~Ты и твой голос~

—Вот, а потом ещё тот охотник стал вымаливать у меня пощадить его. Хах! Какой же он жалкий, согласитесь, Наставник? О, а ещё—Кайгаку говорил не смолкая уже битый час, и, кажется, ничего не могло его заставить затихнуть. Так казалось. Но на деле оказалось абсолютно наоборот. —Замолчи.—резко раздался голос Первой Высшей Луны. Он, что, зол? Голос Кокушибо сквозил раздражением, коего Шестая Луна ещё никогда не слышал. Но не только раздражение было в этом низком голосе, от которого колени подкашивались в страхе и подчинении. В голосе четко слышалось отвращение. —А...А?—только и смог произнести Кайгаку, в то время как его Наставник стоял прямо перед ним спиной. Чужая рука сильнее сжала рукоять катаны, а острых слух уловил едва заметный раздраженный выдох. —Я не намерен повторять ещё раз. Ты прекрасно меня услышал, Кайгаку. Я не желаю слушать твою бессмысленную болтовню. Уходи.—на этот раз Кокушибо даже не пытался скрыть злости и брезгливости в своём голосе. Первый Луна резко развернулся к своему ученику и посмотрел прямо в его глаза. Кайгаку замер в неверии. Что делать? Его прогоняют? За что? Все шестеро горящих глаз смотрели прямо в душу, заглядывая во всех углы и подмечая малейшие движения грудной клетки и любой мышцы. Уходи. Висело в тяжелом воздухе. Не было возможности сделать даже короткий вдох. В бирюзовых глазах мелькали тени ужаса, желания повиноваться и вопросов. Много вопросов. Но перечить Наставнику означало лишиться нескольких конечностей, ребёр и сердца. Хотя... Сердца Кайгаку уже давно лишился. Не сказав больше ни слова, Шестая Высшая Луна покинул покои Первой Луны. Стоя на пороге комнаты, демону захотелось обернуться и в последний раз заглянуть в эти никогда неморгающие бездонные глаза, но он не рискнул. Дверь с тихим скрипом закрылась за невысокой фигурой и молодой демон пошёл бродить среди жёлтых ширм, дверей, окон и бесконечных коридоров в неизвестном направлении. Почему? Я действительно вас так сильно раздражаю? Такого никогда не было. Кокушибо никогда его не прогонял. И никогда не просил заткнуться. Да, Кайгаку моментами признавал, что действительно может сильно раздражать, но Наставник прежде ни разу не выгонял его. Так что же случилось? —Он прежде не говорил, что я его раздражаю...И что ему больше нравиться тишина...Хотя, нет, так-то это логично. Наставник сильный самурай, он привык к уединению и тишине, иначе бы он не злился так сильно и часто на Доуму и Аказу за их сцены. Но всё же...—бормотал себе под нос молодой демон, старательно пытаясь найти ответы на мучавшие его вопросы. —Хэй! Кайгаку-кун! Ты меня звал?—неожиданно раздался весёлый голос совсем рядом с Шестой Луной. Вторая Высшая Луна, как всегда, в отличном расположении духа. Даже слишком. Неужели опять довёл Аказу? —А!? А, это вы...Доума-сан, вам наверное показалось. Я тут просто...э...мысли в слух. Да! Просто мысли в слух, ничего серьёзного, а...А как там Аказа-доно? Расскажите!—попытался сменить тему разговора Кайгаку. Как он мог забыть о том, что даже в этих нескончаемых коридорах его достаточно легко обнаружить?! —Вот как?—расстроенно склонил голову Доума.—А мне показалось, что ты поругался с Кокушибо и сильно расстроился. Вот я и решил тебя подбодрить. Так ещё и ты меня позвал!—растянув губы в "невинной" улыбке, задорным голосом проговорил Вторая Высшая Луна.—Знаешь, а я ведь могу тебе помочь! Да-да! Как-то Коку обмолвился, что очень любит определённые громкие звуки. Что-то вроде криков или стонов. Я думаю тебе эта информация точно поможет! А сейчас извини, мне нужно найти Аказу-донно!—ладонь с длинными когтями взъерошили многострадальные волосы младшего демона, и после Доума отправился бродить по замку в поисках Третьей Высшей Луны. Что это сейчас было? Нет, Доума, конечно, своеобразная персона, но чтобы настолько...Хотя Кайгаку действительно стоило уже привыкнуть к странным выкидам Второй Луны. Погодите-ка. Он сказал, что Наставника привлекают определенные звуки? Что-то вроде криков и...СТОП. Задумавшись, Шестая Луна не заметил перед собой колонну из темного дерева и врезалась в неё. Проклиная всё, на чем стоит белый свет, Кайгаку интенсивными движения стал тереть ушибленное место, коим являлся центр лба. Обогнув колонну, Кайгаку, неожиданно, наткнулся на Чётвертую Высшую Луну—Накиме. Девушка, как обычно, сидела в своём кимоно одна в окружении мёртвой тишины, изредка нарушаемой звуками бивы от самой демонесы. Лицо закрыто длинными темными волосами, губы сжаты в тонкую линии, и складывалось ощущение, что они никогда не разжимаются. —Ты слишком громкий.