l’amour de ma vie
10 ноября 2025 г., 01:24
Пальцы бежали по только что причёсанным волосам и поглаживали кожу головы. На фоне шёл первый попавшийся фильм. Сонхун готов был поклясться, что сначала тридцать минут следил за ходом сюжета, а потом затерялся в мыслях о будущем и в ощущении пальцев в своих волосах. Было до безумия комфортно. Рука, которая лежала на талии Сонхуна аккуратно прижимала к тёплому телу. С Хисыном хотелось слиться воедино, поэтому он и не двигался с места.
Голова расположилась на плече. Не самое удобное положение, однако, но Сонхуну нравилось. Правда, через несколько минут он поднялся, чтобы размять шею и чтобы после оставить короткий поцелуй на нежной коже Хисына, которая так и манила к себе. Сонхун лучезарно улыбался, смотря на спокойное выражение лица парня. Хисын вроде и пытался делать вид, что смотрит фильм, только не получалось у него. Его взгляд постоянно падал на Сонхуна. И они оба это знали.
Даже сейчас их взгляды пересеклись и не собирались терять зрительный контакт ещё некоторое время. Они тонули друг в друге, и голоса героев из фильма так и остались на заднем плане. Внимание к экрану вернуть не получилось. Было уже совсем не интересно возвращаться к просмотру. Хисын неуловимо двинулся, обхватывая ладонями лицо Сонхуна и целуя так нежно, будто у них было всё время на этом свете.
Поцелуев было несколько, но и этого было вполне достаточно, чтобы дыхание сбилось. Сонхун отстранился первым и одарил своей яркой улыбкой, которая была лишь для одного человека на этом свете и которая могла осветить самую тёмную ночь для Хисына. Ещё пара минут зрительного контакта селила теплоту в сердце. А затем Хисын поднялся с кровати, откидывая в сторону плед и оставляя одного Сонхуна под ним. Он потянулся, и его домашняя футболка немного поднялась. Правда, Сонхун намеренно не заглянул под неё, а смотрел в глаза. Явно пытался понять, куда это Хисын решил направиться прямо сейчас. Но вопросы быстро исчерпали сами себя.
Хисын подхватил с тумбочки полупустую пачку сигарет и направился к окну, где отсутствовала москитная сетка. Дым не заставил себя долго ждать. К счастью, он не заполнил всю комнату, а попадал в открытое окно, за которым открывался вид на спальный район и пастельный закат. Было ещё не настолько поздно, поэтому раздавались детские крики, наполненные радостью. Напротив их дома находилась площадка, поэтому всё было особенно слышно.
А Сонхун наблюдал за Хисыном с кровати, пока так и не решаясь подняться. Тишине не давал опуститься всё ещё играющий на фоне фильм. Правда, Сонхун так от него устал, что наконец решил выключить его вместе с телевизором. Пришлось встать, конечно, но он так и не вернулся в тёплую кровать, которая не могла быть таковой без Хисына, а подошёл к парню. Сам Сонхун не курил. Ни разу не пробовал в жизни, однако каждый раз зависал, когда видел курящего Хисына и вспоминал последующие ментоловые губы на его собственных. Всё сводило внутри от одной мысли. Только Сонхун предпочёл не думать о чём-то похотливом. Ему хотелось чего-то нежного.
До сих пор их отношения казались каким-то сном. Сонхун никогда бы не смог подумать, что будет настолько счастлив рядом с человеком, которого изначально встретил в интернете и с которым начал отношения на расстоянии, ни разу не увидевшись вживую. И всё же сложилось именно так. Сонхун радовался каждый день, когда просыпался и находил Хисына рядом с собой. Его перестали волновать все его прошлые партнёры. В Хисына он влюбился же с первого взгляда. Глупый флирт, и он был в ловушке чар. Правда, совсем и не против был, потому что продолжал в них оставаться.
Он и не осознал, что начал улыбаться снова. Только смех Хисына вытянул его из мыслей. Они вновь выдержали зрительный контакт. Ему было поистине интересно, что нагрянуло в разум парня на этот раз. Он ждал и не торопил. Давал всё время мира. А Сонхун лишь тонул в карих глазах, прежде чем нашёлся, что сказать.
— Помнишь тот момент, когда мы только начали встречаться? Мы тогда ещё в одном чате были. Ты написал, что в камере видишь какое-то убежище, а не моё лицо, и Джейк посоветовал тебе позвонить мне по видеосвязи. Это было спонтанное решение, но в тот день я почувствовал себя таким счастливым, да и ты был слишком красивый. Я залип, — Сонхун протянул по слогам и ступил только ближе. Пальцы аккуратно обхватили лицо Хисына, но он давал возможность отстраниться, если действие приносило дискомфорт. — Сейчас только лучше и красивее.
