головой об

Вероятно, в детстве Сапфира роняли — хорошенько так прикладывали головой об пол, раз сейчас, спустя несколько сотен лет в ней до сих пор появляются не самые здравые идеи и предложения. Шэдоу, честно, не знает, было ли у Блэк Сапфира детство, в принципе, или он вылез из пробирки уже таким, дурным и красивым, но ценит слугу со всеми его тараканами, пауками, бабочками и прочей живностью в голове, некоторые идеи всё же принимая к рассмотрению. Их отношения давно перешагнули границы рабочих и начали болтаться где-то у звания "деловых любовников": они не ходили на свидания, не говорили слов любви — вместо этого регулярно проводили время вместе и делили постель. Новый статус не помешал Сапфиру остаться исполнительным слугой, но, когда поручения и лживые мисии оказывались позади, ничто не останавливало его от близости с Мастером Обмана. Сапфир был инициатором: несколько лет назад весьма непрозрачно намекнул, что не против, если их отношения перейдут в горизонтальную плоскость, после череды многозначительных взглядов и фразочек, которыми они раскидывались направо и налево шутки ради. Шутка зашла слишком далеко. Шутка шла-шла и пришла, добежала, доехала, привела к постели. К горячей коже под губами, к осторожным прикосновениям на пробу, к мягким толчкам и смятым простыням. Шутка не останавливалась, растягивала границы, пробовала новое: грубость и нежность, скорость и медлительность, трезвость и алкогольное забытие. Шутка пробовала кровать, ванную, диван, душ, кресло, рабочий стол, и в конце концов перестала являться шуткой как таковой. Но вслух об этом никто, разумеется, говорить не стал. Просто на постели Сапфира появилось место для второй подушки, в кабинете Шэдоу Милка то тут, то там случайно находились чужие кольца и запонки, а шахматная доска в гостевой комнате всё чаще начала простаивать без дела, несмотря на то, что оба мужчины находились в комнате вместе. Секс был простым и приятным способом скоротать время, разделить на двоих подаренное Ведьмами бессмертие, и Шэдоу, раньше не заинтересованный в аспектах физического удовольствия, сейчас с интересом пробовал то, что предлагал ему слуга — опыта у Сапфира оказалось не в пример больше, и он делился им, не тая. Но некоторые предложения Блэк Сапфира всё же были довольно.. специфичными. И в один из дней, в один из разов, когда дел не было, а желание насладиться друг другом пересилило грех лености, он, не долго думая, сказал, что хочет "попробовать" другое обличие Шэдоу Милка — Двуликую ложь. Как у каждого из пяти Зверей, у Мастера Обмана была вторая форма — личина жестокости, грязи и греха, животная сущность, предназначенная для устрашения и запугивания врагов. Не для секса и не для любви уж точно. Поэтому слова Сапфира показались забавными настолько, что Шэдоу Милк даже не воспринял их всерьёз. — Неужели тебе стало мало обычного меня? — со смешком спросил он, расправляясь со шнуровкой на чужом корсете, — жадность это так плохо, Сапфир, тебе стоит задуматься о своём будущем! Искупление будет о-очень сложным. Поцелуи по обнажённому животу и ниже очень быстро отвлекли Сапфира от его предложения, заставили сосредоточиться на ощущениях более близких и реальных. Но, как оказалось, упорхнувшая из головы идея, даже не думала улетать навсегда, и через пару дней, стоя перед Мастером Обмана на коленях, парень озвучил ее снова. Все-таки Сапфира роняли. Возможно, он падал сам и совсем недавно, поскольку раньше с его стороны не поступало подобных предложений — форма, вызывающая у других людей лишь ужас и страх, не должна была наталкивать на мысли такого характера. — Что