—словно прочитав мысли Шестой Луны, девушка, не поворачиваясь, заговорила с парнем. —И ты туда же...—настроение и так было паршивым из-за того, что Наставник выгнал из покоев (причину выгона Кайгаку так и не понял), а тут ещё и Накиме, вновь повторяющая, что Шестая Луна слишком громкий. Неожиданно, в голове младшего демона промелькнула мысль. Может Накиме знает, что с Наставником?—Накиме. —Слушаю.—ровный тон голоса не сильно внушал доверие. Словно девушка вообще не чувствует эмоций. Хотя и эмоции Наставника парню никогда не удавалось счесть. Кайгаку запрыгнул на платформу, на которой сидела Чётвертая Луна, и пристроился поближе. —Ты ведь знаешь Наставника дольше меня.—не вопрос–утверждение.—Скажи, его действительно раздражает большинство звуков вокруг? Он настолько сильно любит тишину? Накиме молчала. Только редкие звуки бивы нарушали повисшую тишину. Слегка подняв голову, девушка, наконец, ответила. —Кокушибо любит тишину.—демонеса замолчала. Тишину крепости вновь нарушила бива.—Но он любит, когда его зовут по имени. —По имени?—Кайгаку задумался. Назвать Наставника по имени...Звучит как то, за что легко можно лишиться головы. —Однако он терпеть не может, когда его имя называют Доума, Аказа, Гёкко или Хантенгу. Я редко произношу его имя, а господин Мудзан имеет над ним власть. Ему ничего не стоит назвать его имя. —Как-то странно получается...—задумчиво и тихо сказал младший демон.—Наставник любит, когда его зовут по имени, но ненавидит, когда это делают Высшие Луны. —Таков Кокушибо. Я не знаю, что у него в голове. Про имя он сам мне рассказал.—девушка вновь провела по струнам инструмента, и где-то вдалеке раздался шум смещающихся колонн и стен. Похоже, крепость снова перестроилась. —Хорошо. Спасибо.—Кайгаку встал и перед тем, как уйти, сказал ещё кое-что.—Перемести меня на улицу. Короткая мелодия вновь прошлась по Замку Бесконечности, и в следующий момент Шестая Высшая Луна оказался на улице, около небольшого озера, окруженного густым и темным лесом. Небо было ясным и черным, с множеством мерцающих звёзд на нём. Посреди их большой компании, освещая всем путникам, пожелавшим прогуляться ночью, путь, светила Луна. Ясная. Полная. Красивая. Холодная и такая далёкая. Совсем как Наставник... Тряхнув головой, отбрасывая лишние мысли, Кайгаку побрёл в неизвестном направлении, вглубь леса. Голода пока он не испытывал—пару дней назад они с Кокушибо уже ходили на охоту и убили какую-то парочку молодожёнов, которые захотели пожениться без благословения родителей, но потерялись в лесу, так и не дойдя до храма,— так что необходимости искать жертву не было. Бесцельно слоняясь среди деревьев, демон вновь задумался. Если Наставнику не нравится его голос, почему он раньше его не прогнал? Почему терпел его рассказы? Почему вообще согласился обучать? Ответов не было, но знать их хотелось до безумия. Луна, освещавшая путь демону, находилась идеально посередине, значит уже полночь. Следовало найти место для ночлега, потому как возращаться Кайгаку сегодня не планировал. Раз Кокушибо не хочет его слышать и видеть, значит придется пожить на улице. Шестая Луна с удовольствием остался бы в крепости, да только Наставник запросто сможет его там найти, а раз настроение у него не самое лучшее, Кайгаку не следует вблизи Первой Луны на расстоянии менее километра. ... .... ..... —Где он?—Кокушибо стоял напротив Чётвертой Высшей Луны и сжимал свою катану с такой силой, что казалось рукоять вот-вот треснет и сломается. Молчание. Его нет в Замке уже третий день. Звук бивы эхом разнесся по Замку. Девушка знала, где он, но одновременно с этим знала настроение "коллеги". Ей не было особого дела до того, убьёт Кокушибо Кайгаку или нет, однако вероятность отправится на тот свет (а вернее сказать прямиком в Ад) из-за дыхания Луны не радовала. —Накиме. Где Кайгаку?—шесть глаз, похоже, пожелали прожечь в девушке дыру, а может и вовсе испепелить её до тла. Чётвертая Луна задумалась. Вновь зазвучала бива, бесконечным эхом разливаясь по всей крепости. —Переместить?—наконец, спросила демонеса. —Да. Мне в покои.—демон развернулся, и в следующую секунду Накиме, наконец-то, осталась одна. По струнам инструмента прошелся импульс, и звук эхом отразился от стен Замка Бесконечности. Он в твоих покоях, Кокушибо. ... —Наставник?! Кайгаку не понимал ничего. Абсолютно ничего. Только секунду назад он был в пещере, которую смог найти в ночь ухода, а прямо сейчас он уже находился напротив Первой Луны прямо в его покоях. Прислушавшись, младший демон понял, что Наставник зол. Очень зол. —Где тебя носило?