Мы недостойны

Хоккей... Что вы знаете об этом виде спорта? Наверняка то, что всё хоккеисты — красивые, накаченные и сильные мужчины, а сам спорт быстрый и до жути травмоопасный. Восходящая звезда спорта, капитан хоккейной команды «Аль-Уккаб», буквально жил этим спортом. Его имя знал каждый болельщик на трибунах, он был... достаточно опасным соперником. Аль-Хайтам, не смотря на все свои отрицательные качества, несовместимые со льдом, наработал своё мастерство до такого уровня, что клюшка почти стала продолжением его руки. Движения на льду всегда оставались безжалостными, выверенными и выточенными, а время, которое он потратил на тренировки было сравнимо с жизнью какого-нибудь совсем юного болельщика. Детей он, кстати, очень часто видел на матчах. Те всегда одаривали его и его команду восторженными аплодисментами, а иногда дарили какую-нибудь безделушку. Обычно дарили брелки и какие-нибудь значки. Ах, ну и рисунки конечно. Со своей командой они уже давно обрели традицию вешать подобные подарки от юных (и не очень) поклонников на рюкзаки или спортивные сумки с формой. А рисунки клеить на малярный скотч к стене. Выглядело это все забавно, но по шапке за это они получали. Конечно же, как и у любой уважающей себя хоккейной команды, у них была и есть команда чирлидинга. Те почти всегда присутствовали на тренировках, а на матчах и подавно. Во время игры, девушки и несколько хорошо сложенных ребят, устраивали шоу на льду во время перерыва. Завораживает. Но не так, чтобы Аль-Хайтам был прям в восторге. Всегда найдет к чему придраться, именно поэтому предпочитал не смотреть. Воспринимать как белый шум, не более. Не так давно туда пришёл новый парень. И капитан бы даже не обратил бы на это внимания, если бы он не имел всех шансов стать новым игроком, ведь сам когда-то играл, да и по выносливости не уступал ни одному из участников. Но Кавех, новый член чирлидишь, был в этом абсолютно не заинтересован. И вот именно с этого момента идеально выстроенный мир хоккеиста начал давать слабину и пускать трещины. И виной тому был один единственный человек — тот самый Кавех. Его появление в команде поддержки было подобно вспышке. Ослепительной, нарушающей все законы физики и притягивающей взгляды, даже против воли. Аль-Хайтам не хотел смотреть. Но его взгляд, привыкший молниеносно анализировать поле, сам собой выхватывал, буквально выдирал Кавеха из группы, будто в компьютерной игре очеркивая его красным контуром. Тот, в отличие от остальных, чьи улыбки ему всегда казались выученными и абсолютно фальшивыми, горел по-настоящему. Горел так ярко, что народную любовь он заслужил почти сразу же, как только вышел на лед. Когда он подбрасывал в воздух партнершу, на его лице было не просто напряжение, а усилие художника, отдающего себя искусству. И когда он успешно выдерживал стойку или новое необычное движение, его взгляд, сияющий и немного потерянный, всегда, абсолютно всегда цеплялся за Аль-Хайтама. Будто искал точку опоры и поддержку в том, кто не видит в его выступлениях ничего прекрасного. Однажды после изнурительной тренировки, когда лед был изрезан до матового покрытия, вся команда, отбросив с ног коньки, отсиживалась на скамейке запасных, утоляя жажду и переводя дух. Хайтам чувствовал каждую мышцу, каждое перенапряженную частичку своего тела. От того изредка появлялись судороги, а мышцы сводило. В это время группа поддержки отрабатывала новую пирамиду, в которой Кавех был в ее основании. Напряженные руки не без труда удерживали вес двух девушек, старательно балансирующие на нем. Мускулы заметно играли даже под слоем термокофты, что плотно облегала стройную фигуру. Чужой лоб покрылся испариной, блондинистые волосы лезли в глаза и прилипали ко лбу, к вискам. Но выражение его лица было не злым, не напряженным, а просто сосредоточенным. Явно видно, что ему нравится свое дело. И вдруг он поднял взгляд на трибуну. Их взгляды снова встретились. Аль-Хайтам всегда был упертым, прямым как стрела. Никогда не было такого, чтобы он отводил взгляд первый. Вот и в этот раз не отвел. Продолжал молча смотреть, видимо, испытывая фигуриста на прочность. Он позволил себе рассмотреть малиновые глаза, заметить, как в них плещется не только привычный огонь. Но и что-то еще. Вызов? Или вопрос? Кавех, пойманный этим пристальным, изучающим взглядом, невольно дрогнул. Легкий румянец проступил на кончиках ушей, переходя на щеки. Он чуть не сбился с ритма, чуть не выронил обеих девчонок, но поймал и их, и себя, от чего взгляд стал почти умоляющим, мол: "Прекрати!". Аль-Хайтам медленно, с колкой насмешкой, приподнял уголок губ и наконец отвернулся, давая Кавеху передышку. Их молчаливая война продолжилась везде; на всех сборах, на всех выездах. Везде, где можно было. И где нельзя в том числе. На сборах в другом городе, в отеле в который их заселили, они пересекались даже чаще, чем на льду. То в одном лифте окажутся, то из номера одновременно выйдут. Да что говорить, их даже поселили по соседству. Но опять же, оба огранивались простыми взглядами, двусмысленными ухмылками и улыбками. И этого было достаточно. Но было ли это так на самом деле? Это молчание вгоняло Кавеха в краску. Он успел надумать уже столько всего, что можно было с ума сойти. В его понимании, взгляды, которые так часто обращались только к нему, могли означать лишь заинтересованность. Не какую-то случайно начавшуюся игру, а самый настоящий интерес. Но он успел услышать достаточно слухов о нем. И как о капитане, и как об игроке, и как о человеке в целом. И естественно он знал, что Аль-Хайтам вообще не жалует их на льду. Точнее не жалует конкретно на матчах. Он презирает всю музыку, все движения и кричалки, которые используют чирлидеры. От того чувства Кавеха, испытываемые к нему, сформировались очень противоречивые. С одной стороны — молчаливые знаки внимания, специфичная взаимопомощь на работе. А с другой, его холодность, отстраненность и упертость. Ведь только так можно назвать то, что лично друг друга они до сих пор не знают. Знакомые незнакомцы, так сказать. Но больше его привлекала первая сторона. Как можно не влюбиться в красивого, сильного и такого притягательного мужчину? В Аль-Хайтаме было что-то такое... будто бы магическое, магнетическое. И эта игра ''кто первый сдастся'', успела ему уже порядком надоесть. Именно поэтому, он решил, что пора с этим заканчивать. И что он сдастся первым. Кавех — действительно творческая личность. Он и искусство любит, разбирается в нем чуть ли не на профессиональном уровне, и рисовать умеет, и вообще все-все-все умеет. Руки у него явно из того места растут. За день до матча, парень решил подготовиться основательно. Он собственными руками сделал небольшой брелок, объединив символ команды и с символом чирлидиршь. Получился невероятно мощный орел со свирепым взглядом, держащий в когтистой лапе алое перо. Осталось лишь набраться смелости и подарить. А потом попытаться не слиться с диалога...