Тепло, Что Лечит Душу. Глава Четвёртая.
28 ноября 2025 г., 09:15
Долгожданное, желанное утро. Лололошка, в кои-то веки, проснулся выспавшимся. Это случилось. Шатен, сонно потянувшись, принял сидячее положение. Ноги нелепо повисли с края кровати. Протерев глаза, Лололошка медленно приоткрыл их, оглядываясь. Взгляд сразу же наткнулся на входную дверь. Бывший наблюдатель уже стоял там, ожидая мироходца. Лололошка, слегка покачнувшись, встал с кровати и подошёл к блондину, несмело обнимая его. Кавински на мгновение замер в удивлении. Прошлый Лололошка, его Дейв, был не таким тактильным, скорее, замкнутым, молчаливым. Он редко ронял хоть слово, взгляд же его всегда оставался серьёзным, порой даже пугающим.
Кавински ответил на объятия, прижав мироходца к себе. Это было неожиданно, но приятно. Он почувствовал, как сердце немного ускорилось. Дейв был словно теплый летний ветерок после долгой зимы.
— Доброе утро, — прошептал Лололошка, уткнувшись носом в плечо блондина. Голос звучал немного хрипло после сна.
Кавински улыбнулся, нежно погладив шатена по спине.
— Доброе, — пролепетал блондин. Чуть отстранившись, он продолжил. — Де...- мм, точнее, Ло, неужели твои приключения так изменили тебя? Просто, раньше ты был более замкнутый, а сейчас... Совсем другой? Либо, я только сейчас заметил это.
Лололошка отвел взгляд, уйдя в свои мысли. Кавински с вопросом выгнулся бровь, положив руку на плечо мироходца. Шатен сразу же вышел из своего подсознания, возвращаясь в реальный мир. Встряхнув головой, Лололошка поднял взгляд на блондина.
— Неужели, так заметно? Возможно, это правда. Я сам заметил, как начал меняться. Но, знаешь, каждое изменение не пройдёт без проблем, верно? Возможно, я и стал более разговор живым, но, это лишь из-за последних двух миров. Например, в Архее, где ещё была завеса из-за слияния с Джоном наши характеры менялись. Он принимал мои черты, а его. Джон стал более мягким, а я - грубым, агрессивным, что мне совсем не нравилось, — Лололошка говорил всё это почти на одном вдохе, жестикулируя руками, уходя по комнате.
Мироходец изменился, и вправду.
— Я стал очень раздражительным, меня начинают бесить люди, которые сделали маленькую ошибку. Возможно, это уже прошло из-за последнего мира, но каждое последствие имеет свои плоды. Сейчас, дерево не цвете, а потом... Мой характер даст о себе знать. Тяжело объяснить.
Лололошка остановился посреди комнате, опустив голову вниз, пожимая плечами. Кавински на выдохе подошёл к шатену, притянув к себе, захватывая голубоглазового в крепкие объятия.
— Знаешь, я и не такой характер могу вытер пить, поэтому, для меня ты останешься таким же добрым, хорошим и дружным Дейвом.
Лололошка закрыл глаза, уткнувшись носом в грудь парня, вдыхая аромат того. Блондин пах моторным маслом, что было естественно, ведь тот работает механиком. Но, маторное масло было перемешено с запахом кофейных зёрен? Лололошка не мог разобрать и понять точно.
— Знаешь, что я заметил давно, но не решался сказать. Ты, чёрт возьми, стал выше меня. Как долго меня не было? — неожиданный вопрос задал Лололошка.
— три года, сто восемьдесят два дня. — чётко проговорил Кавински. Такое ощущение, что блондин каждый день отсчитывал, с надеждой на возвращение. Или... Так оно и было?
Лололошка с лёгким удивлением в глазах посмотрел на бывшего наблюдателя, все же, шатену было приятно, что хоть кто-то надеялся на возвращение. Голубоглазый обратно прильнул к Кавински, в ответ обнимая того.
— Три года… Много чего произошло, — прошептал Лололошка, чувствуя, как тепло чужого тела согревает его после скитаний по холодным мирам.
Кавински немного отстранился, заглядывая в глаза мироходца. В них он видел отражение бесчисленных миров, битв и потерь. Глаза Дейва стали мудрее, но в них все еще горел тот огонек любопытства и доброты, который он так любил.