—прогремел голос старшего. Кайгаку захотелось вжаться в угол и не вылезать оттуда. —В-вы же сами сказали, что н-не желаете меня видеть.—голос предательски задрожал. Всё-таки лишаться головы, а заодно и жизни Шестая Луна был не готов. —Забудь об этом.—Кокушибо резко оказывается возле Кайгаку, хватает за руку и кидает на кровать неподалёку. Больно ударившись головой о стену позади, Кайгаку негромко выругался, но в следующее мгновение вжался в эту самую стену. Широкая ладонь стальной хваткой берется за черное кимоно и притягивает ближе. Катана выпадает и звонко бьётся об пол. В бирюзовых глазах страх и мольба о пощаде. В красно-желтых желание съесть целиком и без остатка. Мой. —Запомни одно.—притянув максимально близко, но не касаясь губами, старший демон обжёг дрожащие губы своим дыханием.—Ты принадлежишь только мне, Кайгаку. Что? Кимоно в районе шеи сползает вниз, и бледная кожа на шее и плечах оголяется. Младшего разворачивают спиной к себе, и спустя мгновение покои Первой Высшей Луны наполняются громким и высоким полукриком-полустоном. Длинные клыки вонзились в загривок, оставляя метку, которая совсем скоро заживёт. На удивление Кайгаку, дальше шею и плечи стали покрывать немного болезненные из-за длинных клыков, но тем не менее приятные засосы, укусы и поцелуи. По всему телу разлился необычный и непривычный жар. —Наставник...—язык заплетался, говорить становилось всё тяжелее и тяжелее. —Продолжай говорить, Кайгаку.—шёпот прямо около уха, а после длинные клыки с наслаждением прикусывают ушной хрящик, постепенно спускаясь к мочке. —А...Что говорить-то?...М!—в голове туман, перед глазами всё плывёт. Силы говорить покидали с каждой секундой всё быстрее. —Всё, что у тебя в голове.—шершавый язык медленно прошёлся от виска по линии челюсти к шее, и на порозовевшей коже появился второй укус. Боль была секундой, едва ли ощутимой. А грубые ладони, обычно сжимающие катану и убивающие легким движением, продолжали исследовать талию, живот, грудь, старательно минуя пах и ноги.—Говори. Я хочу слышать твой голос, Кайгаку. —Н-не...Мх! Надо...Наставник!...—комнату наполняет короткий вскрик, после переросший в хриплый стон. Загривок. Снова. Прямо под тёмными прядями на шее теперь красовался новый ровной круглый след от зубов. Предыдущий укус уже успел зажить. В глубине души Первой Луны была частичка, которая ликовала от происходящих событий. Мой. —Кайгаку.—Да как вы контролируете свой голос, Наставник!?—Я не слышу тебя. Если не знаешь, что говорить, рассказывай мне, что ты чувствуешь сейчас. —Что я...чувствую?...—жар медленно плавил кости, а вместе с тем и мозги. Как тут что-то говорить, когда даже осмыслить вопрос не можешь?! Жарко. Много. Дайте больше. Заберите всего меня. Я готов вам отдать своё тело, чёрную душу и гнилое сердце. Только не выгоняйте меня, Наставник.... —Я чувствую, что сейчас сгорю...—всё же смог пересилить себя демон. А широкие ладонь тем временем планомерно спускались ниже. —А ты хочешь сгореть?—всё тот же железный тон, но за ним ощущалось присутствие чего-то нового. Несвойственного Наставнику. И это "новое" манило к себе демона сильнее жажды человеческой крови. —Только если от ваших рук.—если и умирать, то без сожалений на сердце, которое украли ещё очень давно. Рывок. И молодой демон оказываться лежачим на постели Первой Высшей Луны. О, демоны... Все шесть глаз горели в темноте покоев, пристально изучая тело под собой. Взмокшие тёмные пряди прилипли к лицу, лишая возможности лицезреть всю красоту картины над собой, и всё же эти глаза, что смотрят прямо на него... Я точно умру сегодня. И либо я умру от его меча, либо от него самого. ... Вариант очевиден. ... —Скажи моё имя.—хриплый голос раздался в паре сантиметров от приоткрытых алых губ напротив. Дрожащая ладонь потянулась к лицу чтобы убрать прилипшие пряди, но неожиданно её перехватывает грубая и широкая ладонь больше собственной раза в полтора. —Я плохо вас вижу, позвольте увидеть вас в свете Луны и фонарей.—демон постарался освободить руку, но не смог. Наставник смотрел прожигающии взглядом, от которого желание подчиниться только росло. —Имя.