происходит в твоей красивой глупой голове? Должен ли я ее вскрыть, чтобы навести там порядок и выкинуть ненужный сор? — поинтересовался Шэдоу, пару раз ткнув указательным пальцем Сапфиру в лоб, — огромное чудовище будет терзать твоё тело, неужели не страшно? Судя по загоревшимся глазам радиоведущего, слова произвели на него ровно противоположный эффект. — Эта мысль вызывает во мне лишь приятный трепет, — заявил он, перехватив руку Мастера Обмана и прижав к своей щеке, — пожалуйста? Я выдержу, обещаю. Ни капли стыда во взгляде. Путь, который Сапфир прошёл от самых первых робких поцелуев до озвучивания столь необычных желаний, был очень коротким и, в конце концов, привел сюда. В момент, когда Шэдоу действительно не мог отказать чужой просьбе, не мог противостоять тёмным чарующим глазам и лукавой улыбке. Поэтому слова, что — да, хорошо, всё будет, только не сейчас и не сегодня — сорвались с языка раньше, чем он успел их осмыслить. И за согласие Сапфир отблагодарил весьма щедро, так и не поднимаясь с колен. Но память парня была слишком хорошей, собирая и фиксируя все интересные сплетни и новости с разных уголков Хлебоземья, поэтому не было и шанса, что он забудет данное обещание. И, как бы Шэдоу ни старался отсрочить момент, с каждым разом Блэк Сапфир становился всё более нетерпеливым, перестав довольствоваться "завтраками", которыми его кормили. Поэтому день "икс", "игрек" и "и краткое" настал неожиданно скоро в рамках их бессмертных жизней — можно было и не торопиться, а подождать еще десяток лет. Но, увы, Сапфир потрепал Шэдоу Милка по волосам и заперся в душе, провожаемый взглядами десятков голодных глаз, затерявшихся в тёмных локонах. Даже дверь захлопнул не особо вежливо, почти перед чужим носом, хотя до этого всегда пускал с собой — и как приятно было доводить Сапфира до оргазма одними только пальцами, откладывая собственное удовольствие на потом, растягивая его как жвачку. Только сегодня все по-другому, и Шэдоу Милк остаётся в комнате один, вынужденный размышлять, где в своей жизни он свернул не туда — раньше колонизировал города и государства, а сейчас пляшет под дудку собственного слуги. Но, что делать, если мелодия была такой приятной и так сильно полюбилась, застряла в памяти, пластинкой заела на граммофоне? У мелодии длинные ноги и изящные запястья, которые нравится сжимать в руке, вдавливая в диван. У мелодии горячая кожа и мягкие тонкие губы, которые приятно кусать между поцелуями. У мелодии хитрый взгляд и сладкие речи, патокой стекающие с языка. А еще мелодия ударилась головой и придумывает глупости. Мастер Обмана стаскивает с постели Сапфира одеяло и расстилает по полу. Следом на импровизированное ложе летит гора подушек, собранная слугами-кроликами, кажется, со всего Шпиля Теней, словно радиоведущему предстоит, по меньшей мере, зимовать здесь. Расположиться на полу — вынужденная мера. Даже крепкий каркас кровати Сапфира едва ли выдержит вес Зверя Обмана. А выдержит ли сам Блэк Сапфир — вопрос совсем иной. Дверь хлопает, и парень выходит из ванной, оставляя на полу следы стекающей с него воды. Из-под полы шёлкового халата торчат влажные взъерошенные крылья и стройные бледные ноги, за которые Шэдоу мгновенно цепляется взглядом — за тонкие лодыжки, за лёгкую поступь, за шлейф кружевной ткани, тянущейся следом. — Какая прелесть, — с легким флёром сарказма говорит Сапфир, завидев получившееся лежбище, — чувствую себя так, словно заселяюсь в новое гнездо. — О-о, рад, что ты оценил, — усмехается Шэдоу, расположившись прямо в центре, — только не начни на радостях нести яйца, птичка. Я не готов стать