— Главное, что ты вернулся, — тихо произнес Кавински, снова прижимая Лололошку к себе. — А остальное мы переживем вместе.
Мироходец крепче обнял блондина, утыкаясь носом в его шею. В этом объятии он нашел покой и утешение, которых ему так не хватало. Здесь, в объятиях Кавински, он чувствовал себя дома.
Дома, где его ждали, где его любили, несмотря на все изменения и пережитые трудности.
Лололошка закрыл глаза, пытаясь задержать это мгновение, сохранить его в памяти как самое драгоценное сокровище. Мир за пределами этой комнаты перестал существовать, остались только они вдвоем, в своем маленьком уютном мире.
Кавински нежно поглаживал шатена по спине, чувствуя, как дрожит тело Лололошки. Блондин знал, что за этими тремя годами скитаний скрывается множество историй, радостей и горестей. Он не будет торопить мироходцв, он подождет, пока тот сам захочет поделиться, Кавински будет рядом, чтобы поддержать и утешить. Просто быть рядом – это все, что сейчас было нужно Лололошке.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием парней. Лололошка медленно успокаивался, чувствуя, как напряжение покидает его тело. Он ослабил хватку, немного отстраняясь, чтобы посмотреть в глаза Кавински.
– Спасибо, – прошептал он, искренне улыбаясь. В его глазах больше не было той тоски, что была мгновение назад. Теперь в них светилась надежда и благодарность.
Кавински прикоснулся к его щеке, большим пальцем нежно оглаживая скулу.
— Всегда, Ло. Я всегда буду рядом, – Кавински сделал паузу. Убрав руку, а после, оглянувшист назад, блондин вспомнил. — Точно... Лололошка, Харрис же говорил, что с сегодняшнего дня у тебя начнутся сеансы. Я изначально сюда пришёл, чтобы позвать тебя. Джон ждёт, поэтому, иди. Он в главной комнате.
Лололошка нахмурился, вспоминая слова Харриса о сеансах. Он совсем забыл об этом в вихре эмоций от встречи с Кавински. Перспектива снова копаться в своих воспоминаниях и переживаниях не вызывала у него энтузиазма, но он понимал, что это необходимо.
– Хорошо, – вздохнул Лололошка, отстраняясь от Кавински. – Тогда мне лучше пойти. Не хочу заставлять Джона ждать.
Кавински кивнул, понимающе глядя на мироходца.
– Я подожду здесь, – сказал он. – Если тебе понадобится перерыв или просто захочешь поговорить, я буду рядом.
Лололошка улыбнулся, чувствуя поддержку Кавински. Зная, что он не один, ему было немного легче идти на этот сеанс.
– Спасибо, – повторил он, направляясь к двери. – Скоро вернусь.
Выйдя из комнаты, Лололошка направился в главную комнату. По мере приближения к ней, он чувствовал, как нарастает тревога. Он не знал, чего ожидать от этих сеансов, и это пугало его.
Войдя в комнату, он увидел Джона, сидящего за столом с блокнотом и ручкой в руках. Джон поднял голову, увидев Лололошку, и тепло улыбнулся.
– Доброе утро, Ло, – сказал он. – Рад, что ты пришел.
– Доброе утро, Джон, – ответил Лололошка, стараясь скрыть свою нервозность. – Готов начать.
Джон кивнул, откладывая блокнот в сторону.
– Хорошо, – сказал он. – Тогда присаживайся. Мы можем начать с того, что ты расскажешь о своих приключениях поподробнее, ведь тот рассказ был скомканный и не очень понятный. Рассказы всё. Что ты чувствовал, что пережил. Не стесняйся говорить то, что приходит в голову.
Лололошка сел на стул напротив Джона, глубоко вздохнув. Он знал, что это будет непросто, но он был готов. Он должен был это сделать, чтобы разобраться в себе и двигаться дальше.
– Хорошо, – сказал он. – Тогда я начну…
Лололошка начал рассказывать о своём последнем приключении, о людях, которых он встретил, о битвах, которые он пережил. Он говорил о радостях и горестях, о надеждах и разочарованиях. Он говорил обо всем, что накопилось в его душе.
Джон внимательно слушал, не перебивая и не задавая вопросов. Он просто позволял Лололошке говорить, выплескивать все, что у него на душе. Он знал, что это важно для исцеления.