—вторая рука Кайгаку тоже оказалась в плену ладоней старшего демона. Горячее дыхание резко оказалось на шее, возле сонной артерии. Шестая Луна лишь открывал и закрывал рот, не зная, что говорить. Он не может просто взять и назвать Наставника по имени. Это слишком... Слишком... Слишком интимно... .... У них не такие отношения. .... Резко тело прошибается секунда боль, а сразу после по телу разливается наслаждение и возбуждение. Длинные клыки возились прямо в один из важнейших кровеносных сосудов для человека, но такой бесполезный для демона. Хотя сонная артерия находилась на шее, а шея, как всем известно, слабое место всех демонов. Ещё. Кровь тонкой дорожкой потекла по шее и спине, совсем не охлождая разгоряченное тело. Руки отпустили ладони и переместились на ноги. Много. —Имя, Кайгаку.—когти сжимают бедра, всё ещё скрытые под одеждой. Мешает. Пришлось оторваться от шеи, укус на которой стремительно стал заживать. В следующую секунду пояс оказывается на полу, а вслед за ним отправляется и кимоно. Теперь младший демон лежал нагим под Первой Высшей Луной. Взгляд затуманен. Голова едва соображает. Мой. Но постоянное молчание и неповиновение со стороны ученика начинали прилично действовать на нервы Кокушибо. Одна рука с бёдер поднялась на талию и с силой сжала бок. Под пальцами тут же показались красные отметины, которые могут вскоре стать синими или даже фиолетовыми, но исчезнут намного быстрее. Пальцев было мало. Нужно больше. Когти немного удлинились и вместе со всей ладонью вновь впились в бок демонёнка. Мой. Кайгаку резко запрокинул голову и выгнулся дугой, открывая рот в немом крике. Наставник! —Имя. Кайгаку.—отчеканил хриплый голос Первой Высшей Луны. Имя... Вернувшись в нормальное положение, Кайгаку посмотрел в шесть ярко горящих глаз и решил пойти немного другим путём. Хотите услышать своё имя, Наставник... Хорошо. Будет вам Имя. Неожиданно вокруг бёдер старшего демона в своеобразный замок сцепляются ноги Шестой Луны, а сразу после младший демон сам притягивается ближе к мужчине. Цепкие руки обвились вокруг шеи и притянули к себе. Склонившись над парнем, Кокушибо с интересом стал ожидать дальнейших действий от Шестой Высшей Луны. Кайгаку приблизился к Наставнику и, почти касаясь губ напротив, и немного прикрыл глаза, смотря так, как обычно смотрят девушки из Квартала Красных Фонарей на потенциального клиента с большим кошельком. Надо же, этот хитрый и наглый чёртенок и такое умеет. Интересно. Кайгаку приблизился максимально, но губ всё еще не касался. Встретившись взглядом с Первой Луной, парень прошептал, опаляя горячим дыханием губы Наставника. —Кокушибо-сама...—и притянул ещё ближе. Но не для поцелуя. Лицо мужчины встретилось с тяжело вздывающейся грудной клеткой, а шёпотом наверху продолжался.—Войдите в меня. Прямо сейчас. Зачем отнимать время на растяжку, если можно потратить его на более важные вещи. ... Кайгаку. .... Кокушибо выпрямился, ничего не ответил. Взгляд младшего демона завокло туманом возбуждения, и если он так сильно хочет перейти к главному событию вечера, то пусть оно так и будет. Кокушибо слишком хотелось видеть, но самое главное слышать, как Кайгаку будет извиваться и стонать под ним. Только под ним. Именно под ним. Всегда только под ним. От одежды избавиться не составило никакого труда. Всё то время, пока Кокушибо снимал с себя кимоно, пояс и остальные элементы одежды, Кайгаку не отводил взгляда. С каждым исчезнувшим слоем очертания тела Наставника проступали всё сильнее. Безусловно, такой сильный демон обязан иметь идеальное телосложение, но чтобы настолько... Неожиданно, до Шестой Луны доходит—это всё видит только он. Только он за все время жизни Кокушибо в облике демона видел Наставника обнаженным. От этой сладкой и приятной мысли по тело пробежал импульс, заставившись пальцы на ногах сжаться, глаза закрыться, а член, давно просивший внимания и стоявший уже неизвестно сколько, дёрнуться. Открыл глаза демон от того, что его ноги вновь оказались на бёдрах Кокушибо. О, демоны... Широкие ладони расположились на едва проступающей на мускулинном теле талии и сжали бока до красных точек, символизирующих, что бледная демоническая кожа проткнута. Снова. И это не последний раз за эту ночь. Влажная головка упёрлась в сжатое кольцо мышц, а средней длинны когти впились в кроваво-красные простыни. Кайгаку. Шестая Луна задышал чаще и, прикрыв глаза, поднял руки к старшему. Кокушибо понял всё без слов. Наклонился и позволил цепким ладоням скрепиться на шее в замок. Средние коготки вплились в темные длинные волосы. Кокушибо-сама. Одна пара глаз, та самая, в которой чёрными изящными иероглифами было выведено "Первая Высшая Луна", сощурилась, а губы расплылись в хитрой улыбке. Руки на боках сжались ещё сильнее, и в следующую секунду Кокушибо проник на всю длину одним толчком. Младший демон рывком откидывает