грех на каблуках

      чёртов выпендрёжник.       единственное, о чём мог думать хонджун — сонхва, который должен был вот-вот появиться в офисе.       сео. непревзойдённый руководитель. греховно-красивое, пафосное создание…       хонджун ненавидел день, когда увидел его впервые.       он спокойно работал себе секретарём, был на своём месте, ценим и любим директором, но ровно до того момента, пока тот не сказал об уходе.       когда персона гендиректора сменилась, какие-то шестерёнки в мозгу хонджуна задымились и замкнули.       с самой первой встречи их отношения были, мягко говоря, напряжёнными: хонджун сначала не хотел видеть за «обложкой» факт того, что сонхва действительно соответствует занимаемой должности, а тот, в свою очередь, был уверен, что ему не нужен помощник.       «срабатывались» они со скандалами, руганью и попытками доказать друг другу свою правоту.       когда градус отношений изменился — непонятно ни одному из них.       сонхва обескураживал. стилем, манерой держаться, харизмой, поведением, речью.       власть, эрудированность, знание своего дела… вообще не вязались с внешностью.       он был грехом во плоти.       и клал на мнение окружающих, потому что знал — он лучший в своём деле, и может позволить себе что угодно.       а хонджун был бесконечно слаб перед ним.       цок-цок-цок-цок-цок…       нарочито медленно звук каблуков разносился по пустой в это время приёмной.       хонджун, казалось, прошёл все стадии принятия и мог контролировать свои реакции на перформансы своего начальника, но нет. сонхва продолжал срывать с его сдержанности все замки.       — господин ким, я к вам обращаюсь… хонджун!       окрик заставил последнего «разлипнуть» от созерцания шёлковой бордовой рубашки, заправленной в преступно узкие брюки с высокой талией. и от блядских каблуков.       — прошу прощения, ваш кофе будет через минуту, отчёт на столе.       — господин ким, будьте впредь сдержаннее в своих выражениях. встречать начальника возгласом «охуеть» как минимум невежливо: либо договаривайте «охуеть, как красиво, позвольте всё это снять к чёртовой матери и разложить вас на столе», либо… а, впрочем, без выбора.       шёпот, что обжёг, казалось бы, все внутренности насквозь, прекратился, рука, что сжимала галстук, мягко его поправила, а глаза говорящего опасно сверкнули напоследок, скрываясь за дверью директорского кабинета.       хонджун рвано выдохнул и с кристальной ясностью осознал, что из него начинают вить самую прочную в его жизни верёвку…       собрав себя в кулак, стряхнув накатившее за секунду возбуждение, он сделал кофе, чёрный, сладкий… ещё раз мысленно отхлестал себя по щекам — грешно желать последовать просьбе своего директора буквально через минуту после того, как за ним закрылась дверь.       сонхва начал свою игру по соблазнению секретаря давно. только вот секретарь ему попался… кремень. знающий свою работу, умный, изворотливый. он больше его правая рука чем помощник, да и кофе утром, скорее, блажь для них обоих, чем его прямая обязанность.       часть игры…       хонджун идиотом не был, ощутимую симпатию сонхва очень сложно игнорировать.       он видел своего начальника в нереальном количестве вариаций: в эпатажных образах, на деловых переговорах, растрёпанным и болеющим, снедаемым возбуждением и желанием.       