нуждаюсь

изуку мидория просыпается от холода и очень, очень раздражённого голоса сверху, который точно принадлежал кацуки. – вставай, круглолицая, меня уже порядком затрахала с утра, – вопил во всю глотку блондин, наблюдая, как деку раздупляется. – иди покажись ей сам, иначе я взорву её вместе с общежитием. – бакуго присел на край кровати возле деку, расставив ноги в стороны и сгорбившись, упершись локтями. он явно был на взводе, подумалось мидории, прежде чем воспоминания со вчерашнего разговора нахлынули с новой волной. у брюнета перед глазами опять всё поплыло на пару секунд. – сколько времени? – сонным голосом, протирая глаза, спрашивает изуку, садясь возле бакуго, и замечает, что тот всё ещё одет во вчерашнюю, уже помятую после сна, одежду. – мне нужно в душ и собрать чемодан... – успеешь ещё, только полдевятого. – бакуго наблюдал за тем, как мидория раздуплился и быстрым шагом направился в сторону ванной, попутно стягивая с себя мятую футболку. – эй, задрот, ты забылся, – кацуки почти прорвало на смех, ведь наблюдать за тем, как черт возьми сам изуку мидория – человек, которого он терпеть не мог все эти годы – самым уверенным шагом идет мыться в его ванную. деку обернулся и посмотрел в глаза бакуго, с усердным видом пытаясь найти в них ответ на вопрос. он завис на пару секунд, и ему даже близко не пришло в голову, что он всё ещё находится не в своей комнате. осознание ударило его по затылку слишком внезапно. – идиот, ты не в своей комнате, – насмешливо проговорил кацуки, стоя напротив мидории, который, кажется, сейчас переваривает самую сложную загадку вселенной. – ох, черт, действительно... – деку резко отмер, и о боже – наконец-то дошло, подумал про себя блондин. изуку снова натянул на себя футболку и быстро распрощался с бакуго через плечо, выходя из самой комнаты. на пороге ждала урарака. завидев помятого изуку, она ещё больше забеспокоилась и сразу начала задавать все возможные вопросы, которыми до этого времени заваливала кацуки. мидория старался отвечать на всё быстро, кратко и вежливо, чтобы поскорее смыться в душ, но оставлять подругу в незнании и обиде тоже не хотелось.

***

урарака и киришима от всей души сжимали деку в медвежьих объятиях и лепетали слова поддержки, пока бакуго смиренно – что совсем ему не свойственно – стоял у входа с небольшими чемоданами с их вещами. поездка планировалась на дня 2–3, но на всякий случай они набрали вещей на подольше. – спасибо вам огромное, я ценю вашу поддержку, – со слегка приподнятыми уголками губ изуку пытался сделать максимально нежный взгляд, чтобы друзья лишний раз не беспокоились о нём в отъезде. – поезд через полтора часа, – выкрикнул бакуго, умело делая вид, что собирается смыться без изуку. – бегу, каччан! – напоследок мидория ещё раз приобнял всех и наконец-то отправился вслед за «уходящим» кацуки. выйдя на улицу, изуку почувствовал отчётливое желание спрыгнуть с 9-го этажа. само осознание того, что он едет в гости к маме без цели просто навестить её – сжирало его изнутри. это чувство было отвратительным. всё произошло настолько быстро, и у него даже не было времени, чтобы всё хорошенько осмыслить и подумать, что ему делать дальше. женщина, которая была для него всем, больше нет. скоро она окажется под землёй, он увидит, как её гроб помещают в огромную яму, а позже – как её закапывают и ставят памятник. чёрт побери, даже будучи героем, это грядущее будущее показалось ему настоящей пыткой, которую он не сможет пережить. в этот день закопают не только инко. поезд, на котором они должны были ехать домой, наконец-то двинулся. атмосфера была гнетущей, впрочем как и последние два дня. изуку сидел возле окна и смотрел лишь на кроны деревьев, которые сливались в одно целое в темноте. бакуго сидел рядом и читал какой-то клишированный комикс про героев и, кажется, ни о чём не беспокоился. но это наоборот было хорошо – после утреннего допроса от урараки, деку бы не пережил ещё один такой же от кацуки. ему не хотелось спать. ему не хотелось есть. ему вообще ничего не хотелось в целом – и думать в том числе. – задрот, эй, ты слышишь? – бакуго начал громко щёлкать искрами перед лицом изуку, который полностью ушёл в свои мысли. – деку, блять! – кацуки щёлкнул ему прям под ухом, и, кажется, после этого мидория наконец-то обратил на него внимание, прижимая руки к заболевшему от взрыва уху. – ай, что ты творишь? – изуку гневно зыркнул на бакуго из-под лобья, показывая всем своим видом, что не желает продолжать разговор. – пытаюсь вернуть тебя на землю, идиот, – кацуки не удивился такой реакции «друга» и просто тихо фыркнул. – мы почти приехали, – буркнул напоследок и вновь уткнулся в книгу, делая максимально увлечённый вид. мидория тихо вздохнул и снова отвернулся к окну, подпирая щеку рукой. на улице было довольно похмуро, и вся эта атмосфера ещё сильнее давила на него. в голове изуку крутились самые ужасные мысли, но кое-что не давало ему покоя ещё со вчерашнего дня: почему инко ничего не рассказала о проблемах с сердцем ему? она ведь понимала всю серьёзность ситуации, чего она этим добилась? изуку винил себя за то, что не заметил, не спросил, не догадался вовремя. он бы смог ей помочь – правда. но уже слишком поздно. он не представлял, что с ним будет, когда он придёт на порог своего дома, в котором вырос и где остались все самые тёплые воспоминания с мамой. как она учила его писать и читать, готовить, убирать и всё остальное. ему хотелось вновь ощутить её тёплые и крепкие объятия как в детстве, чтобы она погладила его по голове, чтобы позвала ласково по имени и посмотрела своими любящими глазами. всего один раз, напоследок. по щеке начала скатываться тонкая слеза. ещё чуть-чуть – и изуку разрыдался бы прямо в поезде, но самообладание пересилило. ещё не время лить слёзы, тем более пока рядом сидит кацуки бакуго, и судя по его виду – книга была мега интересная, поэтому мидории не хотелось лишний раз отвлекать его. ещё и разозлится, не дай бог.