голову на простыни, а в одну из ладоней, до этого находившихся на шее Кокушибо, впились клыки. Много. Больно. Много. Слишком. Больно. ... Ещё. .... Кокушибо наклонился ближе и, обдавая горячим дыханием покрасневшее заострненное ушко, сказал полушепотом с отдалённым тихим рыком —Не молчи. Не скрывай свой голос. Стони громче. Новый толчок и член упирается прямо в простату, вызывая новую волну дрожи по всему телу младшего демона. Клыки сильнее вонзаются в ладонь, глаза закатываются и начинают слезиться, низ живота сводит судорога. Слишком много. Слишком больно. Слишком хорошо. Кайгаку не успевает привыкнуть к внушительным размерам внутри себя, как вдруг старший демон выходит. Внутри образуется неприятная и даже непривычная пустота. Однако в следующий миг широкая ладонь железной хваткой берётся за ладонь, которую сжали клыки младшего, и с силой выдёргивает конечность из рта. Подёргивающаяся в руке Кокушибо и маленькая на фоне его собственной ладонь примерно на половину лишилась кожи. Кровь медленной и тёмной рекой стекала по запястьё, окрашивая оголившиеся мышцы и кости в алый цвет. Спустя недолго мгновение кожа начала восстанавливаться, и вскоре запястье было неотличимо от человеческого, за исключением длинных чёрных когтей. Повернув голову в сторону, Кайгаку выплюнул кусок кожи, оставшийся в результате во рту из-за резкого выдёргивания руки младшего. Скорчив недовольное лицо, Кайгаку проворчал о том, что наутро будет измазан в крови, которая, конечно же, засохнет и противно стянет кожу. —Обрадую тебя.—неожиданно подал голос Кокушибо. Шестая Луна вернул голову, и встретился с тремя парами глаз, которые словно загорелись в теплом свете покоев сильнее.—Наутро ты будешь измазан не только кровью, но и кое-чем другим. Кайгаку первые несколько секунд смотрел в глаза Наставнику с непониманием. Похоже, пока ещё не понял. Ничего. Скоро всё поймёт и узнает. Неожиданно, Шестая Луна оказывается вжатым лицом в красные простыни, в то время как сзади вновь пристроился Наставник. Парень инстинктивно сжался, но в упругие ягодицы впиваются длинные когти, и Кайгаку, задрав голову, громко простонал и на секунду расслабился. Отлично. Кокушибо вновь вошёл одним толчком до конца и, убрав руки с ягодиц младшего, расположил руки по бокам от Кайгаку. Младший в это время зубами вцепился в ткань под собой и громко промычал. Всё ещё не хотел, чтобы его слышали. А я хочу, чтобы тебя слышали все, Кайгаку. Первая Высшая Луна на миг замирает, обдумывая одну мысль, а в следующую секунду заламывает руки Шестой Луны за спину и удерживает их одной своей. Сразу после этого демон возобновляет толчки. Клыки впиваются в простыни цвета свежепролитой крови, разрывая ткань, а когти с силой сжимаются в кулаки. Руки всё еще за спиной, и их всё еще держит Наставник одной своей. Много. Больше. Больно. Ещё. —Я ведь сказал не скрывать голос. Смеешь мне перечить, Кайгаку.—это не вопрос. Это утверждения, за которым следует наказание за неповиновение. Кайгаку мычит в простыни и из-за всех сил старается сдерживать голос. Как бы сильно он не хотел угодить Кокушибо, демон всё ещё не был морально готов к тому, что его будет слышно за пределами покоев. А если его стоны разлетяться вообще по всему замку? Это же кошмар будет! Нельзя этого допустить. Только вот у Кокушибо на этот счёт абсолютно противоположное мнение. Пусть тебя слышат все. Пусть все знают кому ты принадлежит. Пусть даже Мудзан тебя услышит. Ты—мой. И ничей больше. —Говори.—новый сильный толчок, и воздух из лёгкий вылетает со скоростью света. Кайгаку запрокидывает голову, разжимая клыки и выпуская ткань из рта, и громкий стон эхом отскакивает от стен покоев. Шесть горящих во тьме глаз впиваются в спину, по которой медленно стекают небольшие капли пота, а по рукам, скреплённым рукой Первой Луны, текут тонкие дорожки демонической крови. Надо же, настолько сильно сжал кулаки, что когти впились в ладони. Мой. Неожиданно в голове Кокушибо промелькнула интересная мысль, за которую возбужденное создание с удовольствием ухватилось. Ладонь, скрепляющая руки младшего демона, резко разжимается, и длинные когти с тихим хлюпающим звуком выскальзывают из небольших ран на ладонях. В следующую секунду внутри образовавыется неприятная пустота, и Кайгаку встречается лицом с Наставником. Тёплый свет ламп очерчивает бледные черты лица, шесть глаз, широкие плечи, в целом всю высокую фигуру Первой Высшей Луны. Бирюзовые глаза расширились, кадык нерво задёргался, а ноги обвились вокруг бёдер Наставника и постарались подтянуться ближе. Член вновь оказался внутри, резким толком задевая простату и вызывая новую волну эйфории. Неожиданно на шею легла большая ладонь, и средней длины когти начали слегка царапать нежную бледную кожу. Одна пара глаз опасно прищирились, а губы, вечно сжатые в тонкую линию, искривились в усмешке. —Наста...!