ошибочка вышла

Начнём с того, что Ли Минхо проиграл спор. Это была идиотская идея, но ставка оказалась слишком высокой, чтобы отступить. Так что вместо привычных штанов, камзола и сапог он стоял в дворцовом саду, облачённый в шелковистое голубое платье с дурацким шлейфом, который цеплялся за каждую розу. Он просто ждал, когда его друзья отхохочутся и можно будет скинуть этот парик и отправиться пить вино. Он не ждал, что небо резко потемнеет ровно в три часа дня. Он едва успел поднять голову и увидеть громадное брюхо, покрытое чëрной чешуёй. Лапа с когтями, каждый размером с его предплечье, обхватила его талию неожиданно аккуратно. Затем последовал стремительный взлёт, пронзительный крик горничной где-то внизу и ветер, который выл так, что заглушал его собственное, не очень цензурное, но очень громкое высказывание по поводу происходящего. Дракон без лишних петель и демонстративных полётов над столицей просто схватил принца и понёс. И судя по времени полёта и окрестной местности в какие-то ебеня. Оголённые скалы, ущелья, покрытые вечным туманом, и одинокий замок на вершине, куда, казалось, не ступала нога человека со времён его постройки. Всю дорогу Минхо молчал, пытаясь осмыслить масштаб идиотизма ситуации. Его, наследного принца королевства Силрайн, похитили. Как принцессу. Потому что он выглядел как принцесса. Смешно. Уже в замке дракон, не выпуская его из лап, прошёл в огромный зал с потолком, терявшимся в темноте, и аккуратно поставил его на каменный пол. — Сиди, — прорычал голос. — И никуда не уходи. Твои люди скоро принесут выкуп. Минхо отряхнул пыль с женского платья, поправил сбившийся парик и, наконец, обернулся, чтобы посмотреть своему похитителю в глаза. А потом посмотреть ещё раз и проморгаться, потому что с первого раза мозг отказывался верить. Дракон был великолепен. Могучий, чёрный, с глазами, горящими словно расплавленное золото. И он… уменьшался. Он сжимался, светился изнутри, его очертания таяли, и на месте монстра появился… …парень. Обычный, в общем-то, парень. Ну, если считать обычным парня с волнистыми тёмными волосами, с круглыми карими глазами, которые сейчас были расширены до размера блюдец, с широкими плечами, но узкой талией. На нём были простые чёрные штаны и рубашка, закатанная по локти, и он смотрел на Минхо так, словно перед ним был не пленник, а какое-то невероятное природное явление. Минхо молча снял парик и швырнул его в сторону. Потом он разорвал шнуровку на платье у горла, чтобы было легче дышать. Парень-дракон продолжал смотреть с открытым ртом. — Ты... — наконец выдавил он низким, бархатным голосом, в котором сейчас звучала растерянность. — Ты мужик! — Браво, — Минхо похлопал в ладоши без особого энтузиазма. — Я наследный принц Ли Минхо. — Какого хрена ты переоделся в женщину? — Возмутился парень. — Спор проиграл! — Огрызнулся принц. Потом он вздохнул и продолжил уже более спокойно: — Давай ты теперь, по-братски, вернёшь меня обратно, а? Если отец узнает, что дракон меня похитил, да ещё и в платье, сначала он умрёт от смеха, а потом воскреснет и убьёт меня собственноручно. Выкуп ты, ясное дело, не получишь. За кого меня, прости, держать-то будут? Парень-дракон провёл рукой по лицу. — Подожди. Погоди. Я не… Я не могу вот так просто взять и вернуться. — Почему? — удивился Минхо. — Летишь, бросаешь меня в тот же сад, говоришь «сорян, ошибочка вышла», и улетаешь. Делов-то! — Потому что я уже объявил о похищении! — взорвался Джисон, и его круглые глаза сверкнули. — Я послал весть! Если я вернусь ни с чем, подумают, что я тебя… не знаю… съел! И без золота остался! Моей профессиональной репутации тогда конец! — Твоей профессиональной что?