— Я выдохну дым тебе в лицо прямо сейчас, если не отпустишь, — Хисын ему ответил только этим. Правда, он одарил его ответной улыбкой и засмеялся звонко. Сонхун отступил на шаг, позволяя выдохнуть дым и сделать новую затяжку. — Люблю целоваться сразу после того, как покурю, — добавил он через минуту, чем заставил рассмеяться теперь Сонхуна.
— Намекаешь? — слова слетели быстрее мыслей. Сонхун, правда, нисколько не смутился и лишь ждал реакцию Хисына.
— Я тебе прямо говорю.
Как только Хисын затушил сигарету, Сонхун обвил руками шею парня и поцеловал аккуратно, пытаясь прочувствовать весь вкус ментола. Они прильнули друг к другу, прикрывая глаза. Хисын поглаживал талию, пока Сонхун зарывался пальцами в приятные наощупь волосы. Долгий поцелуй и ментол постепенно утягивали в бездну чувств, которых было слишком много.
Приятный момент не смог продлиться вечно, к сожалению. Поцелуй прервался, однако горячее дыхание продолжало ощущаться на чуть искусанных губах. Лбы соприкасались, а Сонхун не выпускал из хватки тёмные волосы. Наоборот, поглаживал их ещё больше, чем во время поцелуя. Он терялся в происходящем и так сильно любил, что ему хотелось кричать об этом на каждом шагу. Хотя так и делал, на самом деле. Все друзья знали о его неугасающих чувствах. Они даже не удивились, когда Хисын объявил об их отношениях. Всё было настолько очевидно.
Наедине им не нужны были громкие слова о любви, хотя Сонхун иногда просил Хисына о них, потому что видеть в сообщениях или слышать вживую «я люблю тебя» слишком ему нравилось. И всё же большинство оставалось лишь между ними и не выходило за пределы комнаты или личных сообщений.
Тишину и умиротворение разрушило одно единственное уведомление, которое пришло на телефон Хисына. Это определённо было сообщение от кого-то из их друзей. Но Хисын любил забывать про существование телефона и интернета в целом, поэтому не торопился с ответом. Он продолжал обнимать Сонхуна, водя пальцами по талии и явно желая забраться под футболку. Об этом свидетельствовали «случайные» прикосновения к краям ткани.
Хисын прижимал к себе, зарываясь носом в лебединую шею и водя им по ней. Вдыхал лёгкий аромат почти исчезнувшего древесного одеколона. А Сонхун только расслаблялся и задавался вопросом, как он раньше жил без всего этого? Сейчас бы расстояние убило его: Сонхун уже знал, каково это, когда тебя касается любимый человек, и не смог бы без Хисына рядом.
Сонхун в целом не любил прикосновения. Не нравилось попросту, если они не были от близкого человека. Хисыну он разрешал касаться, как только его душе пожелается. А желания у него были разнообразные. И Сонхун каждый раз таял прямо в руках парня, когда момент исполнения намерений наступал.
После они переместились обратно в кровать. В этот раз никаких фильмов, лишь долгие разговоры обо всём на свете. Сонхун больше выступал слушателем, запоминая абсолютно каждое слово. Хисын рассказывал ему давнюю историю из работы в школе и заставлял удивляться происходящим событиям. Его приятный голос можно было слушать вечно. Они лежали лицом друг к другу и выдерживали зрительный контакт. Свет от включённой настольной лампы идеально подчёркивал глубину карих глаз. Сонхун вновь поймал себя на том, что засматривается.
Он пододвинулся ближе и без каких-либо мыслей поцеловал Хисына. Ему попросту захотелось. Хисын на этот момент молчал, поэтому никакой рассказ истории не был прерван. Зато на поцелуй ответил моментально, углубляя его. Они правда пытались не переходить черту приличного, однако через несколько голодных поцелуев Сонхун уже оказался вжатым в матрас. На его грудь легла ладонь Хисына, которая призывала оставаться в таком положении. И Сонхун подчинился, не произнося ни слова. Лишь позволял целовать себя снова и снова, пока их руки блуждали по телам друг друга.
