У ночного огня

Осень. Руководством было выдвинуто приложение организовать вывезти детей на природу. Подростки рады, родители в сомнений, но все же поддержали. Все же лучше, чем их чада будут таскаться где-то без присмотра. Мария Генриховна взяла на себя все переговоры, попросив Татьяну Викторовну о помощи только в одном — выборе места. Не смотря на некоторые разногласия школы о театральном кружке, его решили оставить. Дети взбунтовались и чуть ли не стеной стояли перед дверями директора, так сильно полюбили театральную деятельность под руководством кудрявой женщины. Татьяна Викторовна давала им свободу. Пусть не всегда на сцене, но часто — на репетициях. Мария понимала, что Таня хорошо знает детей, даже тех, с кем не работала. Ведь в ней она сама видела что-то детское. В хорошем смысле, конечно: лёгкость в выражении эмоций, то, как девушка смотрит ясными глазами на мир. Особенно ей нравилось, как она дуется, набрав в щеки воздух, когда ей прилетали колкие замечания по поводу постановки или поведении детей, мол, благодаря Татьяне Викторовне, они разучились быть послушными. Принимая некоторый риск внутри себя, Мария Генриховна сказала себе быть смелой до конца. Поездка в Сочи на тот фестиваль оказалась не такой плохой, как могла показаться с самого начала. Сейчас, она думала, что с кемпингом будет похожая ситуация. Она снова чувствует это странное напряжение, сгущение воздуха, когда находится рядом с Таней. После Сочи они пересекались только по рабочим моментам, порой ловя что-то лёгкое и необъяснимое для обеих: взгляды, может, касания при передаче документов или кофе в обед. — Что насчёт этого? — Таня показала Марие вариант кемпинга на сайте. — По-моему классно, дети оценят. Всем нравятся костры, тут вон, смотрите, большая зона. Еще само место не очень далеко. — Тань, я тебе полностью доверяю, — сказала женщина мельком увидев предложенное, почти не отвлекаясь от стола. — Не забывай, что об этом ещё нужно объявить детям, родителям. Молись, чтобы их устроил вариант. — Мария продолжила копаться в бумагах. — Окей. В Танином голосе Мария услышала ту же ноту лёгкой обиды, как в аэропорту. — Ну, вперёд. Чем скорее, тем быстрее все организуем. Таня встала с дивана, послушно направляясь в свою обитель под названием «актовый зал». Спустя все звонки, разговоры с арендодателями и родителями, пазл, наконец, сложился. Дата назначена. За несколько дней до поездки школа наполнилась радостным гулом. Отовсюду были слышны разговоры, кто что будет хочет сделать в те пару дней на природе. Татьяна Викторовна шла к кабинет завуча, вслушиваясь в рокот детей. Ей очень хотелось поделиться тем, что происходит вокруг. Стук в дверь. — Можно? — Татьяна Викторовна, проходите. Она уже направлялась к столу, готовая встать над рыжей женщиной. Мария была мягкой, но все ещё строгой в стенах школы. Дети ее не боялись, а вот родители не лезли лишний раз с ней в перепалки. Сейчас женщина сидела, сложа руки в замок, упираясь локтями в край стола, устремив взгляд на Таню. — Вы видели, что происходит? Дети очень рады. Уже прям сейчас готовы взять гитары и умчаться подальше. Она заметила в глазах брюнетки искры той же радости, о которой та говорит. Они ее очень отвлекают, не дают опустить глаза. Но ниже тоже была ловушка — губы девушки, ее улыбка. Мария, словно, боялась показаться сейчас чуть довольней, чем привыкла себя подавать. — Татьяна Викторовна, — она все ещё смотрела ей в глаза, — с вами дети вообще в космос улетят. Так они вас любят. — Взгляд предательски на секунду бросается на губы. — Буду рада быть свидетелем действительно