отцом. Слуга оказывается в его руках через считанные секунды, опустившийся на колени на мягкое одеяло, обнимает за шею, прижимаясь ближе, и Мастер Обмана кладёт ладони на его талию. Гладкий шёлк скользит под пальцами, и слабые завязки халата распускаются, открывая голую, влажную после душа кожу. — Не беспокойтесь: даже если решусь обзавестись потомством, на алименты подавать не стану. Первый поцелуй — самый сладкий. Тем более, что с последнего прошли немыслимо долгие две недели, которые Сапфир провел в делах, разбираясь с небольшими неполадками в культе и не появляясь на пороге Шпиля Теней даже на ночь. Шэдоу Милк не думал, что однажды начнёт скучать по его компании так сильно — но, стоило хотя бы раз попробовать близость на вкус, и от неё стало невозможно отказаться, а жадность лишь росла с каждым новым днём, проведённым наедине. Сапфир красуется, мягко и плавно выгибается, с каждым новым поцелуем тая в руках Мастера Обмана всё больше, словно снежная скульптура под лучами солнца. Губы касаются щек, чувствительной кожи за ушком, на секунду подцепляют тяжёлую круглую серёжку, а затем спускаются к шее, к обнажённой, медленно вздымающейся груди. Практически полное отсутствие одежды на Блэк Сапфире нравится Шэдоу, но гораздо лучше, когда её, наоборот, много — тем интереснее оказывается снимать. Стягивать с рук белые перчатки, унизанные дорогими кольцами, и атласную ленту, завязанную на шее в бант вместо привычного кружевного жабо. Пиджак, а следом и жилет с парой звенящих цепочек или тугой корсет, делающий талию уже, тоньше. Кожаный ремень, брюки, рубашку и нижнее белье — снимать эту обёртку, распаковывать парня как подарок к Новому Году, как самый лучший адвент-календарь, где наградой будет не именная ручка, а сладкий кусочек кожи или старый, еще не сошедший с прошлого раза засос. Халат сползает с плеч, ненужной деталью повисая на сгибе локтей, и Мастер Обмана забирается руками под ткань. Ладони гладят поясницу, нарочно задевают прижатые к телу крылья и спускаются ниже. Сжимают ягодицы, раздвигают в стороны, и пальцы свободно проскальзывают внутрь, заставляя Сапфира жарко выдохнуть в поцелуй. Шэдоу начинает казаться, что он передумал, в последний момент решил сделать всё по-старому, когда парень упирается лбом в его плечо, цепляется за пышные рукава циркового костюма и безропотно позволяет Мастеру Обмана двигать пальцами — медленно, получая стон за стоном. Но старый сценарий переписан, и закончить начатое не удаётся, когда Сапфир отстраняется. Хоть его взгляд и размыт возбуждением, в нём до сих пор читаются остатки былой требовательности, и Шэдоу приходится прислушаться к немой просьбе — кто, если не он, должен со всей заботой исполнять желания любимого слуги. Вторая форма Мастера Обмана — огромный чёрно-белый волк, примеряющий овечью шкуру как повседневный наряд, и сами Ведьмы едва ли знают, что привлекательного в нем нашёл Сапфир, в какой момент своей жизни он пришел к этой неожиданной мысли. Зубастая пасть опасно клацает возле самого уха парня, и он вздрагивает. Шэдоу ожидает увидеть на его лице хотя бы крошечный отпечаток испуга, но вместо этого сталкивается с абсолютным, ничем не прикрытым восхищением во взгляде. Сапфир тянет руки вверх, касается шеи, где грубая шерсть сменяется нежным овечьим воротничком, и тонкие пальцы путаются, утопают в мягких витках. — Мой Мастер так прекрасен, — с восторгом шепчет он, и острый слух не пропускает мимо ни одного звука. Нет, все-таки Сапфир не падал. Он целенаправленно бился головой обо все твёрдые поверхности Шпиля Теней. И Шэдоу не то чтобы сильно против — в конце