На десерт рвота с Heineken

Очень шумно. Везде воняет горькими парами от многочисленных компашек, сбившихся в мелкие группки, раскуривающих что-то в самодельных бонгах. Хлюпающие звуки заполнили гостиную и кухню, и находиться там было практически невозможно, если ты не угашен в ноль. Диляра с Самирой сидели в ванной, обсуждая пространные вещи. Нить разговора давно была потеряна, если бы это была переписка, то она бы выглядела как бессмысленный набор сбившихся букв. Повисло молчание. Диляра успела попробовать многое, что хранилось в кухонных шкафчиках хозяина этой квартиры-притона. Самира, в свою очередь, сегодня решила остановиться на одной закрутке.  Пустой взгляд Диляры прошивал, невозможно было поверить, что за ним была хоть одна нормальная мысль. — Самир… Как забить гуся? Он же такой цепкий, нахуй, а ты, в деревне вроде вы.. выросла. — кажется, это единственная светлая мысль, что смогла посетить ее голову. — Хуй знает. У нас никогда не было гусей. Знаю только, как лошадь забивают… Неприятно. — Самира – полноправно единственный участник этой беседы. Это не у нее сейчас зрение расплывается в кашу, а мозги в теплое, розовое пюре. — Мою любимую лошадку прямо у меня на глазах забили, Чайку, в третьем классе. — она тяжело вздохнула, пытаясь проглотить большой ком в горле. Диляра ничего не слушала (да и не слышала) все это время. Кажется, будто прямо сейчас у нее из уголка губ потечет вязкая слюна цвета прокуренного плафона, который когда-то был белым. В принципе она выглядит так, будто пребывает то-ли в лимбе, то-ли в нирване. Веки каждый раз почти смыкаются, но в последний момент начинают дергаться и приходить в исходное положение, челюсть непонятно напряжена и свисает, обнажая ряд желтых, потрескавшихся зубов. Непонятно, когда она в последний раз мылась, корни длинных черных волос уже засалились, а от тела и изо рта исходил знакомый аммиачный запах. — Бляя… Самир- — Диляру качнуло, и сидя на бортике ванной, она начала падать назад. Самира подскочила с убитой стиральной машинки без дверцы, но не успела ее подхватить. Диляра несильно ударилась головой о плитку на стене. Никакой реакции от организма не последовало, только шершавый серый язык бесцельно ползал во рту. Наверное, она пыталась что-то сказать, но просто не могла сформировать звуки в слова. — Бля, Диляр, пошли, А. — Самира пыталась вытащить ее хрупкое тело из коричневой ванной, что удалось ей очень даже легко (40 килограммов – не самая тяжелая ноша). Закинула руку Диляры себе через плечо и понесла их в одну из свободных комнат, где можно принять какое-нибудь горизонтальное положение. В этот момент ей ничего не движело, разве что тугая головная боль и головокружение. За примерно 5 метров от ванной до ближайшей комнаты, она несколько раз чуть не свалилась, запутавшись в ногах, чуть не унеся с собой Диляру. Наконец, обогнув все шприцы и удачно приземлившись на матрас, Самира схватилась за голову. Все вокруг просто плавало, а лицо Диляры превратилось в смутное нечто. Посреди всей этой карусели виднеется силуэт той, с бутылкой в руках. Самира начала отключаться еще как только смогла расслабить тело и уставиться в потолок, и она уже была на полпути к такому желанному сну, как вдруг на нее сваливается тело, а рядом звякает та самая бутылка. — Слезай. В ответ послышалось невнятное мычание, что-то похожее на «сука, заебала». На одежде уже чувствовалась та самая слюна из Диляриного рта, которую теперь и представлять не надо. Обмякшие руки начали пытаться стянуть с нее джинсы, но никак не удавалось справиться с пуговицей. — Не надо, уйди — Ты хочешь, ты мне все рассказала. Ч.. Блять… — все тело Диляры затвердело, стало понятно, что содержимое ее желудка хочет вырваться наружу. Спустя пару попыток этого так и не произошло, и Самира устало смахнула пот со лба, который выступил в ожидании худшего. — Блять, я тебе говорю, уйди, ты вмазанная, блять. Убери нахуй свои культяпки! — Щас запоешь. Пуговица со звоном отлетела куда-то в стену. Минус джинсы. Самира не может сориентироваться в пространстве. "Чтоб в последний раз я с ней куда-то пришла" — последняя внятная мысль. Диляра тянется назад за потерянной бутылкой. Кажется, Heineken. Секунда, и с нее слетают джинсы. Диляра берет Самиру за бедра и с силой прижимает к стенке. "Откуда столько силы в только что еле движущемся дистрофичном теле?" В правой руке пустая бутылка, в левой удобно расположилась шея Самиры. — Сука. Не помогла ты мне, не поймала. Счас будешь отвечать. — фраза вышла смазанной изо рта Диляры, но Самира уже все поняла. Горло сдавила так, что даже писк через него не проходит, надавила прям на связки. Диляра, орудуя бутылочным горлышком отодвигает нижнее белье Самиры и врывается в гости без приглашения. От нее доносятся только высокие хрипы. Губами она пытается что-то произнести, но выглядит это так, будто она за стеклом в полной звукоизоляции. Ноль контакта с внешним миром. Неаккуратные толчки без ритма, Самира всеми оставшимися силами пытается оттолкнуть ее, но та только сильнее напирает и начинает двигаться агрессивнее. По щекам две черные дорожки из смывшейся туши, губы в слюнях, а другие губы замучены и в крови. У Самиры темнеет в глазах, "Пиздец, пиздец, пиздец". Если так дальше продолжится, она ее просто убьет, задушит. Все силы она направила на свою руку, которой обхватила левую Дилярину. То она пытается ее отодвинуть, пропустить в легкие хоть грамм воздуха, то просто неприятно впиваться ногтями, чтобы той стало больно. Видимо, остановилась она только потому, что уже наигралась, стало скучно. Диляра ослабила хватку и Самира принялась жадно хватать ртом воздух, чуть не задохнувшись в своей же слюне и соплях. В носу звенел запах железа и приближающейся рвоты.