— Минхо зажмурился. — У драконов есть профессиональная репутация? — Конечно, есть! — Джисон возмущённо упёр руки в боки. — Я не какой-нибудь дикарь с гор! Я беру только у тех, кто может позволить, всегда соблюдаю условия обмена, никогда не жгу деревни без предупреждения! Я — дракон с именем! А теперь что? «Ах, это Джисон, он похитил какого-то мужика в платье и даже выкупа не выторговал»? Да меня на драконьих сходках засмеют! Джисон, значит... Вот и познакомились. Минхо сел на пол, потому что стоять больше не было сил. Всё это было слишком: он, принц, сидит в рваном женском платье на холодном полу драконьего замка и обсуждает с драконом в человеческом облике тонкости вымогательского бизнеса. — Хорошо, — сдался он. — Допустим. Что предлагаешь? Джисон задумался. Он начал расхаживать по залу, и Минхо отметил, насколько его человеческая форма повторяла драконью — та же мощь в плечах, та же грация в движениях. Очень странно. — Надо подумать, — заявил Джисон наконец. — Сейчас я не в состоянии. Я голодный. Всё это похищение выматывает. Давай поедим, а там видно будет. Минхо поднял бровь. — Поедим? А что драконы едят? Зажаренных принцев в кисло-сладком соусе? Джисон бросил на него уничтожающий взгляд, в котором ещё теплилась обида за свою пострадавшую репутацию. — Я сейчас в человеческом виде, — сказал он с подчёркнутым достоинством. — Значит, ем человеческую еду. У меня есть вполне человеческая кухня и человеческие запасы. Пойдём. Он повернулся и зашагал прочь, явно ожидая, что Минхо последует за ним. Тот, помедлив, поднялся и поплёлся следом. Платье мешало шагать, и он с досадой подобрал подол. Кухня в драконьем замке оказалась на удивление уютной и вполне современной. Большой камин, массивный деревянный стол, полки с глиняной посудой и даже огород за стеклянной дверью. Джисон, не глядя, сунул руку в кладовку и вытащил оттуда окорок, хлеб и кувшин с чем-то тёмным. — Садись, — бросил он, уже отрезая толстый ломоть мяса. — И выброси это платье. Оно странно на тебе смотрится. — Оно не моё, — огрызнулся Минхо, но всё же уселся на лавку напротив. Он наблюдал, как Джисон ловко орудует ножом. — А ты давно… так можешь? В человека превращаться? — С детства, — буркнул Джисон, наливая в две кружки тёмную жидкость, от которой шёл запах мёда и пряностей. — Удобно. В драконьем виде в замке особо не развернёшься, всё поломаешь. Он поставил перед Минхо кружку и тарелку с едой. Минхо, внезапно осознавший, что тоже чертовски голоден, не стал церемониться. — И что, часто принцесс крадёшь? Джисон с мрачным выражением лица надкусил хлеб. — Третий раз. В первый раз принцесса так орала, что я сдался и отвёз её обратно через час. Во второй — оказалась сварливой старухой в парике, её родственники хотели от неё избавиться. Я её в ближайший монастырь сдал. А в третий… — он бросил на Минхо взгляд, полный немого укора. — Мне достался принц трансвестит. Минхо фыркнул, давясь медовухой. — Сорри, что разочаровал. — Да уж, — вздохнул Джисон. Но в его взгляде, когда он снова посмотрел на Минхо, уже не было раздражения. — Ладно. Пока ешь, давай думать. Как нам выкрутиться из этого дерьма с наименьшими потерями для моей чести и твоей… ну, типа, мужской гордости. Минхо отпил из кружки, почувствовав, как тепло разливается по жилам. Хоть они и были на краю света, а медовуха у дракона была отменная. И окорок — первоклассный. И сидеть здесь, в тёплой кухне, с этим внезапно обрушившимся на него драконом-неудачником, было как-то менее страшно и гораздо более абсурдно, чем он мог себе представить. Он даже начал понимать, что вся эта история может закончиться не так уж и плохо. Странно, нелепо, но плохо — вряд ли. — Ладно, дракон, — сказал Минхо, отодвигая пустую тарелку. — Давай думать. Но предупреждаю, гениальные идеи у меня обычно приходят на трезвую голову. А эта твоя медовуха — убойный напиток. Джисон впервые за весь вечер усмехнулся. Улыбка сделала его лицо почти что очаровательным. — Это не медовуха, принц. Это драконий мёд. Крепость — как у хорошего виски. Так что гениальные идеи предлагаю отложить до утра. Минхо почувствовал, как лёгкая, приятная тяжесть разливается по телу. На Джисона он смотрел уже без раздражения, а с каким-то зарождающимся интересом. — До утра, значит? — протянул он. — И что будем делать утром? Джисон выпил свою кружку до дна, поставил её на стол со стуком, шумно выдохнул с характерным «кхх» и вытер губы ребром ладони. — Попробуем завоевать этот мир!

