I can go with the flow

Несмотря на научные открытия и развития современных технологий, тема родственных душ до сих пор была мало объяснена. Величайшие умы человечества уже много лет бились в попытках объяснить причину возникновения связи, но никому этого ещё не удалось сделать до конца, научно обосновав возникшие теории. Наиболее популярная гласит, что связь возникает между двумя двумя половинками, стремящимися к целостности. Это довольно романтичное представление прижилось в народе, но было явно отвергнуто научным сообществом. Но факт оставался фактом — явление родственных душ невозможно предсказать, измерить или вызвать искусственно. Его можно лишь признать — или проигнорировать, обрекая себя на вечный, необъяснимый поиск. По самым оптимистичным оценкам учёных, лишь около 2,7% населения Земли могли достоверно подтвердить встречу со своим соулмейтом. Цифра была настолько ничтожной, что десятилетиями считалось родственные души считались лишь красивой легендой. Макс никогда не встречал человека, находившего свою вторую половинку. Тем не менее, на уроках полового созревания всем детям рассказывали о теории родственных душ и наиболее частых проявлениях связи, раскрывающей себя после первого тактильного контакта. Однако далее не существовало единого сценария. После первого контакта связь проявляла себя уникально для каждой пары: у одной пары это было мгновенное видение — яркая вспышка общего будущего, у другой — проступившие на коже идентичные символы, третьи могли испытывать боль или тошноту при долгой разлуке. Поэтому Макс не вдавался глубоко в эту тему. И если смотреть правде в глаза, то шанс найти свою вторую половинку слишком мал, а у него есть цели и поважнее. Его карьера в автоспорте заметно шла в гору — он привлекал внимание своими успехами и благодаря, а также некоторым связям отца, сегодня он должен был встретиться с Тото Вольффом. Иметь шанс попасть в известную заводскую команду сразу после Формулы-3 уже казалось мечтой. Кабинет Тото был таким же, каким Макс и представлял себе логово главы «Мерседеса»: минимализм, дорогие материалы, клиническая чистота. За панорамным окном накрапывал дождь, наполняя комнату серым, рассеянным светом. Джос Ферстаппен, сидевший рядом, излучал спокойную уверенность, но Макс чувствовал, как его собственное сердце колотится где-то в горле. Этот момент был слишком важен, чтобы его испортить. Дверь открылась бесшумно. Тото Вольфф вошел с деловой легкостью человека, который полностью владеет пространством. На нем был простой пуловер, лишенный каких-либо логотипов. Его взгляд скользнул по Джосу и на мгновение задержался на Максе. — Джос, рад тебя видеть, — его голос был ровным и уверенным. Они обменялись рукопожатием. — И я тебя. Макс, — представил он сына. Уверенным движением Тото протянул руку подростку. Макс встретил его рукопожатие. Ладонь Тото была сухой и сильной, его хватка — твердой, но не показной. И в тот же миг комната исчезла. Звуки стихли. Исчезло давящее чувство ответственности. Исчез даже образ отца. Весь мир сузился до точки соприкосновения их ладоней. Его накрыла волна такого всепоглощающего покоя, какого он никогда не испытывал. «Дом». Это слово пронеслось в его сознании, яркое и пугающее. Он смотрел в лицо Тото, и каждая черта его лица казалось ему знакомой, словно уже была досконально изучена. Казалось это длилось вечность. Казалось это длилось всего мгновение. Тото разжал руку. С грохотом мир вернулся обратно. Макс приложил все свои усилия, чтобы не пошатнуться, чувствуя, как подкашиваются ноги. Тото Вольф уже отступил на шаг, на его лице не было ни тени удивления. Ни признака того, что он только что пережил то же самое. Его глаза — глаза бизнесмена, руководителя команды, оценивающего появившиеся перспективы. — Пожалуйста, присаживайтесь, — указал он на кресла совершенно обыденным голосом. Сердце Макса сжалось в тиски. Он ничего не почувствовал. От осознания перехватило дыхание.Он машинально последовал указанию, опускаясь в кресло. Его разум лихорадочно работал, пока Тото начинал разговор о возможности подождать пару лет, перспективах, программе поддержки и потенциале симулятора на базе команды. Макс кивал, делая вид, что слушает, но слышал лишь грохот собственных мыслей. Он смотрел на спокойное лицо Тото и пытался не дать волю эмоциям. Он никогда и ни за что не признается. Никому. И особенно самому Тото. Он может сам заслужить себе место в Формуле-1, а не потому, что он чья-то половинка. Он Макс Ферстаппен.