месть 1х1

Однажды в самом сердце подвала штаб-квартиры Роблокса, в сыром полумраке, где пахло пылью и озоном от серверов, находились трое: всесильный Джон Шедлетский, его правая рука БрайтАйс и несчастный 1х4. Последнему было хуже всех. Он лежал, распластанный на леденящем каменном полу, его тело было испещрено багровыми синяками и алыми ссадинами, а по щекам текли грязные от пыли слезы. Над его немощной фигуркой возвышались двое мучителей. — Ха-ха-ха! Сильно ты его шваброй ударила! — громко рассмеялся Джон, его голос эхом раскатился по пустому подвалу. — Ха-ха-ха, да! — подхватила Брайт, злорадно сверкнув глазами. — После такого удара он, кажется, больше не поправится. Смотри, как он хрипит. Внезапно Шедлетский, до этого молча наблюдавший, сделал шаг вперед. На его лице играла неподдельная, научная заинтересованность. — А если его насадить на древко этой самой швабры, как вы думаете, какой звук он издаст? Нечто вроде влажного хлюпания или скорее хруста? — А давай попробуем! — с готовностью воскликнула Брайт. С нечеловеческой силой они подняли обессиленного 1х4 и осуществили свой чудовищный план. Но агония оказалась сильнее. Волна адреналина поднялась из самых глубин его существа. Собрав последние силы, он судорожно развернулся и с силой, которой никто не ожидал, вьеб@л Джону и Брайт по лицам. Удар был так мощен, что они, описав в воздухе дугу, бесславно улетели в темный угол. Воспользовавшись моментом, 1х4, с анальной трещиной, пылающий красным светом своих глаз, как затравленный зверь, рванулся к выходу и скрылся в лабиринтах городских улиц. Он бежал, не разбирая дороги, по гигантскому, отчужденному городу. Серые стены небоскребов равнодушно взирали на него сверху, а огни реклам не давали ни капли тепла. Его бег замедлился лишь тогда, когда он увидел, как чья-то тень юркнула в канализационный люк. «Черепашки-ниндзя...» — прошептал он иссякающим голосом, и в его сердце блеснула искра надежды на спасение. Из последних сил он подполз к люку и скатился вниз. Внутри было темно, сыро и пахло гнилью. Вместо героев в масках его взору предстала лишь одинокая, дымящаяся куча навоза. Голод, терзавший его внутренности, был сильнее отвращения. Не думая о последствиях, он набросился на отвратительную пищу и, насытившись, провалился в тяжелый, беспокойный сон. Очнулся он в совершенно ином месте. Это была просторная комната, стены которой от пола до потолка были заклеены вырезками из глянцевых журналов — бездушными улыбками моделей и яркими товарами. Вместо кровати служила гора старого картона, укрытая склеенными в гигантское полотно пожелтевшими газетами. Пахло пылью и тлением. В изголовье лежал разлагающийся труп собаки, служивший подушкой. Внезапно дверь со скрипом отворилась. На пороге стоял высокий человек, с головы до ног облаченный в алый костюм. На его груди сияла неоновая надпись: «C00lkidd». Его голос прозвучал сухо и отчужденно: — Так это ты съел мой навоз? Тот самый, что я был обязан поглотить в качестве расплаты за проигрыш в споре? Сначала я хотел просто присунуть тебе в отместку, но твоя травма... охладила мой пыл. Ты вызвал у меня неожиданную жалость. Поэтому я дарую тебе шанс. Загадай одно желание, и я его исполню. Честно говоря, я и сам не горел желанием есть это. 1х4, едва веря своему счастью, тут же выпалил: — Хочу, чтобы ты купил две швабры и присунул их Шедлетскому и Брайт! C00lkidd нахмурился. — Это уже два желания, ничтожество! — прогремел он. — Но я пойду на сделку. Пёрни мне в лицо. Сделай это очень смачно, и я исполню твою волю. Собрав всю волю в кулак, 1х4 издал звук, не похожий ни на что. Это был раскатистый, многослойный, невероятно насыщенный пёрдеж. Волна газа такой силы ударила в лицо C00lkiddа, что его сознание мгновенно отключилось. Он пришел в себя лишь шесть часов спустя, обнаружив две новенькие швабры, торчащие из его ноздрей. Не теряя ни секунды, он вырвал их и с диким смехом, в котором слышалось и наслаждение, и ярость, ринулся на поиски. Брайт была повержена и насажена на швабру первой. Джон, видя свою неминуемую участь, взмолился: — Стой, хватит! Давай я тебе заплачу! Любые деньги! Только пощади меня и не присунуй эту швабру! — Нет! — с пеной у рта закричал C00lkidd. — Его пёрдеж был шедевром! Такое не купить ни за какие деньги мира! Он уже занес швабру, чтобы осуществить задуманное, но Джон, проявляя чудеса изворотливости, в последний миг увернулся и, выхватив из-за пояса массивную дубину, с размаху засунул ее в очко C00lkiddу. От этого каскадного воздействия все трое — Джон, Брайт и C00lkidd — рухнули на пол, потеряв сознание. Они больше не проснулись. В подвал спустился сам Джон Доу. Он бесстрастно собрал их тела, зажарил до хрустящей корочки, порубил на куски, смешал с гвоздями (которые он, видимо, принял за гостей) и выгодно продал получившийся продукт ничего не подозревавшему 1х4. А на этом всё. Я устал это писать. Время — 2 ночи.