По мере того, как Лололошка говорил, он чувствовал, как напряжение покидает его тело. Он чувствовал, как становится легче дышать, как становится легче жить. Он понимал, что эти сеансы могут помочь ему разобраться в себе и найти свой путь в этом новом мире.
Через несколько часов Лололошка закончил свой рассказ. Он чувствовал себя опустошенным, но в то же время освобожденным. Он посмотрел на Джона, ожидая его реакции.
Джон молчал несколько мгновений, а затем кивнул.
– Спасибо, Ло, – сказал он мягко. – Это было очень важно.
Ты проделал долгий путь, и теперь пришло время начать его осмысливать. Ты не один.
Лололошка кивнул, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Это были слезы облегчения, слезы благодарности. Он впервые за долгое время почувствовал, что его понимают, что его принимают таким, какой он есть, со всеми его шрамами и изменениями.
– Я… я не знаю, как тебе это объяснить, – прошептал он, голос дрожал. – Но я чувствую… как будто что-то начало отпускать.
Джон снова улыбнулся, его глаза излучали тепло и понимание.
– Это нормально, Ло. Это часть процесса. Ты открываешь двери, которые были закрыты слишком долго. И это требует времени и сил. Но ты справишься. Я уверен в этом.
Он протянул руку и осторожно коснулся руки Лололошки.
– А теперь, – продолжил Джон, – я думаю, тебе стоит немного отдохнуть. Ты проделал большую работу.
Лололошка посмотрел на Джона, затем на дверь, ведущую обратно в комнату, где его ждал Кавински. Он чувствовал себя уставшим, но в то же время наполненным новой силой. Он знал, что впереди еще много работы, но теперь у него была поддержка. Поддержка Джона и Кавински.
– Спасибо, Джон, – сказал он, вставая. – Я вернусь.
– Я не сомневаюсь, Ло, – ответил Джон, провожая его взглядом.
Лололошка вышел из комнаты, чувствуя, как легкая усталость смешивается с предвкушением. Он направился обратно к Кавински, идя по коридору, который казался теперь немного светлее. Он знал, что его ждет. И впервые за долгое время, он был готов к этому. Он был готов к тому, чтобы снова начать жить.
Лололошка шагал по коридору, чувствуя, как каждый шаг приближает его к тому, что он больше всего хотел сейчас - к Кавински. Его тело всё еще слегка дрожало после сеанса, но в груди горел огонёк надежды, который он давно не чувствовал. Лололошка открыл дверь и замер на пороге. Кавински сидел на краю кровати, его взгляд был устремлён в окно, где разыгрывался танцующий закат. Свет заката окутывал его фигуру, создавая ощущение, будто он был вырезан из самого закатного золота.
— Вернулся, — мягко произнёс Лололошка, стараясь не нарушить тишину.
Кавински обернулся, и его глаза вспыхнули теплом.
— Как прошло? — спросил он, вставая и подходя к мироходцу.
Лололошка смущённо потёр шею.
— Странно. Как будто кто-то вытащил из меня все, что я так долго прятал. Но… это было… правильно.
Кавински улыбнулся, и в его глазах промелькнула гордость. Лололошка посмотрел на блондина, и в его глазах загорелся огонёк, который он давно не чувствовал. Кавински подошёл ближе, его дыхание коснулось кожи Лололошки. Мироходец почувствовал, как его сердце начало биться быстрее. Шатен знал, что это неизбежно. Они больше не могли игнорировать то напряжение, которое витало между ними.
— Винс… — прошептал Лололошка, его голос дрожал.
Кавински прикоснулся к его щеке, его пальцы были тёплыми и нежными.
— Ты не один, Дейв. Я здесь. Всегда.
Лололошка закрыл глаза, чувствуя, как его дыхание становится чаще.
Лололошка почувствовал, как его тело буквально притягивается к Кавински, как магнитом. Их лбы соприкоснулись, и он ощутил, как каждая клетка его кожи загорается от этого прикосновения. Дыхание шатена стало прерывистым, сердце словно пыталось вырваться из груди. Он открыл глаза и увидел, как Кавински смотрит на него с таким сосредоточенным вниманием, словно пытался прочитать каждую его мысль, каждый скрытый страх и желание.
— Ты никогда не говорил мне, что чувствуешь, — шепот Кавински был едва слышен, но он прозвучал так громко в тишине комнаты, как удар грома.
