществовать. Если ты ещё не понял, я твой новый сосед. — В смысле?! Со мной живёт Симус, ты не можешь быть моим соседом. — Слово «новый» тебе ни о чём не говорит, полагаю. Твоя, так называемая, мёртвая душа — Симус Финниган — уже как две недели выселен. Ты вообще следишь за новостями? Беседа не замолкает. — Как это выселили? Там же должно прийти что-то типа извещения, нет? Ну, как за неуплату. Да и причём тут беседа? — В беседе уже как месяц висит сообщение о расселении тринадцатого этажа. Только не говори, что ты это не слышал… Ладно, допустим. Амм, в общем, из-за нехватки мест на театральных этажах от всех мёртвых душ избавляются. — Гарри смотрит огромными глазами на парня. — Чёрт, слушай, может, у тебя есть друзья, и ты к ним попросишься жить? Просто эта комната обычно больше напоминает мастерскую, чем жилое помещение. — Я тоже не горю желанием жить с кем-то, но, к сожалению, все однушки заняты. А из двушек свободно у тебя и у ребят с курса Амбридж. Все остальные мальчики проживают в трешках. — Курс Амбридж... кошмар, врагу не пожелаю... — Именно, поэтому хочешь ты этого или нет, но я твой новый сосед. У тебя есть подработка? — Нет, я не работаю сейчас, а какое это имеет значение? — Замечательно, с завтрашнего дня мы займёмся ремонтом, как раз успеешь разобрать вещи. — Так, стоп, ремонт зачем? Всё же нормально. — Облезлые обои с сердечками, исписанный цитатами шкаф, облака на потолке — ты серьёзно?! — Слушай, меня всё устраивает, если что-то не нравится — проваливай! — Ты не понял: это не просьба, а констатация факта. Я зайду завтра в десять. Незнакомец покидает помещение и хлопает дверью. Гарри снова остаётся в комнате один, паяльник давно расплавил макетный коврик, замечая это, Поттер быстро выдергивает вилку, матерясь под нос. — Ага, щас, многого хочет, даже не представился, а уже требования выдвигает. По-любому он режиссёр, они все командовать пытаются. Надо Симусу написать, какого он мне даже не сказал, что его выселили, ещё товарищ называется, — Гарри достаёт сигарету из пачки и, пока идёт на балкон, открывает переписку, к своему несчастью он обнаруживает короткое сообщение недельной давности: «Меня выселили». — Полный отстой. — Отстой? — Рон вопросительно смотрит на Гарри, делая затяжку. — Братишка, как ты? — Отвратительно. Ты знал, что Симуса выселили? — Подходя ближе, спрашивает парень. — Ко мне только что пришёл мой новый сосед. — Ты только узнал? Он же ещё неделю назад плакался на этот счёт, ему же теперь не будут выплачивать материальную помощь. — Отстой. — Гарри делает глубокую затяжку и сползает по стене вниз. — Тебе кого заселили? — Не знаю, какой-то чел с тринадцатого, он не представился, сказал лишь: «С завтрашнего дня мы делаем ремонт». Ему не понравились обои с сердечками и облака на потолке. Бесит меня. — Ужас, а как выглядел хотя бы? — Высокий, в рубашке. Волосы тёмные, глаза, кажется, тоже. Я не всматривался, не до этого было. Стоп, Драко же тоже с тринадцатого! — Его поселили к Оливеру и Маркусу. — Ахаха! Мне даже жалко его, из однушки в реактивный реактор. — Говорит на выдохе, пряча голову в колени. Резкая радость покинула Гарри так же внезапно, как и появилась. — Братишка, — Рон садится около него и кладёт ладонь на плечо. — Тебя так вымотал новый сосед? — И да, и нет. Просто не хочется с кем-то жить, люблю одиночество. По-любому он режиссёр, как вошёл, сразу начал командовать, даже не представился. Ещё говорит: «С завтрашнего дня мы делаем ремонт, буду в десять». — Ну, я не думаю, что он это со зла… У тебя реально отвратительная комната, если бы я в ней жил, то давно отодрал обои и закрасил цитаты на шкафу… Ничего личного, но они пугают.       Гарри откидывает голову вверх и делает последнюю затяжку, крутит сигарету в руках и резко со всего размаха кидает её с балкона. Закрывает глаза, медленно дышит, старается успокоиться. В последнее время апатия начала сменяться резкими всплесками разного рода эмоций. Он чувствует себя кем-то другим в такие моменты, кем-то мерзким и вечно воняющим. Не может быть такого, что человек, который никогда не страдал перепадами настроения, в моменте стал воплощением хаоса. Это выматывает, то хочется плакать, то смеяться, хочется делать странные вещи: танцевать всю ночь, утопиться, заняться керамикой, — короче говоря, странный набор никак не связанных вещей. — Мне пора, — встаёт, разминает шею и искусственно улыбается Рону. — Увидимся. — Давай, выходи почаще и заходи в гости, — вдогонку кричит парень и напряжённо смотрит. — Обязательно.       Дойдя до комнаты, Гарри рухнул на кровать, наконец-то мысли покинули голову, и он тупо смотрел в потолок. Это могло бы продолжаться бесконечно вечно, пока желудок не издал протестующие возгласы, молящие о пощаде. Когда он в последний раз ел? Кажется, вчера или позавчера. Глаза блуждают по комнате и останавливаются на шкафу. — Мама больше не позвонит; для чего родился я; прости за всё и, ради Бога, перестань мне сниться… Может, Рон прав, они немного пугают. Надо поесть, гнусные мысли снова пытаются мной овладеть.