положительных эмоций, не как тогда, в Сочи. — Мария, вы ли это? — Мне тоже не хватает немного свободы, свежего воздуха, чая у костра, может быть. — Вы подумайте точно, ладно? — Если вы что-то задумали, то не надо. Я вас уже однажды просила о последней попытке — Окей. Но вы всё же оцените обстановку. Очень зарядитесь. — Девушка дёрнула головой, не открытая глаз от женщины. — До встречи в субботу утром. Таня мягко постучала подушечками пальцев по столу. Развернулась, бросив все ещё искрящий взгляд Марие Генриховне, тихо ушла. — Маша, Маша..— Сказала про себя Мария, выдохнув, как дым от сигарет, предвкушая поездку. Утро субботы. Очень заспанные дети и не менее заспанные взрослые едут в точку назначения. К свободе, свежести, к новым воспоминаниям. По прибытии автобуса, пока все вышли, всех посчитали, организовали в кучку, наконец повели заселять и раскладывать вещи. К счастью, условия были гораздо лучше сочинских —никому не пришлось спать на головах друг друга. Освободившись от забот, руководительницы встретились между домиками: — О, вы закончили! Как хорошо. — шмыгнув носом начала Таня. — Не простудилась? — Не. Еще не успела. Осень ведь, зябко. Для моего носа это нормальная реакция. Не переживайте. — снова шмыг. — Поймёте лучше выпьем чая, я не могу на вас такую смотреть. Прошу. — сама закутываясь теплее сказала Мария Генриховна. — Я угощаю. Тане показалась, что женщина немного покраснела, и решила сыграть на этом: — А вам, видимо щеки ветром надуло. — Таня ехидно улыбнулась. Мария была застана врасплох. Она остановилась. Таня, сделав лишний шаг, резко затормозила. — Таня.. — Ау? Мария смотрела на неё, в лице читался лёгкий страх и что-то ещё, из приоткрытого рта, казалось должны были вылететь колкие слова, но вместо них: — Давай, не сейчас, пожалуйста. — Голос немного дрожал. Тихое Танино «окей» и пожелание «чёрного чая с долькой лимона» последовавшего за ним, немного разбавило обстановку. — Во что мы играем? — Подумали обе. Днем дети успели немного изучить пролесок, кто-то даже нашёл грибы. — Максим, давай, не будем рисковать. — Но Татьяна Викторовна! — Без «но». Ты мне нужен живой на сцене. Лучше вот, птиц изучай, договорились? Показав двумя пальцами себе в прищюренныные глаза, затем — в глаза парня, Таня удалилась к столу, где занимались заготовкой другие сопровождающие и некоторые дети, кому пока не нашлось занятия. Таня заметила, что Мария занималась мясом: резала лук, сыпала специи, немного масла. Настолько было неожиданно видеть е ё т а к о й, что Таня едва не разрезала себе палец, — так засмотрелась на женщину. — У вас хорошо получается. — Спасибо. — В свойственной ей манере, не отрываясь от процесса, бросила Мария. — Расскажете, в чем секрет, если всем понравится? Завуч подняла голову, устремив, на удивление, мягкий взгляд на Таню: — А ты следи. Таня опустила кудрявую голову в улыбке, продолжая нарезку овощей. За столом на несколько секунд стало тихо. — Чем угрожали Максиму, он аж поник немного. — А я смотрю, вы очень зоркая, Мария Генриховна. Сказала, чтобы изучал птиц, а не трогал непонятно что из земли. — Надеюсь он расскажет секрет того, как эти пернатые удерживаются на веточках. Таня от этих слов положила нож, нежно посмотрев на женщину, которая, явно, забыла лишний раз держать язык за зубами. Но девушка оценила отсылку. — Попрошу его сыграть миниатюру. Вечером детей научили жечь костёр. Пока жарили мясо, родители вместе с ними вскипятили воду в котле, ведь так вкуснее, так интереснее, хотя в кемпинге был чайник и плита. Искры летели, запах еды щекотал носы и возбуждал желудки, треск дров