концов, в сотрясении собственных мозгов они преуспели оба. Шэдоу Милк позволяет касаться своей шерсти, тискать и ласкать, словно он не является чудовищем, что за один укус спокойно может лишить Сапфира головы. Но парень гладит с таким энтузиазмом — едва ли не затая дыхание — что Шэдоу остаётся лишь ткнуться носом ему в ладонь, принимая поражение. Не хватает только завилять хвостом, как неразумный щенок. Блэк Сапфир постоянно делает с ним какие-то безумные вещи, не прикладывая абсолютно никаких усилий, одним своим существованием стирая всю суть Зверя. И, Ведьмы тому свидетели, придет день, когда Шэдоу попросту свернётся клубком у ног собственного слуги. Когда сам пару раз хорошенько приложится головой об стену. Холодный нос скользит по шее — в этом обличии запах Сапфира ощущается гораздо сильнее. Кожа, сладкий шампунь и остатки крепкого одеколона. Мастер Обмана не может сдержаться от того, чтобы попробовать парня на вкус, и шершавый язык оставляет на коже влажную полосу. Теперь он может обхватить талию Сапфира полностью, и пальцы с острыми когтями замыкаются в кольцо, оглаживая, оставляют неглубокие царапины на нежной коже живота и спины. Именно тогда Блэк Сапфир решает, что прелюдий — и презверий — для него вполне достаточно. Скидывает мешающийся халат, боясь, что ему достанется тоже и придётся покупать новый, и располагается на подушках удобнее, сбивая их в кучу. То терпение, что он проявил, нежничая эти короткие минуты, уже огромное чудо, но, что еще более удивительно — всё происходит молча, в хрустальной тишине. Ноги пригласительно расходятся в стороны. Использовать магию в этой форме всё же оказывается сподручнее — особенно после того, как Сапфир хихикнул на попытку Шэдоу Милка когтистыми лапами открыть флакон с маслом. Смешки стихают, стоит этим самым лапам сойтись на бёдрах, заставляя приподняться, и окончательно тонут в сдавленном стоне, который Блэк Сапфир не может сдержать, когда крупная головка входит внутрь. Несмотря на должную подготовку, размеры Шэдоу превосходят все, даже самые смелые ожидания парня, и дискомфорт вынуждает напряжённо поджать губы, сцепить пальцы на одеяле, буквально заставляя себя расслабиться вновь. Это становится проще, когда мокрый язык Мастера Обмана снова проходится по шее и груди, задевает твёрдые соски, отвлекая. Поцелуев не хватает, и Шэдоу компенсирует это той лаской, что доступна ему сейчас, вновь и вновь наслаждаясь чужой наготой, сладостью молочной кожи. А затем кусает. Игриво так, не оставляя ни малейшей ранки. Он может быть сколько угодно грубым, находясь в своей обычной форме — Сапфир едва ли попросит быть нежнее — но на этот раз с укусами приходится осторожничать. Пусть парень и бессмертен, это не отменяет того, что его тело всё также хрупко и чувствует боль. Она сменяется удовольствием совсем скоро, позволяя толчки более резкие, быстрые, и Шэдоу царапает бледные бёдра, стискивая их крепче, когда Сапфир привыкает к ощущению заполненности. Кожа покрывается красными полосами, с которых Мастер Обмана незамедлительно слизывает капли крови. Без повседневного макияжа в темных оттенках лицо Блэк Сапфира кажется непривычно хорошеньким, миловидным. Его белые ресницы дрожат, смаргивая несколько прозрачных слезинок, а тонкие губы распухли из-за того, как часто парень их прикусывает. Такой нежный, словно вовсе не этот человек декламирует на всё Хлебоземье грязные сплетни и фальсифицирует новости о древних героях. Но всё еще неясно, что творится в его голове, и Мастер Обмана, насторожившийся из-за молчания и расфокусированного взгляда, на всякий случай интересуется: — Пøрядọк? Звук его голоса, рычащий и непривычный — не человеческий — привлекает внимание Сапфира, заставляет перевести взгляд выше, чтобы встретиться глазами. Радиоведущий прикусывает губу, а его крылья эмоционально хлопают по одеялу, когда он перекладывает руку Шэдоу со своего бедра на живот. Давит чуть сильнее, позволяя почувствовать, как внутри двигается его член, как глубоко и сильно ощущается каждый толчок. А стоит немного выгнуться в спине, это становится видно даже невооружённым глазом. Жаром со щёк Сапфира можно топить печи в заснеженном королевстве Дарк Какао, когда Шэдоу Милк кладёт его ладонь на место своей и накрывает сверху. На фоне светлой кожи тёмная шерсть Зверя кажется угольной бездонной чернотой, а такая наглядная разница в размерах их рук ещё больше подталкивает к краю — и Сапфир оказывается на грани. Каждое движение члена внутри заставляет нетерпеливо двигать бёдрами от огромной чувствительности, что расходится по телу сладкими волнами, и парень не знает, куда деться от этого ощущения: иррационально от него хочется попросту исчезнуть — настолько сильным, насколько восхитительным оно кажется. До такой степени сладкая пытка, что проще её прекратить, чем вытерпеть. Сапфир не готов прекратить даже под угрозой смертной казни. Кожа горит, и ещё жарче это чувствуется в местах укусов и царапин, покрывающих её повсюду: ноги, бёдра, бока и грудь — когти и клыки Шэдоу безжалостно настигли каждую из этих частей тела, но боль теряется на фоне удовольствия, ложится на него очередным отпечатком. Тело Сапфира становится туго натянутой струной в руках Шэдоу Милка, и струна дрожит, готовая вот-вот лопнуть, оборваться, роняя последние неровные аккорды. Его свободная рука мечется туда-сюда, не находя себе места — Блэк Сапфир то хватается ею за грубую ладонь Мастера Обмана, то прикусывает себе пальцы, пытаясь хоть немного придержать рвущиеся из груди стоны, обрывки заевшего на языке слова. И, даже не обладай Шэдоу острым слухом, он бы безошибочно угадал его по тёмному тяжёлому взгляду парня, по повторяющемуся изгибу его губ. Мастер, Мастер, Мастер. И Шэдоу Милк будет ещё большим обманщиком, если скажет, что такой нуждающийся, забывшийся в удовольствии Сапфир нравится ему меньше обольстительного демона, устраивающего приватные шоу с демонстрацией себя в обычное время. Нуждающийся в словах, в тихих возбуждённых фразах, в прикосновениях, в поцелуях, в резких настойчивых движениях, до дрожи, до мольбы более искренней, чем возносят своему персональному Господу в церкви. Нуждающийся в нём, в Звере Обмана. Сапфир кончает, так и не коснувшись себя, пачкает белыми брызгами впалый живот и даже грудь, и Шэдоу, ненадолго выскользнув из тела парня, слизывает их, языком нарочно проезжаясь по чувствительному члену. Голова идет кругом от яркого оргазма, и Блэк Сапфир не сразу понимает, в какой момент времени его отрывают от пола, перевернув в руках легко, словно тряпичную куклу. Спина прижимается к мягкой шерсти, и парень оказывается сложен практически пополам, пока Шэдоу, напротив, выпрямившийся в полный рост, держит его на весу, перехватив под коленями и разведя стройные ноги в стороны. Шершавый язык скользит по влажной от пота шее, и Мастер Обмана произносит в чужой затылок, раздувая кучерявые пряди: — Прuкаҗи мне õстаӈовиτѢся. Несколько секунд слышится лишь тяжелое дыхание Сапфира, и, несмотря на то, что его молчание оказывается коротким, Шэдоу Милк успевает засомневаться, скажет ли слуга решающее "достаточно" или Зверь всё же переборщил с тем, чтобы вертеть его в лапах как фигуристку на парном катании, и ответа не будет