и это был единственный раз, когда хонджун поддался на его провокацию… неделей ранее       они завершили громкий проект, и вечеринка по случаю победы над конкурентами была грандиозной: отмечали ярко, весело и с размахом. сонхва впахивал как проклятый. и теперь отдыхал как одержимый.       — мой милый, прекрасный секретарь ким, а пойдём со мной… — абсолютно пьяный директор уже тащил единственного адекватного хонджуна, который боковым зрением успел заметить финансового директора сона и главного айтишника чона, что пытались напоить прямо из бутылки главного маркетолога.       чхве не то чтобы сильно сопротивлялся, но хонджун знал, что это закончится тем, что он кого-то трахнет прямо в уборной… и этот кто-то уже прорывался туда сквозь толпу.       — уён, сладкий, забери своего милого парня у башен-близнецов, он уже готов на всё, и боюсь, ты можешь не успеть… — мурлыкающий, пьяный сонхва пробирал до самых костей, но на его реплику уён только ухмыльнулся и продолжил свой путь.       хонджун перехватил инициативу в свои руки, когда подхватил заплетающегося в ногах сонхва на руки, благо до парковки оставалось совсем немного.       — ммм… джун, неужели… мне нужно было напиться? ради такого я готов быть пьяным хоть каждый день. — сонхва мурчал прямо в ухо, по песчинкам разрушая хонджуна до самого основания.       — вы пьяны, господин пак, сейчас я доставлю вас домой. — «а потом поеду к себе и выдрочу весь мозг в душе» — и завтра, на свежую голову, вы пожалеете о своих словах.       хонджун, да ты сама невозмутимость.       только держись и не забывай, что желание трахнуть своего начальника, даже если он сам явно не против — это непрофессионально.       он сгрузил сонхва на заднее сидение машины, но попытка отстраниться ни к чему не привела: он успел только вдохнуть поглубже, когда сонхва притянул его к себе, целуя в открытые от удивления губы.       пьяно, пошло, громко. именно так звучал пак в салоне огромного внедорожника, пока ким вжимал его в кожаное сидение и в себя, оставляя отметины на шее, груди, ключицах.       минутная слабость.       — это лучшее завершение вечера…       стон сонхва привел кима в чувство, и тот отстранился, зло и возбужденно сверкая глазами… не забыв пристегнуть сонхва прямо так, лежащего и жаждущего.       — эй! твою мать, хонджун! да прекрати ломать комедию!       — господин пак, заткнитесь, пожалуйста! — хонджун натурально зарычал назад, вторя рыку мотора, с которым джип сорвался в темноту за считанные секунды…       пока они ехали, сонхва, будучи в стельку пьяным, не смог сам отстегнуться, но упорно продолжал обещать свалить хонджуну на голову все кары небесные, если он его не отстегнёт и не трахнет. скулил, возмущался, снова ругался… пока не уснул обессиленный.       хонджун довёз его до дома и, кое-как растолкав, заставил его принять вертикальное положение. всё так же, кое-как, поднявшись в лифте, почти опрокинув на себя что-то мурлыкающего себе под нос мужчину, хонджун, зайдя в квартиру, наконец уложил его на диван.       он был ужасно раздражён собственным возбуждением и этой выходкой сонхва. как минимум, он не будет трогать его, пока тот пьян, как максимум… а хрен его знает.       хонджун не даёт себе думать, прижимаясь поцелуем к щеке уснувшего мёртвым сном сонхва, спускаясь губами ниже, оставляя яркую отметину под челюстью, которую нельзя будет ничем скрыть, проводит носом по шее, впитывая его аромат и, развернувшись на пятках, выходит из квартиры, пока самообладание не сдало свои позиции окончательно.