—фраза резко оборвалась. Зрачки уменьшились, и всё тело замерло на несколько секунд. По изгибу шеи медленно стекала струя крови. Широкий указательный палец с когтем проткнул плоть и проникал всё глубже, раздвигая мышцы и разрывая вены и артерии. Кровь начала бежать быстрее. Тело забилось в мелкой дрожи. Голос исчез, но спустя мгновение появился вновь, и по покоям прошелся длинный громкий полустон-полукрик. Глаза закатывались, а мышцы внизу живота сжимали член старшего демона до такой степени, что ему едва ли можно было сдвинуть с места. Собственное достоинство сжала вторая ладонь, и спустя мгновение Шестая Луна излился в ладонь мужчины. Запрокинув голову и стараясь отстраниться от пальца на шее, Кайгаку умоляющим взглядом посмотрел на Кокушибо. Рот то открывался, то закрывался, но никаких звуков парень не издавал—просто смотрел с мольбой в бирюзовых глазах. На этот раз все шесть глаз сощурились, а в следующий момент член внутри с огромным трудом начинает двигаться. По покоям Первой Высшей Луны вновь прошлись крики вперемешку со стонами. Кристально чистые слёзы скопились в уголках глазах и уже грозились сорваться. Руки метались по кровати, не зная куда деться. Теперь вместе со стонами и криками Кокушибо наслаждался слёзными мольбами прекратить пытку. Палец медленно покрутился, почти совершая полный оборот, и так же медленно стал возвращаться в прежнее положение. Член, несмотря на сжавшие его железной хваткой мышцы, продолжал растягивать проход. —Повтори моё имя.—раздалось в приоткрытые в полукрике-полустоне губы—Тогда быть может я оставлю ненадолго твою шею. — Ключевое слово ненадолго. Кокушибо говорил медленно. Голос начинал хрипеть. Захотелось заткнуть этот соблазнительно приоткрытый рот чем-нибудь. Из вариантов были только куски ткани, которые можно оторвать от простыни и запихать в этот манящий рот, или пальцы. Но демону хотелось другого. Хотелось заставить этого постоянно болтающего демонёнка заткнуться и задыхаться от собственных размеров. Чтобы надолго запомнил все ощущения, которые Наставник ему подарил. Чтобы принадлежал только ему. При этом следовало чем-то занять нижний проход—не оставлять же его пустовать. Ничего. Ночь длинная. Времени предостаточно. Из младшего вырвался несвязный хрип. Слёзы в итоге начали катиться по скулами и впивались в простыни. Алые губы открывались и закрывались, не произнося ни звука. Палец зашёл примерно на половину, движения внизу прекратились, и глаза Шестой Луны закатились, почти скрываясь. Кайгаку захрипел и дрожащей рукой потянулся к лицу Первой Луны. Кокушибо едва заметно ухмыльнулся и наклонился. Горячая ладонь коснулась лица, и средней длины когти слегка поцарапали скулу. Бирюзовые глаза смотрели с покорностью и обожанием, восхищением и подчинением, мольбой и признанием силы и победы. —Кокушибо-сама...—едва слышно прошептали дрожащие губы. Черные зрачки в шести глазах уменьшились, одна рука метнулась на бедро и сильно сжала его. Палец с тихим хлюпом вышел из шеи, и рана тут же стала заживать, вскоре исчезая совсем. Вторая рука, так же как и первая, переместилась на бедра и сжала его до фиолетовых синяков. Кокушибо резко нагнулся и заткнул Кайгаку грубым поцелуем, одновременно снова начиная двигаться. Кайгаку вцепился в темные длинные волосы, а из глаз снова медленно потекли слёзы. Толчки ускорялись, каждый раз попадая четко в простату. Младший уже почти не стонал и не кричал, большинство звуков напоминали хрипы, всхлипы и мычания. Резко мужчина останавливается и изливается внутрь Шестой Луны. Одна из рук перемещается на горло Кайгаку, и в следующий миг перед глазами у парня всё темнеет, светлеет, а после заходится цветными пятнами. Кокушибо, сжимая горло своего ученика, возобновляет толчки, с упоением слушая тяжелые хрипы. Мышцы сильнее сжали орган внутри, не позволяя толком сдивнутся, но Кокушибо упорно продолжал двигаться. Смазки у них не было, так что сперма после предыдущего раунда в полне себе неплохо обегчила движения. Бирюзовые глаза вновь закатились, клыки впились во влажные от слюны губы, а рука на шее сильнее сжала горло. Слишком много. Слишком хорошо. Резко парня притягивают за шею, и, встретившись взглядами, Первая Луна накрыл чужие губы своими, одновременно царапая нежную кожу клыками и не прекращая толчков. Слишком много. Надо больше. Я больше не могу. Можешь. Вы меня убьёте. Нет. Ты умрёшь только тогда, когда я этого захочу. А сейчас продолжай стонать. .... ..... ...... —Кокушибо-сама... Я больше... хах... не могу...