Они были до безумия жадными, когда дело доходило до секса, и брали всё, что могли. Хисын, находясь сверху, шептал на ухо или в губы различного рода вещи, от смысла которых щёки пылали, а Сонхун умолял о большем, несмотря на смущение, и порой затыкал смазанными поцелуями. Но всё всегда заканчивалось одинаково.
Оба заботились друг о друге после секса. Принимали совместный душ. Сонхун дарил нежные поцелуи оставленным на коже отметинам и извинялся за порывы собственничества. Хисын же несколько раз повторял, что всё было нормально. Но Сонхун будто не слышал и продолжал утыкаться в изгиб шеи, где скоро расцветут прекрасные засосы, шепча извинения. И Хисын сдавался. Каждый раз затыкал долгим поцелуем, после которого Сонхун молчал до возвращения в комнату.
— Я хочу в Париж, — сорвалось с губ Сонхуна. Он укрывался одеялом, практически уходя под него с головой, и ложился на бок, чтобы смотреть на Хисына, который на этот момент отвечал на сообщения, полученные ещё несколько часов назад. — Хочу увидеть Эйфелеву башню и устроить пикник рядом.
— Когда? — Хисын оторвался от экрана и устремил взгляд в сторону парня, беря того за руку и переплетая их пальцы. Они смотрели друг на друга, и Сонхун слышал в голосе лишь серьёзность, а не насмешку над его желаниями. Хисын поглаживал кольца на длинных пальцах и ждал ответа, пока Сонхун раздумывал.
— Когда у тебя отпуск? — он спросил наконец. Знал, что не ближайшее время, но ему необходима была конкретика, чтобы точно подготовиться к возможной поездке и отложить достаточное количество денег.
— В июле только, — Хисын произнёс и, отложив телефон на прикроватную тумбочку, устроился рядом. Притянул парня к себе ближе, чтобы оставить поцелуй на обкусанных вдоволь губах. — Значит, едем. Решено.
Казалось, Сонхун замер на целую вечность, пока пытался осознать услышанное. Хисын был полностью серьёзен, но поражало с какой лёгкостью он принимал решения. Сонхун сжал руку парня, словно предпринимал попытки понять, во сне ли был сейчас или нет. Когда его ладонь сжали в ответ, сомнения испарились. Всё происходило наяву.
— Не может быть всё так просто, — прошептал Сонхун и смотрел чётко в глаза. А Хисын же улыбался ему и продолжал поглаживать костяшки пальцев. Он даже поцеловал вновь, когда Сонхун попытался ещё что-то сказать.
— Ты сам предложил, а теперь отнекиваешься, — Хисын констатировал самое очевидное в этом мире. Сонхун был всегда таким. Давал намёки, а потом отказывался, когда ему говорили, что он может это получить с лёгкостью. — Да и не зря же ты учишь французский. Поговоришь с кем-нибудь там или помурчишь мне что-нибудь, когда я буду вжимать тебя в матрас в квартире, — он улыбнулся, когда Сонхун отвёл глаза, явно смущаясь.
— Ты идиот! Я и тебя заставлю выучить французский, не одному же мне там мучаться, — Сонхун ответил ему через минуту, потому что пытался придумать хоть что-то, ведь флирт Хисына заставил его разум потерять ясность на мгновение. Хотя он быстро осознал свою ошибку. — Нет, я передумал. Не учи французский! Я вспомнил твои попытки в китайский. Ты мне тогда в голосовых наговорил столько матов на китайском и сказал, что это якобы «я люблю тебя». А я поверил!
— То есть ты согласен на поездку? — Хисын звонко смеялся. Не мог же себя сдержать от озвученного воспоминания. Но ему определённо нравилось, что Сонхун больше не пытался спорить. — Тогда я свяжусь с турагентством утром и всё решу, — он поцеловал Сонхуна вновь, в этот раз прижимая к груди и не отпуская.