— А ты никогда не спрашивал, — ответил Лололошка, его голос дрожал, но в нем звучала дерзкая нотка.
Кавински усмехнулся, его губы слегка изогнулись в полуулыбке, которая заставила сердце мироходца биться ещё быстрее.
— А если я спрошу сейчас? — Кавински наклонился ещё ближе, его дыхание смешалось с дыханием Лололошки, а их губы были на расстоянии одного вздоха.
Лололошка ощутил, как его тело напряглось, как будто готовясь к чему-то неизбежному. Он чувствовал, как его разум кричит ему остановиться, но его тело уже принадлежало другому. Он не мог больше сопротивляться.
— Тогда я отвечу, — прошептал он, его голос дрожал от напряжения.
Кавински не стал ждать. Его губы коснулись губ Лололошки, и мир вокруг них взорвался тысячью огней. Это был не просто поцелуй - это было что-то большее. Это было обещание, данное без слов. Лололошка почувствовал, как его тело расслабляется, как будто он наконец-то нашёл то, что искал всю жизнь.
Их тела прижались друг к другу, и Лололошка ощутил тепло Кавински, его запах, его дыхание. Он почувствовал, как его руки обвивают его талию, притягивая ближе, и он не сопротивлялся. Он хотел этого. Он нуждался в этом.
— Кавински… — его голос был едва слышен, но он знал, что его услышат.
Кавински молчал, лишь губы его неотступно исследовали податливые губы Лололошки, что были забиты нелепыми трещенками, а на языке и вовсе чувствовал привкус крови, руки же блуждали по спине, разжигая пламя, от которого разум мироходца затмевался. Лололошка чувствовал, как воля покидает его, уступая место жгучему желанию. Он был готов… ко всему. Кавински оторвался, всего на мгновение, и Лололошка увидел в его глазах бушующий пожар страсти, отблески той бури, что клокотала в них обоих. Ответом были более крепкие объятия, желание слиться воедино, не отпускать, не терять, никогда. Лололошка знал, чувствовал, Кавински тонул в нём, как и он сам в этих омутах красных, словно кровь, глаз.
Дальше - больше. Так ведь?Долгожданное, желанное утро. Лололошка, в кои-то веки, проснулся выспавшимся. Это случилось. Шатен, сонно потянувшись, принял сидячее положение. Ноги нелепо повисли с края кровати. Протерев глаза, Лололошка медленно приоткрыл их, оглядываясь. Взгляд сразу же наткнулся на входную дверь. Бывший наблюдатель уже стоял там, ожидая мироходца. Лололошка, слегка покачнувшись, встал с кровати и подошёл к блондину, несмело обнимая его. Кавински на мгновение замер в удивлении. Прошлый Лололошка, его Дейв, был не таким тактильным, скорее, замкнутым, молчаливым. Он редко ронял хоть слово, взгляд же его всегда оставался серьёзным, порой даже пугающим.
Кавински ответил на объятия, прижав мироходца к себе. Это было неожиданно, но приятно. Он почувствовал, как сердце немного ускорилось. Дейв был словно теплый летний ветерок после долгой зимы.
— Доброе утро, — прошептал Лололошка, уткнувшись носом в плечо блондина. Голос звучал немного хрипло после сна.
Кавински улыбнулся, нежно погладив шатена по спине.
— Доброе, — пролепетал блондин. Чуть отстранившись, он продолжил. — Де...- мм, точнее, Ло, неужели твои приключения так изменили тебя? Просто, раньше ты был более замкнутый, а сейчас... Совсем другой? Либо, я только сейчас заметил это.
Лололошка отвел взгляд, уйдя в свои мысли. Кавински с вопросом выгнулся бровь, положив руку на плечо мироходца. Шатен сразу же вышел из своего подсознания, возвращаясь в реальный мир. Встряхнув головой, Лололошка поднял взгляд на блондина.
— Неужели, так заметно? Возможно, это правда. Я сам заметил, как начал меняться. Но, знаешь, каждое изменение не пройдёт без проблем, верно? Возможно, я и стал более разговор живым, но, это лишь из-за последних двух миров. Например, в Архее, где ещё была завеса из-за слияния с Джоном наши характеры менялись. Он принимал мои черты, а его. Джон стал более мягким, а я - грубым, агрессивным, что мне совсем не нравилось, — Лололошка говорил всё это почти на одном вдохе, жестикулируя руками, уходя по комнате.