***

– страшно тебе? – невзначай кидает бакуго через плечо мидории, пока тот ждёт, когда блондин достанет чемодан с верхней полки. – до безумия, – нервно бормочет брюнет, стоя за его спиной и копошась. – я боюсь возвращаться домой, зная, что меня больше никто не встретит там, – на одном дыхании выдал изуку. то ли вопрос, то ли утверждение – слова мидории задели и подстегнули внутреннюю тревогу кацуки по поводу дальнейших событий. бакуго обернулся к нему, поставив свой чемодан на пол, заглянул в глаза стоящему напротив. он не знал, что ему вообще делать в таких ситуациях. сочувствовать кому-то – не его конёк, тем более, если это деку. ведь всё время до этого они были не в самых нормальных отношениях, и кацуки отлично это понимал. тем не менее его руки сами потянулись к брюнету и заключили его в кольцо, которое больше было похоже на удушающий захват, чем на дружеские объятия, но по реакции изуку было видно, что он не против, даже если его обнимает бакуго. ему стало гораздо спокойнее в этих нелепых, но чувственных объятиях. блондин определённо не был наделён особой эмпатией, но этот жест смог показать и сказать всё, что сам кацуки не смог бы выдавить из себя. изуку не рисковал своей жизнью, поэтому лишь немного стиснул плечи бакуго, а услышав, как загудел поезд, сразу же отстранился, но напоследок добавил короткое: – спасибо. мне лучше. выйдя из поезда, в лицо ударил лёгкий ветер, и изуку наконец-то смог выдохнуть. впереди их ждала ещё недолгая дорога к дому кацуки на такси, а потом самое страшное — встреча с родителями бакуго. после по плану у мидории было пойти к себе домой. спать он там вряд ли сможет, его просто сожрут его нагнетающие мысли и воспоминания о детстве в родных стенах. но он хотя бы сможет побыть немного наедине с собой. со вчерашнего дня бакуго оставлял изуку одного максимум на полчаса, когда тот собирал свой чемодан – и всё. была ли это забота – известно лишь одному кацуки. в любом случае он никогда бы не признал этого.

***

родители кацуки были милейшими людьми. мицуки бакуго любила мидорию, кажется, даже больше, чем собственного сына. когда двое парней зашли внутрь дома, беловолосая сразу накинулась на изуку с широкими объятиями и молчаливой поддержкой. отец бакуго взъерошил волосы сына и тоже слегка притянул его к себе, спрашивая об их самочувствии. время близилось к вечеру, поэтому изуку решился всё-таки навестить дом. он не планировал брать ещё кого-то с собой, рассчитывая на то, что блондин даже не обратит внимания на пропажу. но всё вышло ровно наоборот, и кацуки, конечно же, увязался за брюнетом под предлогом, что его родители будут сильно беспокоиться. мидория выдохнул, смирившись со своей дальнейшей судьбой, и пошёл собираться: накинул лёгкую ветровку, в которой ехал сюда, лёгкие ботинки и джинсы. бакуго был одет в свои спортивные штаны и взял наверх какое-то старое худи, которое изуку раньше на нём не видел, но решил не зацикливаться на этом и направился к выходу, пока бакуго пошёл сообщить об их недолгом отсутствии.