***
Хисын не соврал же. С небольшим напоминанием со стороны Сонхуна, конечно, но всё равно обещание было выполнено. Их совместный отпуск начнётся в начале июля, как раз в самое тёплое время года. Сонхун радовался неимоверно, каждый день благодаря Хисына нежными поцелуями, и получил дополнительную мотивацию для изучения французского языка. Иногда всё же шептал своему парню нечто романтичное. С поводом и без. Ему попросту нравилось, как Хисын реагировал. По его телу шли мурашки, а пальцы всегда смыкались на талии Сонхуна лишь сильнее. Такой очевидный. Июль всё же медленно наступил, два чемодана медленно собирались. Сонхун нервничал немного, потому что думал, что что-то забыл, и проверял всё по нескольку раз. Составленный с вещами список не особо помогал. Хисыну приходилось успокаивать Сонхуна и помогать проверять чемоданы. Перелёт предстоял долгий. Около четырнадцати часов. Сонхун ненавидел летать, хоть это и был единственный способ добраться до места назначения. Он готов потерпеть для шикарного отпуска с Хисыном и вида Эйфелевой башни, а потом и пикника. Нетерпение всё-таки победило в битве с волнением. Не зря же ожидание было таким долгим. Главное, взять Хисына за руку во время взлёта и посадки, а остальное время можно было и поспать в неудобном кресле. Сонхун так и сделал, поэтому полёт и прошёл незаметно. По правде говоря, он проснулся, когда самолёт приземлился в Париже и когда Хисын аккуратно потряс его за плечо. Всё начиналось лучше, чем можно было подумать. Сонхун встречал Париж с яркой улыбкой, потому что его желание сбылось. До сих пор было тяжело поверить, что Хисын так легко согласился на эту поездку. Они заселились в апартаменты, которые находились всего в трёх километрах от центра. Однако они были вполне комфортными для жизни. Всё соответствовало выложенным на сайте фотографиям. Светлая квартира, где было приятно находиться. Сонхун быстро осмотрелся, прежде чем прыгнуть в кровать, потому что хотелось наконец-то оказаться в лежачем положении. Он позволил себе вытянуться и одарил Хисына улыбкой, приглашая к себе. Но парень не спешил. Из-за высокой влажности было достаточно жарковато, поэтому Хисын искал пульт от кондиционера, определённо чувствуя на себе выжидающий взгляд. — Хочу немного отдохнуть, а потом съездить к Эйфелевой башне, — Сонхун хотел моментально оказаться вблизи главной для него достопримечательности. — Необязательно сразу пикник там устраивать! Для начала просто посмотрим, — он поспешил уточнить, потому что вдруг у Хисына не будет сил. На самом деле, Сонхуну было без разницы, когда они проведут пикник. Главное, чтобы он был с Хисыном и около Эйфелевой башни. — Я не против и сегодня, Сонхун, — Хисын наконец ответил, включив кондиционер. Он приземлился на кровати рядом с Сонхуном и уже видел, как загорелись его глаза. — Через часа два будем выдвигаться, чтобы успеть доехать и посмотреть всё, что мы хотим. После этих слов Сонхун стремительно сократил между ними расстояние и начал радостно покрывать лицо Хисына поцелуями, подбираясь к губам. Он целовал уже медленнее, чтобы прочувствовать вкус сигарет и сладость момента. Хисын лишь прижал его к себе и отвечал на каждый последующий поцелуй с любовью, которую описать в словах никогда бы не смог, да и не нужно было. Они так много прошли вместе, чтобы оказаться здесь вместе. В отпуске, который вместе оплатили. — Ладно, может, и помурчу тебе что-нибудь на французском вечером, — Сонхун игриво улыбнулся. Он поцеловал первым вновь, потому что не мог насладиться Хисыном полностью. В знак обещания сказанным словам слабо прикусил нижнюю губу парня, причиняя минимум боли. — Я выиграл в лотерее, раз слышу подобное? — Хисын не выпускал Сонхуна из своих рук, водя пальцами по спине и пересчитывая мысленно позвонки. — Да, главный приз, — улыбка не сходила с его лица. Она была теплее солнечных лучей, попадающих в апартаменты. Сонхун целовал до беспамятства, не позволяя отстраниться от себя. Хотелось больше — он и получал это больше без всякого сопротивления. Правда, дальше Сонхун не дал зайти, потому что решил оставить самое сладкое — себя — напоследок, чтобы желание достигло своего предела к финальной точке их свидания. Хисын лишь усмехнулся, когда от него отстранились, но ничего не сказал. Через пару часов они начали собираться. Уже было больше шести часов вечера, что как раз им и подходило. Сонхун аккуратно сложил привезённый из дома плед для пикника. Ради него пришлось перерыть два чемодана, поскольку он лежал в самом низу. Сонхун несколько раз ругался себе