...Ведь рядом с тобой мне горячо

Чан глубоко вздыхает, и жмурится с наслаждением. Он вытягивает руки вперёд, и сгибает онемевшие пальцы, чувствуя, как покалывают самые кончики. Из-за этого движения с обнаженного плеча соскальзывает плед, и Чан ежится от внезапно холодного воздуха, лизнувшего кожу. Он поправляет три слоя ткани, и двигается чуть ближе к источнику тепла, стараясь согреться. -Тепло тебе, льдина ты глупая? - слышится недовольное сзади, а потом Чан получает мягкий поцелуй в макушку, что совсем не вяжется с тоном Минхо. Он видит, как Ли ставит кружку на кофейный столик рядом, а потом садится к нему на пол, и смотрит сурово в глаза. Бан иногда думает, что Минхо странный. Он может выглядеть до ужаса недовольным, но при этом ластиться к его прикосновениям сытым котом. Может улыбаться мило очень, и спокойным, даже безразличным тоном говорить такие вещи, что Чан становится спелой помидоркой, и закрыв ладонями покрасневшие уши, пулей вылетает из комнаты. Может грубо взять за подбородок, с критическим видом покрутить его лицо в ладонях, а потом фыркнуть, закатить глаза, и бросить "ты доведёшь меня до инфаркта своей милой мордашкой". Минхо может много чего, и это все - очень противоречит ему самому. Ли ярый сторонник всего современного, но когда встал вопрос о том, чтобы купить квартиру и съехаться, настоял на том, чтобы в гостиной был настоящий камин. Сейчас Чан думает, что это было лучшее решение. У него такое ощущение, что все его кости покрылись коркой льда, и только потрескивающий костер за стеклом в камине, чтобы искры не подпалили мягкий ковер, согревает его. -Тепло, - кивает Бан, и старается сделать свои глаза максимально щенячьими, чтобы избежать чужого гнева. Кажется, у него получается, потому что взгляд Минхо теплеет на долю градуса. Он перехватывает все ещё ледяные ладони в свои руки, и тянет к себе, начиная сосредоточенно греть их дыханием. Целует узловатые пальцы, и кидает усмехающийся взгляд на потекшего от тепла старшего. -Не хочешь рассказать, почему ты оказался полураздетым и замершим до онемения поздней осенью на улице? - спрашивает серьезно, приподнимая бровь. Чан тушуется немного, и стыдливо отводит взгляд. Сегодня он был в студии звукозаписи, записывая партии Хенджина. После тот попрощался и ушел, а Бан остался один, сводя лирику, а когда закончил, решил прогуляться. Он не очень продумал то, что на машине ему ехать домой двадцать минут, что пешком будет конечно же дольше, а на нем лишь толстовка и ветровка, а шапки, или хотя бы шарфа, нет. Когда Чан, дрожащий как в лихорадке и очень холодный, пришел домой, Минхо правда не сдержался, и дал ему увесистый подзатыльник, прежде чем прямо в одежде затолкнуть под теплый душ, а потом раздеть полностью, и замотать в три пледа, отведя к камину. -Решил подышать свежим воздухом, - тихо отвечает, рассматривая яркие языки пламени за стеклом. -Решил угробить себя, - поправляет Минхо, и берет со стеклянного столика кружку, чтобы протянуть ее старшему. Тот благодарит ещё тише, и обхватывает керамику пальцами, зажмурившись от приятного тепла. Чан делает первый глоток, и чувствует как по телу растекается все еще слегка горячий травяной чай. Мозг начинает плыть, и он уже не замечает, что плед снова сполз с плеча. Ли, пока лидер не видит, улыбается ласково, с нежностью, рассматривая сонного и растрёпанного Чана, с красными щеками и надутыми и так пухлыми губами, что делает ещё глоток, и открывает глаза. Там плещется любовь и благодарность, на что Минхо привычно фыркает, и тянется вперёд, чтобы быстро, но звонко чмокнуть в губы. Старший от неожиданности теряется, моргает растерянно, а его разморенный теплом мозг отказывается