***

приближаться к дому было страшно. заходить было ещё страшнее. у брюнета было ощущение, что его будто пригвоздили к земле. его будто бы парализовало от страха. стоящий сзади бакуго наблюдал за этим и в моменте выпалил: – если будешь так стоять, то я пойду первым. – он переместился с места на место и уже стоял напротив изуку, чтобы тот видел его хмурое выражение лица. мидория колебался — это было видно: он нервно переминался с ноги на ногу, мял свои руки и слегка кусал нижнюю губу. кацуки бы тоже боялся зайти внутрь, будь он на месте деку. он не мог читать мысли, поэтому просто дёрнул за ручку и ещё раз глянул на изуку, проверяя, не сбежал ли тот. брюнет вошёл в дом, и воспоминания вспыхнули у него в голове начиная потихоньку душить. бакуго зашёл следом и плотно закрыл дверь. – мы можем в любой момент уйти, слышишь? – вполголоса выдавил блондин и сразу повернулся к окну с хмурым видом. – нет, я... мне надо забрать кое-какие вещи из комнаты. подождёшь здесь? – глазами, наполненными надеждой, проговорил брюнет, наблюдая за реакцией кацуки. получив одобрительный кивок, тот сразу рванул на второй этаж, оставляя бакуго наедине со своими мыслями. блондин не собирался ничего здесь трогать, но он не раз бывал здесь, и не раз они с деку в детстве зависали на этой кухне, играя в настолки и устраивая концерты для родителей. а сейчас она пустовала. голова бакуго просто взрывалась от ностальгии. он сожалел о том, что не смог удержать то, что у них было, и не сделал всего, что они могли бы ещё когда-нибудь сделать вместе. заметив небольшую фотографию с двумя маленькими детьми в рамочке, его сердце чуть не разошлось по швам. эту фотографию, видимо, сделала инко, но сам факт, что изуку позволил оставить её — убивал. бакуго почувствовал себя настоящим чудовищем. но он по-другому не умел — слишком привык к своему угрюмому и дерзкому «монстру», который никого не подпускал к себе ближе, чем на расстояние вытянутой руки. но ему вновь захотелось дружить с изуку. снова хотелось играть с ним, как в детстве, в эти глупые настолки, которые ему так нравились. и это чувство было для него чем-то новым, но таким родным, будто оно всегда таилось у него где-то под сердцем. вернувшись спустя примерно двадцать минут, изуку увидел, как бакуго очень внимательно разглядывает какую-то вещь, и вид у него был максимально хмурый. подойдя ближе, мидория увидел в руках кацуки их старую фотографию, сделанную его мамой. он улыбнулся этому и слегка потряс блондина за предплечье, возвращая в реальность. они успели вернуться назад до заката, поэтому, зайдя в дом, бакуго сразу же рванул на кухню, а изуку отправил в свою комнату переодеваться и ждать, пока он позовёт. спустя чуть больше 30 минут кацуки вернулся в комнату с двумя тарелками кацудона. парни уселись напротив телевизора на полу и молча ели. никому не хотелось нарушать такую домашнюю и родную атмосферу. они смотрели какой-то старый выпуск новостей про всемогущего, когда тот ещё не был учителем в юэй. мидория даже слегка прослезился — время летело слишком быстро, и он явно не поспевает за ним. но сидя в этой комнате спустя столько лет вместе с её владельцем, глядя новости, было спокойно и уютно. поэтому брюнет решил оставить свои мысли на задний план, чтобы они раньше времени не съели его.

***

настроение деку с утра было испорчено, когда он вспомнил, что сегодня за день. а именно — сегодня настал тот самый день, когда он должен похоронить самую большую часть своей жизни и детства. атмосфера была настолько ужасной и страшной, что ему всерьёз захотелось наложить на себя руки, наплевав на всё и всех. изуку не представлял своей жизни без мамы. мидории не хотелось даже думать о таком. самое ценное, что было в его жизни — это мама. но и её у него отобрали. таким жестоким способом. единственное, что мучало изуку, когда они уже ехали на кладбище — это надежда на то, что инко не мучилась, когда умирала одна, в кромешном одиночестве. дорога на кладбище была недолгой, но с каждым километром сердце изуку сдавливало сильнее обычного. голова кружилась, чувство вины усиливалось. он старался смотреть куда угодно, только чтобы не видеть своих подрагивающих рук. бакуго был особенно молчалив, пока они ехали. ни слова не проронил до самого кладбища, а когда они дошли, только и выплюнул что-то по типу слов поддержки — но вышло, как всегда, не очень. поэтому позже он ограничился коротким: – мне жаль. и направился вверх по тропинке к яме. собралось немного народу – только самые близкие родственники мидории и бакуго. пока священник читал свою речь, изуку даже не мог пошевелиться. он не слышал ни слова. последнее, что он помнит — это то, как кацуки закрывает ему обзор своим телом и обнимает. кажется, он тогда плакал, потому что после того, как бакуго отошел, на его чёрной рубашке остался мокрый след. благодаря этому действию изуку не видел, как закапывают гроб — и был искренне благодарен бакуго за это, потому что он бы не выдержал этого зрелища. ему казалось, что это всё — сон. глупая шутка. что сейчас они все вместе приедут к нему домой, и на пороге их радушно встретит инко, а из кухни будет доноситься аппетитный аромат только что приготовленной еды. но этого не случилось. ничего не случилось. мама никогда больше не притянет его в свои крепкие объятия. ему придётся как-то дальше учиться и заканчивать юэй в одиночестве. да, у него есть бакуго и другие друзья, но он хотел, чтобы именно мама увидела, как он станет про-героем. чтобы она плакала вместе с мамой бакуго на их выпускном. но ничего из этого не сбудется никогда