Ничего не будет

      — Ноги, Гэвин.       Ричард опёрся о чужой стол бедром. Скрестил на груди руки. Посмотрел мягко, вкрадчиво.       Рид фыркнул, но неохотно стряхнул свои ботинки со столешницы.       — А что мне за это будет? — протянул детектив, разминая плечи и заглядывая RK в глаза. Проникновенно, с чувством.       Андроид не повёлся.       — Ничего не будет. В этом и смысл. Вставайте.       Рид вздохнул. Даже не подумав встать, лениво толкнулся вместо этого мыском ботинка, сильнее раскачиваясь на стуле.       Тем вечером их двоих должна была ждать длительная, кропотливая слежка за подозреваемым. Мучительно скучная для нетерпеливого Рида.       Если бы RK900 тогда уже знал, что через каких-то пару часов Гэвина не станет, то как минимум принес бы ему перед этим кофе.       Ричард не знал, и просто поторопил своего детектива. Гэвин не знал тоже, и пусть и нехотя, сучась в обычной своей манере, но натянул-таки косуху. Вывалился, не оглядываясь и понося на ходу Фаулера, за андроидом на парковку.       Зато машину свою детектив Рид всегда вёл без возражений — с упоением наглаживал руль, мурлыкал под тихую старенькую магнитолу, шумящую мягко фоном к полицейской волне, налегал с удовольствием на газ, утапливал уверенно тормоз.       Ричард всегда следил за таким своим напарником неотрывно. Ощущал зародыш усмешки на губах. Считывал злую иронию в своем эмоциональном центре.       Гэвин Рид, не признающий андроидов, так чувственно касался механизма. Бессознательного. Пустого.       — Не висни, жестянка, — детектив ухмыльнулся, глуша мотор и сразу же залезая в бардачок за сигаретой. — Тебе ещё развлекать меня несколько часов.       И закурил, выдыхая дым с паром в мелкую ледяную морось за окном. Ричард позволил человеку ещё пару вдохов и мигнул диодом, обратно поднимая стекло.       На недовольный взгляд пояснил сухо:       — Конспирация, Гэвин.       Знай Гэвин, что та его сигарета была совсем последней, выклянчил бы больше, чем пару затяжек. RK бы ему позволил. Даже если бы не смерть, всё равно позволил.       Риду стоило только попросить.       Морось сгущалась и тяжелела, стелилась мутным бельмом по лобовому. И шум от неё такой же был — белый-белый. Мерный и неразборчивый.       — Он там, — Гэвин вскинулся ищейкой, приложился щекой к стеклу. — Ни черта не видно, давай ближе.       Андроид кивнул, и Рид нежно — будто громкость двигателя и впрямь зависела от его аккуратности — провернул ключ, оживляя машину.       В этой стальной коробке ярд на полтора они по плану должны были просидеть без особого движения несколько часов кряду. RK собирался фоново заняться документацией, фоново проследить за преступником и понаблюдать за Гэвином. Поиздеваться самую малость. Подразнить.       Знал бы — издевался больше. Или не издевался совсем.       Через час и сорок три минуты они сорвались вслед за своим объектом. Ещё через четырнадцать выбегали из машины у уже знакомого им жилого комплекса. Ещё через три — производили задержание.       Они с Ричардом — Рид чуть ближе, у окна во всю стену, RK чуть дальше, у выхода, — крепко держали табельное и теснили подозреваемого.       Позади него — унылая панорама Детройта, облепленного мушками дождя как старая кобыла слепнями. Позади них — огромная квартира с производственной морозильной камерой, полной расчленёнки. Женской. Детской.       Из необычного в тот день — глаза Гэвина. Жёсткие и серьёзные поверх пистолета. Обычно детектив глумился, злился, психовал. RK900 вывел все возможные поведенческие паттерны, записав и проанализировав каждое их совместное задержание.       Они многих ловили, но ни на кого Гэвин не смотрел, как на этого парня. Дрожащего, обёрнутого мешковатой толстовкой.       — Поднимай руки медленно, — Рид слегка повёл подбородком, напряжённый, с серым оконным отсветом на лице.       Слабый. Медленный. Глупый.       Таким был Гэвин первые два года их знакомства. Таким оказался Ричард в самые важные, последние его несколько десятков секунд.       В тот момент человек оказался лучше. Считал эмоции на чужом лице быстрее, чем Ричард — характерное движение в кармане.       Всё случилось быстро. Сработали три спусковых крючка разом — на двух пистолетах и одном детонаторе.       Самодельное взрывное устройство всё это время было у преступника под одеждой.       Пуля во лбу, пуля в раскрошенном панорамном окне и взрыв. Раздавшийся в воздухе, повисший на улице за снесённым стеклом, потому что Гэвин успел вытолкнуть тело со взрывчаткой наружу.       И выброситься с ним.       (Момент детонации весь в одних только переменных. Сплошь неизвестные без константы.       Тротиловый эквивалент — неизвестен. Радиус поражения — неизвестен. Скорость срабатывания — неизвестна. Исправность самодельного механизма — неизвестна.       На тот момент риски не превышали пяти процентов. Гэвин этого не знал, когда прыгал. После даже не узнал, что в эти пять попал.       