Мироходец изменился, и вправду.
— Я стал очень раздражительным, меня начинают бесить люди, которые сделали маленькую ошибку. Возможно, это уже прошло из-за последнего мира, но каждое последствие имеет свои плоды. Сейчас, дерево не цвете, а потом... Мой характер даст о себе знать. Тяжело объяснить.
Лололошка остановился посреди комнате, опустив голову вниз, пожимая плечами. Кавински на выдохе подошёл к шатену, притянув к себе, захватывая голубоглазового в крепкие объятия.
— Знаешь, я и не такой характер могу вытер пить, поэтому, для меня ты останешься таким же добрым, хорошим и дружным Дейвом.
Лололошка закрыл глаза, уткнувшись носом в грудь парня, вдыхая аромат того. Блондин пах моторным маслом, что было естественно, ведь тот работает механиком. Но, маторное масло был перемешер с запахом кофейных зёрен? Лололошка не мог разобрать и понять точно.
— Знаешь, что я заметил давно, но не решался сказать. Ты, чёрт возьми, стал выше меня. Как долго меня не было? — неожиданный вопрос задал Лололошка.
— три года, сто восемьдесят два дня. — чётко проговорил Кавински. Такое ощущение, что блондин каждйй день отсчитывал, с надеждой на возвращение. Или... Так оно и было?
Лололошка с лёгким удивлением в глазах посмотрел на бывшего наблюдателя, все же, шатену было приятно, что хоть кто-то надеялся на возвращение. Голубоглазый обратно прильнул к Кавински, в ответ обнимая того.
— Три года… Много чего произошло, — прошептал Лололошка, чувствуя, как тепло чужого тела согревает его после скитаний по холодным мирам.
Кавински немного отстранился, заглядывая в глаза мироходца. В них он видел отражение бесчисленных миров, битв и потерь. Глаза Дейва стали мудрее, но в них все еще горел тот огонек любопытства и доброты, который он так любил.
— Главное, что ты вернулся, — тихо произнес Кавински, снова прижимая Лололошку к себе. — А остальное мы переживем вместе.
Мироходец крепче обнял блондина, утыкаясь носом в его шею. В этом объятии он нашел покой и утешение, которых ему так не хватало. Здесь, в объятиях Кавински, он чувствовал себя дома.
Дома, где его ждали, где его любили, несмотря на все изменения и пережитые трудности.
Лололошка закрыл глаза, пытаясь задержать это мгновение, сохранить его в памяти как самое драгоценное сокровище. Мир за пределами этой комнаты перестал существовать, остались только они вдвоем, в своем маленьком уютном мире.
Кавински нежно поглаживал шатена по спине, чувствуя, как дрожит тело Лололошки. Блондин знал, что за этими тремя годами скитаний скрывается множество историй, радостей и горестей. Он не будет торопить мироходцв, он подождет, пока тот сам захочет поделиться, Кавински будет рядом, чтобы поддержать и утешить. Просто быть рядом – это все, что сейчас было нужно Лололошке.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием парней. Лололошка медленно успокаивался, чувствуя, как напряжение покидает его тело. Он ослабил хватку, немного отстраняясь, чтобы посмотреть в глаза Кавински.
– Спасибо, – прошептал он, искренне улыбаясь. В его глазах больше не было той тоски, что была мгновение назад. Теперь в них светилась надежда и благодарность.
Кавински прикоснулся к его щеке, большим пальцем нежно оглаживая скулу.
— Всегда, Ло. Я всегда буду рядом, – Кавински сделал паузу. Убрав руку, а после, оглянувшист назад, блондин вспомнил. — Точно... Лололошка, Харрис же говорил, что с сегодняшнего дня у тебя начнутся сеансы. Я изначально сюда пришёл, чтобы позвать тебя. Джон ждёт, поэтому, иди. Он в главной комнате.
Лололошка нахмурился, вспоминая слова Харриса о сеансах. Он совсем забыл об этом в вихре эмоций от встречи с Кавински. Перспектива снова копаться в своих воспоминаниях и переживаниях не вызывала у него энтузиазма, но он понимал, что это необходимо.