***

      дверь кабинета открывается мягко, шаги хонджуна выверенные и чёткие.       не смотреть, даже если до ужаса хочется.       — ваш кофе, директор пак.       ты максимально невозмутим, максимально, хонджун…       самовнушение нихрена не работало, пока сонхва сидел в своем кресле, закинув ноги на стол, и водя пальцами по ключицам в вырезе распахнутой на груди рубашки.       некоторые следы ещё не сошли… как же плохо, твою ж мать…       — как я люблю… ты знаешь меня лучше других, мой дорогой секретарь… — он облизнулся своим блядским языком, смотря хонджуну прямо в глаза.       грёбаный пак сонхва, прекрати рычать своим чертовски красивым голосом…       — расписание на сегодня у вас на почте, через два часа встреча с инвесторами… — хонджун пытался оставаться профессионалом, хотя он уже и сам не понимал зачем.       — хватит! — листы, скинутые сонхва в порыве злости, взметнулись вверх и, казалось, заполонили всю комнату. он вскочил на ноги и, сам того не замечая, приблизился вплотную к секретарю. — как же ты меня достал, грёбаная ледяная глыба! сначала ты исцеловываешь, метишь меня во всех доступных местах, а потом игнорируешь? ну и иди к чёрту, вместе со своими встречами, отчетами и работ… ммм…мгмх…       — чёртова… сладкая… конченая истеричка…       каждое слово хонджуна сопровождалось новым поцелуем — укусом, от которых у сонхва плавился от желания и подкатывающей истерики весь остаток мозга.       хонджун подхватил мягкого, как масло, сонхва под ягодицы, не прекращая целовать, и посадил на стол, прямо в облаке опадающих страниц отчёта.       руки сами начали путешествовать по желанному телу в попытках освободить от одежды, да и сонхва времени даром не терял, и между стонами уже успел стянуть с секретаря пиджак и растянуть галстук, во всю пробираясь сквозь пуговицы…       ким не сдерживался, укусы расцветали на ключицах красными бабочками, засосы украшением ложились на шею поверх старых, а сонхва плавился от такого хонджуна, мгновенно погружаясь в состояние, которое, казалось, преследовало его всю прошедшую неделю.       опрокинутый на стол, счастливый, развратный… сонхва представлял собой личную пытку хонджуна, который разрывал остатки блядской бордовой рубашки прямо на нём, скользя губами по животу, руками раздвигая его ноги шире, притягивая и впечатывая в свой пах.       валить и трахать.       единственная оформившаяся мысль в голове хонджуна била набатом, пока он лишал сонхва остатков одежды и переворачивал на живот под аккомпанемент его беспорядочных стонов.       грёбаный пиздец…       — какой же ты конченый, — хрипит в затылок сонхва хонджун, вдавливая анальную пробку глубже, вызывая откровенный скулёж снизу. — извращенец…       — аааа… тебе… аааах… нравится-аааа… — стоны сонхва отбивались от стен кабинета, пока хонджун беспорядочно трахал своего директора пробкой.       вытащив с громким хлюпаньем вещицу из тела сонхва, хонджун заменил её своими пальцами, заставляя его извиваться от стимуляции. как бы сильно он ни хотел вытрахать из него всю дурь, сделать ему больно в планы не входило.       — просто вставь уже… джун, быстрее… — сонхва звучит нуждающимся, пока хонджун вытаскивает из него пальцы, размазывая остатки смазки по давно стоящему колом члену, и входит одним мучительно длинным движением.       никто не ждёт нежности, никто не хочет медленно и осторожно, поэтому хонджун вбивает тело сонхва в стол, заставляя того размазывать по идеально полированной поверхности слюну и слёзы, скрести короткими ногтями, пытаясь ухватиться хоть за что-то. прижимая его поясницу рукой к поверхности, хонджун упивается стонами и эмоциями, что захлёстывают его с головой.       чтобы подвести сонхва к краю, достаточно несколько раз провести свободной рукой по его члену, заставив кончить и кричать в экстазе.       в погоне за собственным удовольствием, хонджун рывком прижал сонхва к себе, и укусил сзади за шею, упиваясь запахом его ублюдско-невероятного black opium, который преследует сонхва облаком куда бы он ни шёл.       — а я извращенец, конечно… набрасываешься, как голодный волчара, кусаешься… — голос сонхва звучал максимально затраханно и счастливо. — премию тебе выписать что ли…       его глупый послеоргазменный трындёж прервало уведомление, пришедшее на два телефона одновременно.

*пользователь woo_foxy создал чат*

woo_foxy: а вы не охренели??? woo_foxy: в следующий раз, когда соберётесь трахаться как кролики, ЗАКРЫВАЙТЕ приёмную, придурки! woo_foxy: ненавижу вас. и завидую. закрыто снаружи, ключи есть у хонджуна. директор, с вас выходной, хонджун, с тебя рассказ в подробностях.       хонджун попытался осуждающе посмотреть на сонхва, но тот только прыснул, спросив наконец:       — теперь ты сходишь со мной на свидание, секретарь ким?