А что если.... ?

Хёнджин проснулся в холодном поту, но его согревал Чан. Физически или всё-таки психически — он ещё пока не понял... Но всё таки по-настоящему близким ему является Чанбин. Он давно переехал из Сеула. Сеул — не лучшее место для жизни Хёнджина, ведь там его окружали лишь наркоманы, нарциссы и даже люди, которые насиловали детей и женщин. Хён от них не слишком отличался, но он хотел что-то менять и шёл за своей мечтой — открыть собственную художественную выставку и прославиться. Но с теми, с кем он общался, это было почти нереально. Тогда он обратился к психологу — и им оказался Чанбин. Он помог Хёнджину выбраться с самого дна. Они переехали в другой город и начали там новую жизнь. Сначала всё было непривычно. Тишина в квартире, где никто не кричал, не ломал мебель, не обсуждал грязные дела. Только звуки дождя за окном и тихие шаги Чана на кухне. Хён сидел у окна с чашкой остывшего кофе й ловив себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует себя… живым. Чан Бин не лез с расспросами — просто был рядом. Иногда приносил ему краски, иногда просто включал музыку и садился рядом, молча. В такие моменты Хён чувствовал, что, возможно, жизнь всё ещё можно собрать по кусочкам. Постепенно он начал снова рисовать. Сначала неловко, замирая после каждого мазка, будто боялся испортить холст. Но чем дольше он рисовал, тем больше понимал — всё, что ему нужно, уже рядом. Он долго смотрел на спящего Чана — тихое дыхание, лёгкое движение плеч при каждом вдохе. Всё в этом человеке казалось таким простым и непоколебимым, что Хён сам не понимал, почему рядом с ним всегда чувствовал себя безопасно. Но сейчас в груди стояла тяжесть. Сомнение, как невидимая трещина, медленно расходилось внутри. «Может, я просто привык к нему… или спрятался за ним, чтобы не думать о себе?» — эта мысль не давала покоя. Он представил дорогу в горы — туманную, холодную, безлюдную. Там, где можно остаться наедине с ветром и собственными мыслями. Где не нужно объяснять, почему боль возвращается снова и снова. Хён поднялся, подошёл к столу и посмотрел на свои кисти — следы краски настолешнице, на одежде. Он вспомнил, как Чан говорил ему: — Не беги. Если тебе нужно время — просто скажи. Я подожду. Эти слова застряли где-то между сердцем и горлом. «Может, он прав», — подумал Хён, — «но если я не уйду сейчас, то так и не пойму, кто я без него». Он тихо вышел на балкон. Дождь уже почти стих, но воздух был всё таким же прохладным, будто мир сам предлагал паузу. Хён вдохнул глубже и впервые за долгое время почувствовал, что решение — близко.