Surprise

Вечер субботы начался с неловкого напряжения, витавшего в воздухе гуще дорогого парфюма. Они только что вернулись с вечеринки, где их плечи и колени постоянно соприкасались, а взгляды цеплялись друг за друга, словно крючки. Дверь в квартиру Бэкджина закрылась с глухим щелчком, и в тишине прихожей остался только звук их учащённого, горячего дыхания. Шиын прислонился к стене, чувствуя, как спина скользит по ровной поверхности. Он не мог отвести взгляд от Бэкджина, который снимал ботинки с медленной, почти театральной грацией, будто нарочно растягивая момент. Каждый жест был выверен, ленив и опасно красив. На лице его играла лёгкая тень улыбки, а в глазах плясал тот самый хитрющий огонёк — живой, дерзкий, сводящий Шиына с ума с первого дня их знакомства. – Что? — тихо спросил Бэкджин, выпрямляясь и подходя так близко, что Шиын почувствовал, как между ними дрогнул воздух, а атмосфера вокруг сгустилась. Тепло его тела ощутимо коснулось кожи, будто предупреждающий красный флаг. – Ничего, — сдавленно выдохнул Шиын. Это «ничего» повисло между ними, тяжёлое, вязкое, полное недосказанности. Бэкджин слегка склонил голову, взглядом словно раздевая его до самой сути. Его пальцы, прохладные и уверенные, скользнули по щеке Шиына, задержались у скулы. Лёгкое касание, от которого по коже побежал табун мурашек. – Врёшь, — прошептал он, уголки губ изогнулись в насмешке, и в следующую секунду он наклонился. Поцелуй оказался резким, как яркая вспышка посреди тьмы. В нём был голод, накопленный неделями, жар желания и злость от собственных границ. Шиын ответил с тем же безрассудством, сжимая пальцами кожаную куртку Бэкджина так, будто держался за единственную точку опоры. Воздух между ними стал вязким, совсем пьянящим; шампанское и мята на губах Бэкджина смешались с чем-то ещё, от чего приятно кружилась голова. Они, не разрывая поцелуя, двинулись в сторону спальни, сбрасывая на ходу одежду. Кожанка упала на пол, за ней — совсем новая рубашка Шиына. Они сплелись в полумраке комнаты, освещённой только ночным светом, бьющимся из окна. Тело Бэкджина под ладонями Шиына было тёплым, живым холстом, покрытым шёлком татуировок. Шиын губами скользил по манящим узорам на его груди, ключицах, чувствуя, как тот вздрагивает и сдавленно стонет. Бэкджин был доминантен и достаточно груб. Он перевернул Шиына на спину, прижал его запястья к матрасу, склонившись так близко, что их дыхание смешалось. Его взгляд — цепкий, прожигающий, — скользил по лицу Шиына, по дрожащим ресницам, по опухшим губам, по мягким чертам. – Ты этого хотел? — хрипло спросил он, следя за тем, как темнеют зрачки Шиына. – Да, — выдохнул тот. Единственный честный ответ, на который был способен. Когда Бэкджин отпустил его руки, чтобы стянуть с него джинсы, Шиын, словно не найдя опоры, уронил ладони ему на плечи. Кожа под пальцами была горячей, а движение нетерпеливым. Всё происходило в каком-то гулком, медленном тумане, где существовали только прикосновения, запах кожи, дрожащие вдохи и тихие, прерывистые стоны, будто из другой реальности. Бэкджин, на удивление, оказался внимательным любовником. Его пальцы, усеянные кольцами, скользили по гибкому телу, разминая, лаская, подготавливая. Каждое прикосновение было выверенным и заставляло Шиына выгибаться навстречу. Он чувствовал себя расплавленным, полностью отданным во власть другого человека. Спустя ещё пару минут мучительных подготовлений, Бэкджин расположился между его бёдер. Он небрежно провёл ладонями по их внутренней стороне, раздвигая ноги пошире. Шиын, зажмурившись, ждал привычного ощущения, но то, что последовало, заставило его глаза широко распахнуться от шока в полумраке комнаты. Это было не просто проникновение. Это был всплеск незнакомых, острых, почти болезненных ощущений. Гладкая, твёрдая, прохладная поверхность, которой там быть не должно было, коснулась самых чувствительных мест внутри него. Это было странно, ново и невероятно интенсивно. Сдавленный, обрывающийся вскрик сорвался с губ Шиына, его тело напряглось и выгнулось в тугую дугу, а пальцы впились в скомканную простыню. – Чёрт... что это? — выдохнул он, не в силах совладать с голосом. Бэкджин на мгновение замер, будто смакуя тишину между ними. В его