—прерывисто шептал Кайгаку. Руки уже не слушались, а вся нижняя половина тела словно онемела. Голос охрип. Глаза закатывались неизвестно какой раз и, казалось, скоро совсем выпадут из орбит. Голова не соображала. Шестая Луна, конечно, знал, что Наставник должен быть очень выносливым, но чтобы настолько... Младший демон даже не может примерно представить, сколько часов они занимались сексом. По его ощущениям, сутки, а то и больше. И Наставник прямо сейчас говорит, что нужно ещё!? Да Кайгаку умрёт тут сейчас ведь! —Можешь.—с живота парня рывком перевернули на спину. Ладонь Кокушибо спустилась на слегка набухший живот Кайгаку и надавила на него. Сперма из расширенного прохода полилась быстрее. Да сколько её там!?—Это ещё не всё. Ты заполнен только с одной стороны.—с живота рука метнулась на голову и виделась в змокшие темные пряди. Непонимающе взгляд бирюзовых глаз устремился на лицо мужчины. Кайгаку показалось, что во всех шести глазах сейчас мелкали огни самого большого пожара, который он когда-либо видел. Неожиданно появившаяся вторая ладонь приоткрыла рот парня, два пальца проникли внутрь и надавили на язык, заставляя открыть рот шире. —Ты абсолютно пустой здесь.—пальцы надавили сильнее. Ладонь на голове оттянула пряди назад. Челюсть начала ныть, но, бросив короткий взгляд на всё ещё стоящее колом достоинство своего Наставника, с которого на простыни падали капли прозрачной смазки и немного спермы, до Кайгаку, наконец, дошло. Он не влезет. Про задницу ещё можно говорить, что такие размеры с трудом, но вмещаются, но в рот!? Да Кайгаку глотки лишиться напрочь тогда. —Дфа он хфе нхе флесет! (Да он же не влезет!)—с пальцами во рту говорить капец как неудобно, они ещё и широкие такие, но молчать парень не мог, а кусать Наставника равносильно смерти, так что пришлось говорить так. Удивительно, но Кокушибо его понял. Ещё более удивительно, что Наставник улыбнулся. —Влезет. Твой рот никогда не затыкается, так что считай это тренировкой хранить молчание.—улыбка, на удивление Кайгаку, была не злая или хищная. Она была нежная? Словно...Словно Наставник смотрел на него с любовью. Правда насмотреться вдоволь на улыбку Кокушибо Шестая Луна долго не смог. Рука на голове рывком опустила лицо демона к паху старшего, а та, что была во рту, исчезла. Член оказался слишком близко. В нос ударил удушающих запах сумасшедшей смеси. Пот, предэякулят, что-то свойственное только Наставнику и еще много чего. Голова закружилась, рот наполнился слюной, а горло начало ныть. —Открой рот. —Наставник...—начал было Кайгаку. Нет, да он же действительно не влезет! —Нет. Зови меня по имени.—прервал младшего Кокушибо и подтянул ближе, упираясь органом в щеку.—И открой рот. Губы нервно сжались в линии. Кайгаку было страшно. Впервые в жизни он боялся и боялся именно, что разочаровать Кокушибо. —Кайгаку.—заостренные уши Шестой Луны вмиг покраснели, а небольшие клыки закусили губу.—Пожалуйста, Кайгаку. Бирюзовые глаза резко распахиваются, и, младший чувствует, как краска сильнее приливает к лицу. Кажется, скоро он сольётся цветом с этими чёртовыми кровавыми простынями. Кайгаку осторожно поднимает голову и встречается взглядом с Наставником. О, нет. Хватка на голове слабеет, и в следующий миг Кайгаку притягивают ближе для поцелуя. Сухие, слегка потрескавшиеся губы накрывают влажные и дрожащие от предвкушения. Длинный язык сплетается с языком по меньше. Глаза вновь закатываются, сердце стучит где-то в висках, а ноги сводит судорогой. Слишком хорошо. Голова закружилась от нехватки кислорода в лёгких и переизбытка ощущений. Кокушибо отстранился и посмотрел на своего ученика взглядом, от которого хотелось расплыться по полу. Глубоко вздохнув и набрав побольше воздуха в лёгкие, Кайгаку сам опустился ниже и, сохраняя зрительный контакт с Наставником, призывно открыл рот. Чёртенок. Ладонь, сжимавшая непослушные пряди, рывком приблизила лицо Шестой Луны к "ожидающему процедур" члену, и Кайгаку сразу взял головку в рот. Челюсть уже понемногу начинала ныть, но младший старательно игнорировал этот факт, обводя головку языком и слизывая предэякулят и остатки спермы. От запаха и вкуса кружило голову, но Кайгаку всеми силами держался в сознании. Он запомнит всё. Каждую деталь этой