🐉👑

Вторая неделя в драконьем замке плавно перетекала в третью. И странное дело — принц, которого похитили по ошибке, начал ловить себя на мысли, что он не то чтобы страдает. Всё оказалось не так, как в балладах. Джисон не был кровожадным мудаком, не накапливал горы запёкшейся крови и не мучил пленников. Он, как выяснилось, был немного… затворником-эстетом с криминальными наклонностями. Замок, если не считать пыли и вечного запаха дыма в главном зале, был по-своему уютен. Особенно библиотека — огромная, полуразрушенная комната, где Джисон за века скупил, выменял или, чего уж греха таить, стащил книги со всего света. Минхо с упоением рылся в томах по морской навигации, баснословным зверям и поэзии дальних стран, написанной на непонятных ему языках, но с красочными иллюстрациями. А ещё была еда. Замок стоял на самом краю скалы, и под ним бушевало холодное, богатое рыбой море. Джисон умел ловить её в драконьем облике (зрелище было впечатляющее: чёрная тень, пикирующая в пену, и через минуту — улов на ужин), а готовить — в человеческом. У него был садик с травами на солнечном склоне и целый склад специй, награбленных с купеческих кораблей. Минхо ел уху, от которой чуть не плакал, запечённых моллюсков с чесноком и пряностями, и даже пробовал стейки из какой-то гигантской рыбы, которые таяли во рту. Досуг тоже находился. Минхо научился нырять с утёса в ледяную воду, что вышибало лишнюю дурь из головы. А однажды, после пары кувшинов крепкого эля, Джисон ворчливо предложил: — Не хочешь полетать? Только чур не орать мне в ухо. И Минхо летал. Вцепившись в гребни за спиной чёрного дракона, он мчался над волнами, чувствуя, как ветер рвёт на нём рубаху, а внизу проплывали крошечные кораблики. И после таких приключений как-то возвращаться не особо хотелось. Но приличия и долг звали. — Ты не думал, — как-то вечером сказал Минхо, развалившись в кресле у камина. — Что у меня там все могли решить, что я мёртв? Дракон унёс принцессу — логично предположить худшее. Могут собрать экспедицию для свершения великой мести. Приплывут на кораблях, придут по суше с катапультами… Устроят тут крестовый поход за мою якобы погибшую честь. Джисон, чистивший в тот момент картошку, вздохнул. — Думал. Каждый день думаю. Видишь вон ту трещину на башне? Это память о прошлом «крестовом походе», лет тридцать назад. Тогда я просто сжёг два осадных орудия, и они ушли. Но если придут всерьёз… — Он бросил очищенную картофелину в таз с водой. — Будет шумно, грязно и очень затратно для всех сторон. Мне потом замок заново отстраивать, а твоим — гробы мастерить. Грустно и невкусно. — Вот именно, — Минхо сел прямо. — Нам нужен план. Какой-то дипломатический выход. Мы же оба цивилизованные люди. Ну, ты — условно цивилизованный. — Спасибо, — буркнул Джисон. — Предлагай. Твой вариант «верни меня по-тихому» я отверг. Риск для репутации велик. — А если… — Минхо начал медленно, обдумывая слова. — Если дракон не просто отпустит принцессу? Если… он будет побеждён? Джисон перестал чистить картошку и уставился на него своими огромными от офигевания глазами. — Ты предлагаешь, чтобы я позволил себя победить? — возмутился он. — Это даже хуже, чем добровольный возврат. Я не собираюсь позориться вот настолько! — Это будет просто спектакль, — нетерпеливо махнул рукой Минхо. — Я вернусь