глазах вспыхнула хитрая, опасная искорка. Он чуть наклонился, уголки губ изогнулись в медленной, уверенной улыбке. Тёплое дыхание коснулось его уха, щекоча кожу и заставляя сердце сбиться с ритма. – Сюрприз, — прошептал он, проведя языком по мочке уха, и медленно, с невероятной игривостью, повторил движение. И Шиын понял. Понял, что эта странная, новая текстура, этот металл, который скользил и давил на те точки, о которых он сам не знал, — это пирсинг. «Серьёзно?» Первые мгновения шока сменились нарастающей волной удовольствия, такого острого, что оно почти граничило с болью. Каждое движение Бэкджина теперь было не просто наполнением, а сложным, многослойным ощущением. Металл тёрся и стимулировал внутреннюю поверхность, заставляя нервные окончания взрываться фейерверками. Шиын перестал думать, теперь он мог только чувствовать. Его стоны стали громче, отчаяннее, руки цеплялись за Бэкджина, впиваясь ногтями в татуированную кожу его спины, будто пытаясь притянуть его ближе, глубже. Бэкджин, видя его положительную реакцию, ускорил ритм. Он нашёл тот самый угол, и металлический шарик снова и снова попадал точно в цель. Шиын довольно простонал, его сознание помутнело. Оргазм накатил их двоих не волной, а ударом цунами — внезапный, всепоглощающий, выворачивающий наизнанку. Мир сузился до белого шума в ушах и судорожных сокращений собственного тела. И когда волна отступила, он рухнул на матрас, обессиленный, с гулом в крови и странным, новым знанием, горящим внутри. Только что пережитый оргазм ещё гудел в крови, как отдалённый летний гром. Тела, влажные и горячие, разлепились с неохотой. Бэкджин тяжело дышал, раскинувшись на спине. Его татуированная грудь заметно вздымалась и опадала. Шиын же лежал сбоку, прижавшись виском к чужому плечу, рука бессознательно лежала на его животе. Приятная дрожь всё ещё пробегала по его коже мелкими судорогами. В голове стоял звон, смешанный с обрывками мыслей. «Секс на один раз» оказался намного интенсивнее, острее, чем Шиын ожидал. Ощущения были яркими, почти болезненными в своей новизне, но в самой глубине, в самых сокровенных мыслях, оставался странный, непривычный след — не просто память о наполнении, а что-то ещё. Татуировках Бэкджина — чернильные линии, извивавшиеся по его коже, Шиын успел разглядеть ещё тогда, в клубе, под неоновыми вспышками. Заметил пирсинги над и под бровью, тонкие кольцах в ушах, которые сейчас тускло поблёскивали в лунном свете. Но этого... этого он знать не мог. Это открытие было как удар, сбивающее дыхание. Шиын приподнялся на локтях. Его глаза, ещё затуманенные возбуждением, смотрели на Бэкджина с немым вопросом. Тот лежал с закрытыми глазами, но по лёгкому напряжению в уголках губ Шиын понял, что он не спит и чувствует на себе взгляд. – Бэкджин, — голос Шиына сорвался на хриплый шёпот. Он сглотнул. – Почему не сказал? Бэкджин медленно открыл глаза. В его взгляде не было ни удивления, ни смущения. Лишь усталая, странная нежность и та самая упрямая искра, что всегда появлялась, когда он знал что-то, чего не знали другие. Его знаменитая улыбка тронула уголки губ. Не лучезарная, а частная, даже интимная, предназначенная только для этой комнаты и только для человека перед ним. Он не стал ничего отрицать или оправдываться. Просто поднял руку и провёл тыльной стороной пальцев по щеке Шиына, смахивая светлую прядь волос. – Ну, — начал он. Его голос был низким и обволакивающим, словно бархат, дорогой парфюм или . – Мне что, прямо там нужно было сказать, что у меня пирсинг на члене? – Нет, — Шиын запнулся, чувствуя, как горит лицо. – Просто… ладно, забей. Бэкджин тихо рассмеялся. Его рука, покрытая узорами, опустилась на затылок Шиына и мягко притянула его обратно, к себе на грудь. – Если бы и сказал, то какой в этом был бы сюрприз? — прошептал он прямо в его волосы. – И потом... ты же не жаловался. Судя по тому, как ты стонал. Шиын ахнул от притворного возмущения и спрятал пылающее лицо в его шее. Но протеста не последовало. Потому что Бэкджин был прав. Это был сюрприз. Ошеломляющий, шокирующий и... невероятно возбуждающий. Память о тех странных, острых ощущениях заставляла его возбуждаться снова. Он прижимался к Бэкджину, слушая, как успокаивается его сердцебиение.