– Хорошо, – вздохнул Лололошка, отстраняясь от Кавински. – Тогда мне лучше пойти. Не хочу заставлять Джона ждать.
Кавински кивнул, понимающе глядя на мироходца.
– Я подожду здесь, – сказал он. – Если тебе понадобится перерыв или просто захочешь поговорить, я буду рядом.
Лололошка улыбнулся, чувствуя поддержку Кавински. Зная, что он не один, ему было немного легче идти на этот сеанс.
– Спасибо, – повторил он, направляясь к двери. – Скоро вернусь.
Выйдя из комнаты, Лололошка направился в главную комнату. По мере приближения к ней, он чувствовал, как нарастает тревога. Он не знал, чего ожидать от этих сеансов, и это пугало его.
Войдя в комнату, он увидел Джона, сидящего за столом с блокнотом и ручкой в руках. Джон поднял голову, увидев Лололошку, и тепло улыбнулся.
– Доброе утро, Ло, – сказал он. – Рад, что ты пришел.
– Доброе утро, Джон, – ответил Лололошка, стараясь скрыть свою нервозность. – Готов начать.
Джон кивнул, откладывая блокнот в сторону.
– Хорошо, – сказал он. – Тогда присаживайся. Мы можем начать с того, что ты расскажешь о своих приключениях поподробнее, ведь тот рассказ был скомканный и не очень понятный. Рассказы всё. Что ты чувствовал, что пережил. Не стесняйся говорить то, что приходит в голову.
Лололошка сел на стул напротив Джона, глубоко вздохнув. Он знал, что это будет непросто, но он был готов. Он должен был это сделать, чтобы разобраться в себе и двигаться дальше.
– Хорошо, – сказал он. – Тогда я начну…
Лололошка начал рассказывать о своём последнем приключении, о людях, которых он встретил, о битвах, которые он пережил. Он говорил о радостях и горестях, о надеждах и разочарованиях. Он говорил обо всем, что накопилось в его душе.
Джон внимательно слушал, не перебивая и не задавая вопросов. Он просто позволял Лололошке говорить, выплескивать все, что у него на душе. Он знал, что это важно для исцеления.
По мере того, как Лололошка говорил, он чувствовал, как напряжение покидает его тело. Он чувствовал, как становится легче дышать, как становится легче жить. Он понимал, что эти сеансы могут помочь ему разобраться в себе и найти свой путь в этом новом мире.
Через несколько часов Лололошка закончил свой рассказ. Он чувствовал себя опустошенным, но в то же время освобожденным. Он посмотрел на Джона, ожидая его реакции.
Джон молчал несколько мгновений, а затем кивнул.
– Спасибо, Ло, – сказал он мягко. – Это было очень важно.
Ты проделал долгий путь, и теперь пришло время начать его осмысливать. Ты не один.
Лололошка кивнул, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Это были слезы облегчения, слезы благодарности. Он впервые за долгое время почувствовал, что его понимают, что его принимают таким, какой он есть, со всеми его шрамами и изменениями.
– Я… я не знаю, как тебе это объяснить, – прошептал он, голос дрожал. – Но я чувствую… как будто что-то начало отпускать.
Джон снова улыбнулся, его глаза излучали тепло и понимание.
– Это нормально, Ло. Это часть процесса. Ты открываешь двери, которые были закрыты слишком долго. И это требует времени и сил. Но ты справишься. Я уверен в этом.
Он протянул руку и осторожно коснулся руки Лололошки.
– А теперь, – продолжил Джон, – я думаю, тебе стоит немного отдохнуть. Ты проделал большую работу.
Лололошка посмотрел на Джона, затем на дверь, ведущую обратно в комнату, где его ждал Кавински. Он чувствовал себя уставшим, но в то же время наполненным новой силой. Он знал, что впереди еще много работы, но теперь у него была поддержка. Поддержка Джона и Кавински.
– Спасибо, Джон, – сказал он, вставая. – Я вернусь.
– Я не сомневаюсь, Ло, – ответил Джон, провожая его взглядом.
Лололошка вышел из комнаты, чувствуя, как легкая усталость смешивается с предвкушением. Он направился обратно к Кавински, идя по коридору, который казался теперь немного светлее. Он знал, что его ждет. И впервые за долгое время, он был готов к этому. Он был готов к тому, чтобы снова начать жить.