домой героем, который сумел одолеть дракона. Ты же останешься грозным, но побеждённым чудищем, которое, раненое, скрылось в пучине морской. Все живы, почти здоровы. Джисон молчал, обдумывая. Его лицо, обычно выражающее либо сосредоточенность на готовке, либо лёгкое недоумение, стало хитрым. — Интересно, — протянул он. — Но в балладах герой всегда возвращается с доказательством. С головой дракона, зубом или когтëм. Они обменялись долгим взглядом. В камине тихо трещал огонь. — А ты, случаем, не линяешь? — осторожно спросил Минхо. — Я не змея! — фыркнул Джисон. Но потом добавил. — В подземельях должна быть чешуя после линьки. — Это прекрасно! — Минхо оживился. — Я возвращаюсь весь в рванине, с почерневшей от дыма рубахой, с драконьей чешуëй как трофеем. Рассказываю душераздирающую историю о побеге и сражении. Ты отлёживаешься тут, «зализывая раны», а потом через пару десятилетий можешь «возродиться» для нового поколения. Репутация твоя только выиграет — ты будешь и ужасен, и бессмертен одновременно. Джисон откинулся на спинку стула, и углы его губ поползли вверх. — А что-то в этом есть. Мне нравится. — Так значит, договорились? — Договорились, — кивнул Джисон. — Но не сейчас. Сначала поужинаем. А завтра найдём тебе подходящую чешую и придумаем, как тебе эффектно и драматично добраться домой. Я так и быть провожу тебя до двери, как настоящую принцессу. Минхо фыркнул и кинул в хихикающего Джисона подушку.

🐉👑

Подземелье для линьки оказалось жутковатым местом — просторной пещерой под зáмком, усеянной гигантскими, чуть поблёкшими от времени чешуйками, похожими на чёрные перламутровые блюдца. Минхо, вооружившись факелом, копался в этом наследии, пока Джисон, стоя в дверях, комментировал с неподдельной ностальгией: — А вот это — с левого плеча, год неурожая на овец, чешуя мельче была. А эта большая — с хвоста, после той истории с глупым рыцарем, который пытался ударить меня булавой по кончику. Та отскочила, кстати, и ему же в шлем угодила. Смешно было. — Очаровательные воспоминания, — пробурчал Минхо, подбирая наиболее внушительные и целые чешуи и складывал в мешок. Они были тяжёлыми и холодными, как полированное железо. — Этого хватит, чтобы убедить кого угодно. Дальше думали, как добираться. Решили, что Джисон отнесёт Минхо до глухого леса у границ королевских угодий, а дальше они поедут «как люди». Провизию собрали быстро: копчёная рыбка, хлеб, сыр. Проблемой стал транспорт. Лошадь в замке дракона не водилась — за ненадобностью. — Ничего, — философски изрёк Джисон, уже в драконьем облике, позволяя Минхо пристёгивать к его спине ремнями свёрток с припасами и мешок с чешуёй. — Найдём по дороге. Арендуем. «Аренда» выглядела так: пролетая над одинокой деревушкой на окраине, Джисон завис в небе, высмотрел самую крепкую на вид кобылу на заднем дворе у зажиточного (теперь уже не очень) крестьянина и, спикировав, аккуратно взял её в когти. Животное, естественно, взбесилось от ужаса. Но, как позже отметил Минхо, наблюдая за этим с высоты, «кондратий её не хватил». Видимо, хорошая нервная система у лошади была. Они приземлились у реки в условленном лесу. Пока Минхо приводил себя в чувство (полёт с дико бьющимся внизу копытным созданием — то ещё удовольствие), Джисон возился с кобылой. И после долгого выгула по лугу, воды и пучка