О, грязнуля...

      Гермиона пытается выбраться. Она дёргается, но наколдованные верёвки слишком крепко её держат. Нет места страху — лишь чёртово раздражение. Как она могла так легко попасться? Отвлеклась на красивый закат и на тебе.       И кто её похитил? Егеря? Кто-то из Пожирателей? Ответом становится распахнувшаяся резко дверь. Настолько резко, что ударяется о стену. Свет ослепляет Гермиону и она не сразу видит вошедшего… вернее вошедшую. Этот цокот каблуков Гермиона ни с чем не спутает. Запах огневиски и хвои врывается в ноздри.       Беллатрикс.       — Ну здравствуй, грязнуля.       В ответ девушка молчит. Она не даст удовольствие этой ведьме слышать её крики. Она будет молчать до последнего.       — Чего не кричишь? Давай же, зови своих дружков на помощь.       Гермиона упрямо смотрит на пожирательницу, поджимая губы.       — О, решила поиграть в львицу? Забавно. Может… Круциатус развяжет тебе язык?       Она вздрагивает. Нет. К такому она не готова. Не сейчас.       Беллатрикс резко поднимает палочку, Гермиона зажмуривается ожидая порции невыносимой боли. Ничего не происходит. Девушка открывает один глаз, непонимающе глядя на ухмыляющуюся ведьму.       — Это я пошутила. Есть другой способ. Более действенный.       Гермиона не успевает отвести взгляд от тёмно-карих глаз Беллатрикс, как та произносит:       — Легилименс.       Беллатрикс попадает в разум Гермионы, стремительно снося все преграды и щиты окклюменции. Она надеется выведать тайны Ордена, но разум девушки предлагает кое-что другое. Ночь в поместье Малфоев. Лестрейндж против воли попадает в это воспоминания и слышит отголоски мыслей гриффиндорки.       «Мерлин, её тело такое горячее»       «Она так близко, она лежит на мне»       «Её грудь»       «Её губы так близко... её дыхание…»       «Она такая красивая»       Беллатрикс начинает ощущать предательское возбуждение, трепет внизу живота и, кажется, где-то в глубине души. Только спустя несколько секунд она понимает, что все эти чувства принадлежат не ей… А Гермионе.       Женщина мгновенно покидает разум девушки, отступая на шаг.       — Какого чёрта, грязнуля? Что это было?       Гермиона стыдливо отводит взгляд, ощущая на щеках яркий румянец.       — Тебе… Тебе это понравилось? Тебе понравилась… я?       Она имеет в виду то, что было тогда на полу.       — О, — и чёрт возьми, она понимает, что права. — О, грязнуля…       Беллатрикс улыбается. Это не злая ухмылка, нет, искренняя.       Потому что не одной Гермионе понравилась та ночь на полу.       Потому что не одной Гермионе понравилось чужое тело прижатое к своему.       Потому что не одной Гермионе хотелось вернуться к другой.       Потому что не одна Гермиона потеряла контроль над чувствами.       Потому что не одна Гермиона влюбилась.