вовсе. — Разве я волен отдавать приказы?.. — наконец говорит Сапфир, и голос у него хриплый, практически сорванный — нет и шанса, что вечерний радио-эфир для любимых слушателей состоится, — моё желание лишь в том, чтобы подчиняться Вашим. Наградой Сапфира за покорность становится укус в изгиб плеча. Напряжение, только-только отступившее во время оргазма, возвращается, нещадно бьёт с новой силой, когда член Шэдоу Милка снова оказывается внутри, и Блэк Сапфир не стонет даже — всхлипывает, скулит, до крови прикусывая собственные пальцы. Гиперчувствительность, другая поза, позволяющая толчки более глубокие под новым углом, и осознание того, что Мастер Обмана держит его в руках, словно пушинку, не прикладывая усилий — каждая мелочь имеет значение, вызывает восхищение, восторг перед Зверем, что берёт его. Крылья слабо дрожат, зажатые между двух тел, и Шэдоу чувствует их трепыхание, как чувствует жар тела парня, мягкость и хрупкость, сжатую в когтях. Член ноет от потребности войти глубже, толкнуться прямо с узлом, и всё, что останавливает от этого поступка — не остатки человеческого благоразумия, вовсе нет, а нежелание причинить боль бóльшую, чем Сапфир сможет выдержать. Чем ему понравится. Делать своей птичке плохо — не хочется. К тому же, когда по щекам птички и так текут слёзы от удовольствия на грани. Шэдоу приходится наклонить голову вниз, чтобы собрать их языком с одной стороны, после чего зубастая пасть в который раз сходится на коже, желая урвать заветный кусочек. Желая оставить как можно больше отметин о произошедшем, чтобы Сапфир запомнил — чтобы больше не просил таких глупостей, не смел ждать от Зверя Обмана ласки или нежности. Кого Шэдоу пытается обмануть? — в его "грубость" не поверил бы и слепец. И каждый жест наполнен лишь аккуратностью, знанием края, за который не стоит заходить, чтобы ненароком не навредить, не сделать неприятно. На второй раз Сапфиру требуется даже меньше времени до оргазма, словно тело забыло о необходимости восстановиться. И то, как он сжимается на члене Шэдоу Милка, как мелко вздрагивает, пропуская сладкие всхлипы сквозь стиснутые зубы, влияет и на него. Еще пары толчков хватает для того, чтобы Мастер Обмана кончил, спуская глубоко внутрь Сапфира. Когда парня возвращают на пол, на мягкое одеяло и запачканные подушки, он выглядит так, словно был потрёпан не одним волком, а целой стаей — царапины налились не только красным, но и синим, и фиолетовым цветами, а кровь на самых первых укусах успела засохнуть, образовав корочку. Волосы взлохмачены, а на щеках так и остались влажные дорожки слёз — вряд ли Блэк Сапфир захочет повторить подобный экспириенс. Шэдоу Милк опускается рядом, принимая своё прежнее человеческое обличие, и, в отличие от полностью обнажённого Сапфира, на нем всё та же одежда, что была до первого перевоплощения. Давая слуге время хотя бы немного придти в себя и восстановить дыхание, Шэдоу с лёгкой улыбкой гладит его по волосам, аккуратно прочёсывая чёрные витки на затылке, и расслабленный Сапфир наклоняет голову, подставляясь под ласку как ручная зверюшка. Немного погодя он льнёт ближе, слегка наваливаясь на Шэдоу Милка весом своего тела и заключая в объятия, и мужчине не остаётся ничего другого, кроме как на автомате приобнять в ответ, погладить по взмокшей спине, растерявшись от этого неожиданного прилива нежности. Но нежность оказывается обманчива, потому что буквально через несколько мгновений, так и не расцепляя рук, Сапфир как ни в чём не бывало жарко шепчет ему на ухо: — Повторим завтра, Мастер? И всё же, Блэк Сапфира роняли. Теперь Шэдоу уверен в этом на все сто.