нуждаюсь

– кацуки, ты сейчас один, где изуку? – раздался меланхоличный, но с ноткой волнения голос матери бакуго из динамика телефона. – десять, мать его, вечера. какого черта ты мне звонишь? – вопил на мать беловолосый мальчишка, который, казалось бы, уже собирался ложиться спать, но шумные одноклассники со своей недоделанной вечеринкой в честь дня благодарения не давали ему этого сделать. – бакуго кацуки, ответь на мой вопрос. ты сейчас с изуку? – уже более злобно повторила женщина, явно не в восторге от хамского поведения сынульки. – откуда мне знать, где он шляется? я не его нянька. он, наверное, веселится с другими такими же тупыми задротами в гостиной, – с даже легким призрением произнес кацуки прямо в динамик, ну, чтобы точно услышала. – у инко остановилось сердце. – сглотнув вязкую слюну, скопившуюся во рту, женщина продолжила, – послезавтра похороны, и я бы хотела, чтобы ты как можно мягче рассказал об этом изуку. ваши билеты завтра отправлю по почте. – томно выдохнув, она посмотрела на телефон и вслушалась в гудок. бакуго сбросил трубку, и послышалось тихое пиликанье.

***

скрипнула дверь, кацуки вышел на балкон и закурил. курил он редко, только в стрессовых ситуациях, чтобы кое-как собрать себя и свои мысли, которые не давали ему покоя, в кучу. он упёрся руками в перила и одной из них провел по волосам. на улице было уже прохладнее, чем днём, а он был одет совсем по-домашнему: черная растянутая футболка с принтом черепа, клетчатые серо-бордовые пижамные штаны и мягкие желтые тапочки с лицом всемогущего, которые, кстати говоря, подарил ему мидория на его 14-й день рождения. но сейчас мальчишку волновало только то, как он будет рассказывать о смерти тетушки инко её сыну. тётя инко всегда с добротой и уважением относилась к бакуго, поэтому он её тоже любил, и эта новость даже его сбила с толку. кацуки всегда ненавидел смерть, она забирала людей вот так просто, ни за что, и к тому же не давала второго шанса. в такие моменты казалось, что мир поистине жесток, а люди в нем просто подвешенные куклы на нитках: оторвешь одну – порвётся всё остальное. и так всегда и со всем и всеми. выкидывая пятый окурок на землю, бакуго всё-таки нашел в себе силы прочистить горло, взяться за голову и наконец подумать, как ему сообщить деку об этом. написать? позвонить? – нет, каччан не настолько монстр, хоть и не питал особой любви к изуку, но за 2 года в юэй он значительно повзрослел и даже в какой-то момент перестал так сильно издеваться над другом детства, который, в свою очередь, наоборот начал больше к нему липнуть, но что уж поделаешь, верно?

***

мидория изуку – жизнерадостный и поистине хороший юноша, безумно любил своих друзей и в первую очередь свою маму. она всегда его поддерживала, давала советы, верила в него даже после того, как врач вынес ему будто бы приговор –«беспричудный». но даже несмотря на всё это, женщина, самая сильная и самая добрая, которую он когда-либо встречал в своей жизни, верила в него, искренне верила. и он её не подвел:поступил в школу для героев юэй, нашел новых верных и хороших друзей, которые всегда его поддержат и не отвернутся в трудную минуту, так что инко могла не переживать за благополучие сына, но материнское сердце – не простая и до невозможности сложная штука, которая может однажды не выдержать. как собственно и случилось с мамой мидории.