под нос, пока Хисын подбирал откинутые вещи и раскладывал их по шкафу, чтобы потом показать всё и парню. Вскоре апартаменты были покинуты. Сонхун перекинулся несколькими фразами на французском с персоналом, который интересовался, нравилось ли им здесь. Невозможно было не заметить и не почувствовать, как Хисын сжимал его ладонь с каждым произнесённым словом. А Сонхун лишь шире улыбался, пока они направлялись к остановке, чтобы доехать до Эйфелевой башни. Было страшно пропустить остановку, однако они оказались на месте назначения с первой попытки. До заката было ещё много времени, поэтому Сонхун быстро нашёл, чем ещё можно было заняться. Они посетили музей современного искусства, где сделали бесчисленное количество фотографий на память. Сонхун не мог налюбоваться Хисыном и, конечно, думал, что он прекраснее всего на свете, о чём говорил много раз между поцелуями, пока они останавливались на парижских улицах. — Я хочу что-нибудь выпить на свидании, — произнёс Хисын, когда приближалась ночь. К счастью, они успевали и алкоголь ещё можно было купить без каких-либо проблем. — Ну и закусить чем-то, чтобы не опьянеть быстро. — Тебе не поможет, — Сонхун улыбнулся, сжав ладонь парня. Идея была хорошая. Только надо было купить не что-то некрепкое, а иначе свидание быстро закончится. — Купим вино. Ликёр в другой раз. Я всё ещё хочу продолжение вечера в наших апартаментах, я же обещал помурчать, поэтому намерен сдержать слово. Хисын потянул за собой. Он был доволен предложением, поэтому никак не спорил. Сонхун в магазине с довольной улыбкой выбрал бутылку красного полусладского вина и подобрал к нему плитку шоколада, которая выглядела более-менее приемлемо. Маленькая борьба за то, кто будет оплачивать, была выиграна Хисыном. Он ещё и отказался слушать всякое недовольство, заткнув поцелуем, когда они покинули помещение. Ночной Париж сверкал огнями, влюбляя в себя ещё больше. Даже все его недостатки пропадали с заходом солнца. У Сонхуна горели глаза от любопытства. Ему попросту хотелось побывать везде. Он сделал, казалось, миллион фотографий на память, чтобы потом их распечатать и повесить на стену, где скопилось уже приличное количество воспоминаний. Улыбка не сходила с его губ, пока тёплый ветер трепал его уложенные волосы и пока они медленно приближались к Марсовому полю, откуда открывался прекрасный вид на Эйфелеву башню, которая только-только загорелась яркими огнями. Сонхун радостно ускорил шаг и нашёл подходящее для них место. Не самое близкое, но всё равно достаточно приличное. Хисын постелил плед, пока Сонхун снова фотографировал. Только в этот раз снимки не обошлись без любимого парня. Сонхун даже не пытался прикоснуться к бутылке вина и открыть её, потому что знал, что не получится. Он передал всё Хисыну, а сам просто сидел красиво и улыбался. Конечно, романтики полной не получилось, потому что они пили вино из пластиковых стаканчиков. Однако и так было им хорошо. Сонхун укладывал голову на плечо Хисыну и медленно пьянел. Шоколад оказался вкусным, но не вкуснее, чем поцелуи Хисына, которые следовали после каждого редкого глотка вина. В конце концов, Сонхун поменял своё положение в целом. Его голова лежала на коленях парня, а Хисын медленно поглаживал тёмные волосы, окончательно уничтожая укладку. Правда, Сонхун не возражал ни на секунду. Лишь таял и шептал слова любви, которые Хисын сцеловывал периодически под лунным светом, улыбаясь сказанному. Обёртка от шоколада лежала поблизости, а вино закрыто, поскольку им обоим было достаточно двух выпитых маленьких стаканов. — Ты знаешь, что в Париже много крыс? Я видел несколько, пока ты фотографировал всё подряд, — Хисын сказал неожиданно самым спокойным голосом. Будто бы это было обычное дело. Для Парижа, может, и да. Но не для Сонхуна. — Хисын! — Сонхун воскликнул, чем заставил Хисына рассмеяться. Тот определённо ждал подобной реакции. Сонхун только лишь закатил глаза и собирался принять сидячее положение. Однако Хисын положил руку ему на грудь, останавливая, и наклонился. — Я люблю тебя, — он произнёс и поцеловал. Сердце забилось быстрее, когда до ушей Сонхуна донеслось признание, а ладони поддались лёгкой дрожи, которую парень попытался скрыть, обхватив лицо Хисына. — Je t'aime, — Сонхун ему ответил после недолгой передышки, поскольку глубокий поцелуй оставил его без кислорода. — А перевод? — Хисын не отстранялся, а выжидал. Держал зрительный контакт, явно желая услышать слова, а не получить молчание в качестве ответа. — Я тебя ненавижу. — Из тебя отвратительный лжец.