Лололошка шагал по коридору, чувствуя, как каждый шаг приближает его к тому, что он больше всего хотел сейчас - к Кавински. Его тело всё еще слегка дрожало после сеанса, но в груди горел огонёк надежды, который он давно не чувствовал. Лололошка открыл дверь и замер на пороге. Кавински сидел на краю кровати, его взгляд был устремлён в окно, где разыгрывался танцующий закат. Свет заката окутывал его фигуру, создавая ощущение, будто он был вырезан из самого закатного золота.
— Вернулся, — мягко произнёс Лололошка, стараясь не нарушить тишину.
Кавински обернулся, и его глаза вспыхнули теплом.
— Как прошло? — спросил он, вставая и подходя к мироходцу.
Лололошка смущённо потёр шею.
— Странно. Как будто кто-то вытащил из меня все, что я так долго прятал. Но… это было… правильно.
Кавински улыбнулся, и в его глазах промелькнула гордость. Лололошка посмотрел на блондина, и в его глазах загорелся огонёк, который он давно не чувствовал. Кавински подошёл ближе, его дыхание коснулось кожи Лололошки. Мироходец почувствовал, как его сердце начало биться быстрее. Шатен знал, что это неизбежно. Они больше не могли игнорировать то напряжение, которое витало между ними.
— Винс… — прошептал Лололошка, его голос дрожал.
Кавински прикоснулся к его щеке, его пальцы были тёплыми и нежными.
— Ты не один, Дейв. Я здесь. Всегда.
Лололошка закрыл глаза, чувствуя, как его дыхание становится чаще.
Лололошка почувствовал, как его тело буквально притягивается к Кавински, как магнитом. Их лбы соприкоснулись, и он ощутил, как каждая клетка его кожи загорается от этого прикосновения. Дыхание шатена стало прерывистым, сердце словно пыталось вырваться из груди. Он открыл глаза и увидел, как Кавински смотрит на него с таким сосредоточенным вниманием, словно пытался прочитать каждую его мысль, каждый скрытый страх и желание.
— Ты никогда не говорил мне, что чувствуешь, — шепот Кавински был едва слышен, но он прозвучал так громко в тишине комнаты, как удар грома.
— А ты никогда не спрашивал, — ответил Лололошка, его голос дрожал, но в нем звучала дерзкая нотка.
Кавински усмехнулся, его губы слегка изогнулись в полуулыбке, которая заставила сердце мироходца биться ещё быстрее.
— А если я спрошу сейчас? — Кавински наклонился ещё ближе, его дыхание смешалось с дыханием Лололошки, а их губы были на расстоянии одного вздоха.
Лололошка ощутил, как его тело напряглось, как будто готовясь к чему-то неизбежному. Он чувствовал, как его разум кричит ему остановиться, но его тело уже принадлежало другому. Он не мог больше сопротивляться.
— Тогда я отвечу, — прошептал он, его голос дрожал от напряжения.
Кавински не стал ждать. Его губы коснулись губ Лололошки, и мир вокруг них взорвался тысячью огней. Это был не просто поцелуй - это было что-то большее. Это было обещание, данное без слов. Лололошка почувствовал, как его тело расслабляется, как будто он наконец-то нашёл то, что искал всю жизнь.
Их тела прижались друг к другу, и Лололошка ощутил тепло Кавински, его запах, его дыхание. Он почувствовал, как его руки обвивают его талию, притягивая ближе, и он не сопротивлялся. Он хотел этого. Он нуждался в этом.
— Кавински… — его голос был едва слышен, но он знал, что его услышат.
Кавински молчал, лишь губы его неотступно исследовали податливые губы Лололошки, что были забиты нелепыми трещенками, а на языке и вовсе чувствовал привкус крови, руки же блуждали по спине, разжигая пламя, от которого разум мироходца затмевался. Лололошка чувствовал, как воля покидает его, уступая место жгучему желанию. Он был готов… ко всему. Кавински оторвался, всего на мгновение, и Лололошка увидел в его глазах бушующий пожар страсти, отблески той бури, что клокотала в них обоих. Ответом были более крепкие объятия, желание слиться воедино, не отпускать, не терять, никогда. Лололошка знал, чувствовал, Кавински тонул в нём, как и он сам в этих омутах красных, словно кровь, глаз.
Дальше - больше. Так ведь?