***

кучерявый сидел на краю дивана и наблюдал за друзьями, которые, казалось, отрывались от души, хохотали и шутили. вроде бы день благодарения – это же такой праздник, но сообщение, которое получил деку, заставило его сию же секунду стушеваться и сделать пару резких выдохов. ㅤㅤ» +2 новых сообщения от пользователя: каччан:3 –эй, деку, дуй ко мне в комнату. –это срочно. такие, казалось бы, безобидные сообщения не должны были вызывать тревогу или заставлять занервничать, но сам факт того, что сам каччан написал ему с таким приглашением, да еще и что-то срочное случилось, – был очень странным. пока другие одноклассники веселились, изуку тихонько юркнул за двери лифта и поехал на 2-й этаж общежития юэй. перед входом в комнату бакуго он замялся и простоял там до тех пор, пока кацуки не надоело видеть, как тень за его дверью переминается с ноги на ногу. открыв дверь, лицо каччана было абсолютно непроницаемым, настолько, что мидория в жизни бы не догадался, что же его друг детства хочет сообщить ему и какой им предстоит разговор. не сказав ни слова, кацуки направился на открытый балкон, встал сбоку и снова закурил, а другую сигарету поставил рядом с собой, предназначенную для изуку, – это было эдаким приглашением. мидория легким шагом прошел на балкон и встал недалеко от кацуки,не притронувшись к сигарете, и стал выжидать дальнейших действий блондина. молчание между ними затянулось, и мидория раскололся, чтобы хоть как-то начать этот разговор, якобы невзначай спросил у юноши напротив, который уже почти всю пачку скурил: –не знал, что ты куришь. – изуку пару раз моргнул и, не увидев реакции на лице друга детства, обернулся и снова начал смотреть вдаль. – ты хотел что-то мне рассказать, каччан. наконец-то бакуго отлепился от пачки сигарет и повернулся лицом к стоящему напротив деку, который, сгорбившись, скрестил руки на уровне груди и опирался на поручни балкона. и главное смотрел прямо в душу своими до боли изумрудными глазами, будто пытался из дыру,которую он вероятнее всего уже давным давно прожёг в макушке кацуки, вытащить ответ на свой, казалось бы, логичный вопрос. но бакуго мялся, ему было не то чтобы страшно за то, как отреагирует на это изуку, ему было страшно произносить сами слова в слух. они резали его горло, пробирались под футболку в самое сердце, и так больно бились там, что казалось скоро всё выйдет наружу. сделав вдох через нос и выдох через рот, кацуки всё-таки смог выдавить из себя те пару слов, которые терзали его горло и стимулировали рвотные позывы. –завтра едем домой, инко умерла, изу... – бакуго шумно вдыхал ноздрями воздух, – ...ку. – сразу же после сказанного, слегка опустив голову, чтобы не видеть лица мидории. он оставил для себя вид из под опущенных ресниц, ну, на всякий случай, чтобы мидория вдруг не выпрыгнул с балкона.

***

в эту же секунду сердце деку пропустило сквозь себя сразу двойной удар, да такой, что, казалось, оно разорвалось в щепки и ремонту не подлежит. из него будто вышел весь воздух за раз, будто пуля прошла сквозь его тело. было ощущение,что его сейчас либо стошнит прямо на кацуки от шока, либо бетон на балконе бакуго пустит трещину прямо под ним, и он свалится на землю и переломает себе все косточки, а после его сердце остановится в унисон с его мыслями. он резко крутанулся и отодвинулся от перил, устремив свой взор на стоящего напротив кацуки, который смотрел ему, казалось, в самую душу, и что-то такое виднелось в его глазах, что даже изуку не смог разглядеть. то ли сочувствие, то ли понимание, а может, и то и другое, но ни одно вообще не в стиле бакуго, так думалось мидории, пока у самого слезы по щекам текли ручьём. он держался за поручень и всё также сквозь пелену перед глазами смотрел на бакуго,а у того руки по швам и вид настолько виноватый(?), что изуку даже захотелось засмеяться в моменте. пару минут они стояли так, и тишину между ними прерывали прерывистые громкие шмыганья носом и еле слышные всхлипы деку. он присел на корточки,всё ещё держась за холодные железные прутья на балконе, чтобы не упасть на пол, и глянул на ночную улицу из-под прикрытых мокрых от слез ресниц. на дворе было темно, сколько вообще прошло времени? час, два, три? сколько еще пройдёт времени? он не мог ничего сказать кацуки, ведь всё это время к его горлу подкрадывался большой ком колючек, от которого казалось, сейчас вырвет.

***

кацуки стоял почти что с изумлённым видом, смотря на страдания друга детства, утрата близкого человека – это всегда большой удар по психике, особенно если ты не успел попрощаться с ним перед уходом. бакуго это прекрасно понимал, а ещё он помнил то, что мидория до безумия эмоциональный и мягкий по натуре, поэтому для него это ощущается в тысячи раз больнее, да кацуки состояние готов поставить на то, что прямо сейчас изуку винит себя в смерти матери и разрывается на мелкие кусочки прямо на его глазах. кацуки стоял столбом, наблюдая, как деку проходит все стадии принятия, и как того начинает потряхивать, то ли от холода, то ли от страха и горя. как по веснушчатым щекам скатываются первые слезинки и как он опускается на холодную плитку, держась за поручень. бакуго всё ещё стоит и бездействует, но что ему сделать, мать вашу? обнять, пожалеть, молча уйти? какого черта он должен что-то сделать. прошло уже слишком много времени, обстановка становилась всё более напряжённой, и это напряжение подстёгивает кучерявый мальчик, который, сгорбившись, сидит на плитке балкона бакуго кацуки и тихо рыдает, пока его макушку обдувает ветер.