Удар распространился неравномерно, а RK неудачно стоял. Не выпрыгни Гэвин, андроид бы после такого больше не включился.       Не выпрыгни Гэвин, оставил бы все шансы выжить за собой одним. Ричард не думал, что детектив умел делиться.       Но тот технически и не поделился — целиком отдал.)       На улице слабая рука ещё цеплялась неловко за скользкий от крови пластик. Ричард и сам не заметил, как сбросил скин.       Как спустился с пятого этажа вниз, вышел на улицу и припал коленями ко влажному асфальту.       Гэвин был в сознании. Заглядывал ему в глаза. Проникновенно, с чувством. Ловил распахнутым кровавым ртом дождинки. Дышащий поверхностно через раз и бесформенный, переломанный во стольких местах, что полный список не помещался у RK перед глазами.       Ричард не знал, как ему помочь. Обычно он знал всё.       Стараясь не касаться, девятисотый как можно ниже склонился над Гэвином, закрывая лицо человека от дождя.       — Я же машина, детектив. Зачем вы… Ваша безопасность…       Хотел словами — а вышли одни помехи. Грубые, как наждачка тротуара. Острые, как осколки панорамы.       Гэвин тоже что-то выхрипел. Хотел слова — а вышла одна кровь.       Красная кровь. Красные ошибки. Красные отсветы.       За ними Рида и видно почти не было.       — Гэвин.       Близко-близко. Нос к носу, чтобы в случае чего сразу же начать вентилировать легкие.       Гэвин смотрел Ричарду в глаза.       Несколько секунд — и умер.       RK пытался реанимировать, но к приезду скорой сдался. Когда к ним подбежали парамедики, андроид полулежал над Ридом, не меняя позы. Касался ломано своей щеки, размазывая по белым лицевым панелям еще теплую кровь.       (Позже экспертиза установит, что травмы детектива Гэвина Рида не были совместимы с жизнью. Что RK выбрал единственно верный алгоритм действий, просто позволяя напарнику умереть.)       Подозреваемого тоже нашли там, собрали по кусочкам немного поодаль. Дело после этого у Ричарда быстро забрали. Сначала Фаулер, а после — люди из Бюро.       RK не особо интересовался. Внутри него стало пугающе пусто, и новые строчки команд программы появляться перестали. Скорее всего, в привычном ему окошке с указаниями теперь больше ничего не будет.       После случившегося нормально разговаривал Ричард только с Тиной.       Они вдвоём стояли на курилке за департаментом и смотрели на прохожих сквозь чужой никотиновый дым. Девушка жалась к андроиду плечом и крутила неуверенно зажигалку, всё не решаясь воспользоваться. Ричард знал, что в кармане у неё была ополовиненная не ею пачка сигарет.       У девятисотого тоже такая от Рида осталась. И не одна.       — Их тоже было двое, — заговорила Чень, медленно вдыхая детройтскую серость. — Он боялся, что, даже если придёт и сдаст только себя, вы продолжите копать и что он расколется. Выдаст подельницу. Или что вы просто сами её найдете. Хотел взрывом оборвать все ниточки и уничтожить улики. И вас с ними убрать. Или отвлечь.       Ричард не спросил, поймали ли её. Скоро ли её будут судить. Согласится ли Чень отдать ему сигареты Гэвина.       — Я не понимаю, — сказал вместо этого. Голосовой модуль, будучи полностью исправным, уже неделями продолжал сбоить. Диод теперь всегда горел равномерным красным. — Зачем он это сделал.       — Гэвин всегда, — её голос дрогнул, — был с придурью.       Погода с того дня будто и не менялась. Влажная взвесь тяжело ложилась на скин, стоило только выйти наружу.       Ричард из участка и не выходил — только на курилку и только с Тиной. Его всё равно от полевой работы отстранили, он сам Фаулера попросил.       — Ты ему нравился, Ричард. Он постоянно называл тебя «симпотным» за глаза.       Тина всё-таки достала мятую пачку. Кое-как одеревенело вытащила одну сигарету, неловко зажала губами. Ричард помог ей прикурить.       Чень закашлялась. Давясь, затянулась ещё. Затряслась, не то задыхаясь, не то плача.       — Гэвин не хотел, чтобы ты знал. И я не хочу. Но ты должен, — Тина помедлила. И выдохнула вместе с дымом: — Он любил тебя.       Ричард механически прошумел в ответ:       — Я же машина.       — Я знаю. И Гэвс тоже знал, поверь.       Тем же вечером Ричард закрыл глаза и запустил реконструкцию. Посекундно точную.       В ней детектив Рид развалился в кресле, закинув ботинки на рабочий стол и лениво покачиваясь.       Какое-то время Ричард просто стоял у проекции за спиной и смотрел.       — Ноги, Гэвин.       Андроид опёрся о чужой стол бедром, неловко держа одну руку позади.       Рид фыркнул, но неохотно стряхнул свои ботинки со столешницы.       — А что мне за это будет? — протянул детектив, разминая плечи и косясь невзначай RK за спину.       — Ничего не будет.       И, вопреки словам, поставил перед Гэвином стаканчик с кофе.       Перед андроидом — удивленное ненастоящее лицо с красными строчками кода под кожей и пустой интерфейс.       Когда реконструкция замерла, Ричард запустил её с начала.