Искупление Кленовницы

Мошка открыла глаза. Вокруг не было снега, лишь прямые стволы деревьев, почти голые кусты, на ветках которых было всего по несколько подсохших листьев, и грязь под лапами, напоминающая дно реки. Точнее сказать, Мошка так его представляла, ведь никогда по нему не ходила. От продирающего до костей холода сейчас осталось только легкое покалывание в лапах и воспоминание. Далекое, нечеткое воспоминание. Казалось, что с того момента, как Синегривка привела своих котят в заснеженный лес, прошло много лун. "Я что, проспала до самого лета?" — подумала кошечка, — "Да такого быть не может! Мама бы разбудила меня" — она не знала, как объяснить то, как оказалась в этом теплом для зимы месте — "А может быть, мне просто снится этот страшный лес, и вообще..." — Мошка прервала размышления и чуть не шлепнулась набок, когда услышала шорох за своей спиной. Резко вскочившая кошечка обернулась, и, вытаращив глаза, уставилась на кусты. Во тьме множества острых ветвей виднелась только пара ярко-желтых, почти светящихся глаз. В них котенок читал то ли ярость, то ли страх, смешаный с каким-то более глубоким чувством, которое леденило душу незнакомому коту. Мошка хотела бежать и звать на помощь, но тельце сковал какой-то слишком живой страх для этого будто мертвого места, возвращающий колючий холод зимней чащи. Хотя сама Мошка пока даже не догадывалась о собственной гибели.