ночи. Неожиданно, парень чувствует, что его схватили за бедро и повернули боком. В итоге Кайгаку оказался лежачим на собственном боку с членом во рту, а широкие пальцы второй руки Наставника снова проникли в пытающийся сжаться до обычного состояния проход. Первая ладонь сильнее надаэвила на голову, заставляя взять глубже, а пальцы внутри встали на манер ножниц, позволяя белёсой жидкости вытекать с большей скоростью и в большем объёме. Головка во рту стала проникать дальше, вскоре начиная давить на корень языка, вызывая рвотный рефлекс. Младший недовольно промычал что-то, а в следующий миг закатил глаза назад и выгнулся дугой, да так, что Кокушибо на секунду показалось, что парень вот-вот сломает спину. Три пальцы внутри с силой надавили на простату и продолжали это делать, пока ладонь на голове во всех смыслах натягивала голову Шестой Луны на член старшего. Ещё. Ещё. Ещё. Мой. Член прижал язык, из-за чего пошевелить им было просто невозможно, а, по личным ощущениям Кайгаку, длинна органа почти доставал ему до желудка. Из глаз с новой силой потекли слёзы, голос, заглушаемым членом мужчины, уже не мычал, а издавал подобие хрипа. Пальцы на руках дрожали, ноги прижимались к животу, мозг отключился. Слишком много. Нет кислорода. Оставалось ещё немного до полного погружения, и Кокушибо решил, помочь сам лучшим и любимым способом—всё и разом. Рывок. И средние когти впиваются в бедра мужчины, царапая и вызывая лёгких дискомфорт, который меркнул на фоне того блаженства, что сейчас испытывал мужчина. Пальцы в заднем проходе вновь упёрлись в простату, из-за чего когти на бедрах вонзились ещё сильнее. Но старшему было всё равно. Его волновало только одно— то, что парень всё ещё в сознании. Если в сознании, значит может выдержать ещё несколько раундов, и без разницы каких: наверху или внизу. Сильнее сжав тёмные локоны, Первая Луна начал медленно двигать голову парня по всей длине. Кайгаку пытался что-то прохрипеть или промычать, но Кокушибо прикрыл глаза и просто наслаждался происходящим. Слёзы потекли сильнее, горло саднило, челюсть ныла, задница горела, а мысли смешались в кашу. Я точно сегодня умру. А если не умру, то повторю эту ночь в идеальной точности. Начиная набирать темп наверху, Кокушибо не забывал и про полупустующий задний проход. Оставив внутри только два пальца, мужчина начал совершать движения в такт толчкам наверху, каждый раз целясь именно в нервный комочек, приносящий неслыханное удовольствие. Много. Слишком много. Демоны не могли умереть от недостатка воздуха, но впервые в жизни Кайгаку в этом засомневался. Нос уже не дышал, а горло будто бы каждый раз растягивалось под давлением размеров. Вот только старший ни разу не вынул член полностью, из-за вдохнуть нормально не представляло возможности. Движения ускорялись везде и одновременно, наверху послышались тяжелые вздохи, а Кайгаку казалось, что он уже видел свет в конце тоннеля. Кокушибо-сама!... Резко орган заходит до самого конца и младший упирается носом в небольшое скопление темных волос на лобке. Подняв ничего не видящий взгляд на Наставника, Кайгаку почувствовал, как по горлу горячей и бурной рекой течёт терпкая белая жидкость. Кокушибо запрокинул голову и хрипло простонал, одновременно с этим член Шестой Луны дернулся в последний раз, и Кайгаку излился себе на живот и на алые измятые простыни. Он проглотил всё до посленей капли. Надеюсь, Наставник будет доволен. Но этого Кайгаку уже не смог увидеть и спросить, потому что последним, что он видел, были быстрые движения широкой ладони по всё ещё стоящему члену, а сразу после Кокушибо излился на лицо младшего демона, попадая немного в рот, но по большей части на лицо и немного на волосы. Глаза закатились назад, рот всё ещё был открыт, а сознание покинуло тело. Кокушибо-сама...Я вас люблю. ... С трудом разлепив налившиеся свинцом веки, Кайгаку постарался понять: где он, кто он, какой сейчас год и, наконец, какого хрена происходит. Однако первое, что увидел парень, была спокойно поднимающаяся и опускающася широкая, накаченная, словом идеальная грудь Наставника. Чужие руки обвились вокруг спины, а лицо выражало высшую степень спокойствия и умиротворения. Это всё правда. Это всё действительно было. Кайгаку тут же залился густым румянецем и попытался выбраться из объятий мужчины, но резко и неожиданно парня притянули ближе, буквально впечатывая грудь напротив. —Спи. Ты ещё слаб. Как востановишься–продолжим.—хриплый голос раздался над головой, и именно в тот момент Кайгаку понял—он готов гореть до конца.