функционировать, из-за чего он непонимающе смотрит на довольного реакцией Ли. -Что? Мне тебя теперь поцеловать нельзя? - усмехается, но это выходит мягко как-то, любовно. Он двигается ближе, почти не оставляя между ними ни сантиметра свободного места, обхватывает пальцами бицепс, придерживая, и опускает голову, чтобы медленно прижаться губами к прохладному обнажённому плечу. Чан сверху выпускает тихий выдох, вызванный горячим дыханием и аккуратностью этого прикосновения, и опускает кружку на мягкий ковер, боясь выронить ее из ослабевших рук. Минхо явно нравится его реакция, потому он отстраняется, чтобы надолго коснуться губами основания шеи. В это время он аккуратно накидывает плед обратно на ключицы, согревая. Секунда, и Чан запоздало осознает, что Ли целует его по-настоящему, невесомо придерживая под подбородком, и поглаживая красную от резких перепад температур и душа щеку большим пальцем. Он отвечает робко, и зарывается пальцами освободившейся руки в темные волосы младшего, притягивая его ближе к себе. Поцелуй ласковый, нежный, совсем не глубокий, но через этот медленный, немного ленивый танец губ, Чан получает всю огромную любовь Минхо, о которой тот не говорит, но показывает. Это обычное, но на самом деле волшебное чувство есть в каждом его движении - как он аккуратно поправляет край пледа, не давая соскользнуть, как скользит ладонью по длинным волосам, лаская, поглаживает за ушком, зная, что это принесет удовольствие, и целует мягко, ласково, ни разу не задев пухлые губы зубами. Он любит, и Бан задыхается в этом, но совсем не хочет останавливать Минхо, прося большего. Тот всегда понимает его с полуслова, с полумысли или с полудвижения, и этот раз не стал исключением. Ли скользит языком в пригласительно приоткрытый рот, из-за чего Чан скулит тихо, почти не слышно - язык младшего влажный и горячий, а ещё юркий до звёздочек под закрытыми веками. Несмотря на удовольствие и протестующие хныки Бана, Минхо вскоре отстраняется, выпуская его губы с негромким чмоком, а старший моментально начинает хватать ртом воздух, внезапно осознав, почему парень прервал поцелуй. Ли сам дышит тяжело, и садится полностью, от чего Чану кажется, что он ушел как минимум в соседнюю комнату, а не выпрямил спину, давая ему свободного пространства. -Пей чай, остынет, - как ни в чем не бывало, но с какой-то радостной искрой в глазах, говорит Минхо. Бан, плохо соображая после поцелуя, послушно поднимает кружку, и залпом выпивает всю оставшуюся воду с привкусом ромашки, чабреца, и еще какой-то травы, и отдает кружку младшему. Тот забирает ее, бросает совсем тихое "вот умница", и ставит на кофейный столик, пока Чан вытирает губы тыльной стороной ладони. Минхо подползает ближе, и садится так, что лидер оказывается между его ног. Облокачивается спиной на диван сзади, - над камином висит телевизор, который они любят смотреть, развалившись на диване и греясь от огня в мини-печке - и тянет Чана на себя, заставляя лечь на свою грудь. Тот тут же ёрзает слегка, устраиваясь поудобнее, но вскоре замирает, спрятав лицо чуть ниже чужих ключиц. Ли обхватывает его руками, и начинает медленно, успокаивающе гладить по голове, от чего и так до ужаса сонный старший быстро впадает в дрёму, что вскоре перерастёт в настоящий сон. Минхо наклоняется ниже, и оставляет невесомый поцелуй где-то в волосах, совершенно не обращая внимания на то, что под пледами Чан полностью обнажен. -Если ты заболеешь, я обещаю, что буду трахать тебя до тех пор, пока ты не охрипнешь, а твои ноги не будут дрожать настолько, что ты не можешь ходить. - шепчет в макушку, и Бан сквозь сон вздрагивает, а потом осознает, почему у него ломит спина - поднимается температура. Упс.