успокаивал, темнота сгущалась. Поев, некоторые не выдержали и ушли в домики, спать. Гитара ждала своего часа. В конце концов под разговоры осталось человек 15. Ребята заранее заготовили палки для жарки зефира, и сейчас насаживали пухлый десерт, довольные завершением дня. Тихо-тихо, вплетаясь в атмосферу ночи, зазвучала гитара. Таня взяла инструмент первая, привлекая удивлённые взгляды. Мария Генриховна чуть не открыла рот, она была абсолютно поражена зрелищем. Таня импровизировала, начиная с меланхоличного, заканчивая всем известной «Батарейкой» под общий хор. — Всё-всё-всё, заказы больше не принимаю. Передаю эстафету. Владимир Михайлович, держите, спойте нам, пожалуйста. Мужчине передали переходящую из рук в руки гитару. Уверено взяв первые аккорды, он запел. Таня подсела к Марие Генриховне, которая, казалось, все еще пребывала в шоке. Девушка плюхнулась рядом. Они были чуть отдалены ото всех. — Таня, это очень красиво. Глаза блестели, Таня видела в них игру костра и слез от накатывающих эмоций. — Спасибо. Мясо, кстати, тоже было превосходным. С вас секрет. — Только после чая. — Аааа, так вы подумали все-таки. — Хитро улыбнувшись, Таня встала. — Сейчас организую. Особые пожелания? — На твой вкус. — Окей. Утвердив выбор взглядами, Таня удалилась. Вернулась уже с кружками, наполненными горячим чёрным чаем с ароматом мяты и смородины, прихватив плед, закинув его через плечо. — Вот, держите. И давайте под плед, я вижу, что замёрзли. — Таня накрыла ноги обеих. — Ну, так в чем секрет? Отпив немного напитка, женщина заговорила: — Импровизация. — Оу, так у нас есть что-то общее, оказывается. — Что ты имеешь в виду? — Про гитару. Я знаю только «Батарейку», остальное взяла из головы.. Женщины переглянулись, зацепившись друг на друге. Атмосфера делала свое дело. Чай и плед согревали, сердца бились. Владимир Михайлович начал играть новую мелодию, напевая: «У ночного огня под огромной луной..». Татьяна Викторовна подхватила слова, чтобы не выделяться из толпы, уж очень тихо они вдвоём сидели. — Давайте, подпевайте, Мария Генриховна. И вот они вместе со всеми, своим дуэтом, закончили: «Ты оставила мне половинку меня». Последовали аплодисменты собравшимся. Таня засветилась, зажглась ярче костра. Мария настолько счастливой ее еще не видела. — Всем спасибо за этот вечер, ночь. Дети, по постелям. Последовали уставшие негромкие возмущения. — Ребят, — Татьяна Викторовна взяла узды правления, — вам еще отдохнуть нужно, так что давайте, без «н-н». Вперёд. Я прослежу. — Тань.. — Мария Генриховна машинально схватила руку девушки, когда та встала. Будто боялась остаться одной. — Да не переживайте, я делаю вид, что сейчас пойду. Родители хорошо справятся. Девушка снова села рядом. Их пальцы уже переплелись. — Тань.. — Выдохнула Мария. Молчание. Все разбрелись. Остался еле живой костёр и где-то за ним — пара женщин. Они как будто боялись оставить его, чтобы не быть до конца на едине. От Марии Генриховны поледовало мягкое касание в уголок губ. — Ну, до завтра. Таня поняла отсылку, но была смелее и так же мягко в ответ коснулась губ женщины, уверенно задержавшись на них, положила вторую руку ей на щеку. Мария ответила. За ответом последовал чуть более глубокий поцелуй. — Маша, — Таня смотрит женщине в лицо. Мария в лёгком недоумении. — Маша, давай разговаривать о чем-нибудь. Нам ведь нужно наговориться на ночь вперёд. Последовал смущенный смех обеих. — Про птиц, Тань. — Их руки уже более уверенно держали друг друга. — Как они удерживаются на тоненьких веточках? Снова раздался смех. Костёр потух. Зажглось нечто новое для двоих.