Катарсис

В далеком крае, ранее неизвестный человеческому роду, завывал ветер над опушками пышных и полулысых сухих елей. Только Бог знал что означают эти затяжные, порой особенно пугающие в ночное время свистящие порывы, что словно шепчут деревьям, траве и людям свои секреты или подсказки прямиком от кого-то свыше. А может направляют в совершенно неправильную сторону в случае людей?     По мнению многих такими размышлениями живут лишь те, кто полагается всю жизнь, начиная с момента понимания своей «исключительности» на судьбу и совпадения. Они перекладывают безумство своих мыслей и необдуманные решения с последующим действием даже на такие вещи как природное явление, таящее в себе намного больше, чем их эгоистичные решения проблем. Или это обычная потребность человека для спокойной жизни? В любом случае, эта история дает понять, что ветер и прочие вещи не просто подсказывают, но и указывают на такое, какое не покажется на первый взгляд пугающим или предостерегшим к чему-то.                       //    Алая полоса заката давно пропала с вечернего неба, уступая сумрачной ночи с ее завораживающим видом. Белый снег валил хлопьями только в это время суток, а ядреный мороз ощущался еще сильнее в сравнении с днем. Где-то там на закоулках леса, падал уже успевший навалить на ветви низких деревьев снег, делая глухой стук о такую же зыбучую субстанцию снизу. Но в шуме все того же ветра это было бы сложно распознать даже самому острому на слух человеку. Потому потоки ледяного воздуха плавно плыли между рядов сосен и елей, совсем случайно пролетев мимо кусочка красной расписной, по всей видимости новогодней ткани платка.     Совсем рядом с этой не примечательной, как казалось бы детали, на коленях сидел парень. Белесые волосы, словно окрашены в цвет декабрьских снежных бурь и странная уродливая маска зайца, которая на вид пережила век так точно. Когда-то светло-серая замша служившая покрытием пластикового основания, уже была загрязненной и окроплена въевшимися красными пятнами, происхождение которых нормальному человеку лучше и не знать. На длинных ушах обклеенных в некоторых местах мехом, отламывались кусочки и создавая при этом новые трещины. Сама же маска сидела на молодом лице как влитая, будто то, что сочилось на руках и в округе парня, въелось в края атрибута для маскарада и его лицом, делая их единым целым.    Нельзя было сказать, что в зимнюю ночь была темень неправедная, ведь небо каждый раз переливалось краснотой с черным полотном приходящим вместе со страхом и благовонием темноты. Было что-то свое атмосферное в этом и пробуждало такое чувство, присущее только последнему и первым двум месяцам календаря. Однако в глубине леса, где густые колкие ветки закрывали собой этот неимоверный вид, а следовательно и какое никакое освещение, тьма была в преимуществе над зимним небом.     Резко освещенное лицо «мальчика-зайчика» фиолетовыми лучами среди черной гущи Тайги, обрывало тихое сопение леса. Парень в свою очередь неотрывно держал голову над старинным амулетом почти затерявшемся в снегу, что и давал странный отблеск, который любой ребенок бы назвал новогодним волшебством. Но на самом деле то, к чему могло привести занятие мальца ни в какую нельзя было сопоставить со светлым праздником горячо любимый детворой в каждом уголке мира.  — Получилось, — одними губами прошептал Зайчик, неотрывно смотря на возрождающееся зло.