сочной травы, лошадь успокоилась. Она лишь фыркала и нервно дëргала ушами, когда Джисон подходил близко, но не брыкалась и не рвалась в бега. Она, безусловно, чуяла сущность, но, похоже, решила, что с этим странным двуногим, от которого пахнет копотью, лучше не спорить. Минхо осматривал свою одежду, которую теперь предстояло испортить. Он принялся рвать подол рубахи о сучья, натирать землёй и хвоей штаны. Потом посмотрел на Джисона. — Теперь твоя очередь. Сделай так, будто я вырвался из огненной пасти. Но, — он пригрозил пальцем, — аккуратно. Не сожги меня нахрен! Джисон усмехнулся. Он взял в руку небольшую ветку, подул на неё, и на конце вспыхнул крошечный огонёк. С сосредоточенным видом мастера по поджогам он провёл им по краям рваной ткани, по плечу и чуть опалил волосы Минхо с одной стороны. — Нихрена себе аккуратно, — кряхтел Минхо, но был вынужден признать: эффект получился убедительным. Последний отрезок пути они преодолели верхом на позаимствованной лошади. Джисон правил, сидя в седле, Минхо — позади, прижимая к себе свёрток с «трофеем». Чем ближе они подбирались к столице, тем мрачнее становился Минхо. Уже на подъезде ко дворцу, с холма, открылся вид на площадь перед главными воротами. И Минхо похолодел. Там кипела полноценная военная подготовка. Блестели на солнце шлемы, строились в колонны пехотинцы, конюхи суетились вокруг десятка тяжеловозов для осадных орудий. Отец, король, в доспехах поверх бархатного плаща, что-то горячо говорил командиру стражи. Это была карательная армия, собиравшаяся выдвинуться в ближайшее время. — Твою ж! — прошипел Минхо. — Они уже собираются стирать тебя с лица земли. Джисон лишь хмыкнул, глядя на это буйство человеческой военной мысли. — Лестно, однако. Медлить было нельзя. Минхо резко соскочил с лошади, едва не подвернув ногу, и бросился вниз по холму, крича во всю мощь лёгких: — Стой! Остановите выступление! Я живой! Живой! Первым его заметил лучник на стене. Раздался недоуменный крик, движение замерло. Король обернулся, и лицо его, измождённое неделями ярости и скорби, исказилось в изумлении. Минхо, запыхавшийся, в обгорелой, грязной рванине, подбежал к отцу и рухнул перед ним на одно колено, не забыв вывалить на брусчатку чёрную чешую с глухим лязгом. Наступила мёртвая тишина. — Отец, — начал Минхо, стараясь, чтобы голос дрожал не от смеха, а от «пережитого ужаса». — Дракон мёртв. Я сумел одолеть его. Он запустил заранее отрепетированную историю: темница, случайность, украденный меч, слепая ярость, удар в уязвимое место под чешуёй, чудовищный рёв, пещера, обрушивающаяся на тело зверя… Он говорил о почти чëрной крови, о последнем огненном вздохе, о побеге по тёмным туннелям. В красках, с деталями. Он был талантливым рассказчиком, а неделя практики с критичным Джисоном помогла сделать историю максимально правдоподобной. Один из военачальников, старый воин, скептически поднял одну из чешуй. Он постучал по ней кинжалом, и раздался звук, подтверждающий, что это была не подделка. Тишина взорвалась радостными криками. «Принц жив! Дракон повержен!» Бюджет, который вот-вот пустили бы на войну, остался цел. Минхо, поднявшись, в суматохе успел заметить, как Джисон медленно подъезжает на лошади, скромно остановившись в стороне от толпы. Их взгляды встретились на секунду. В круглых драконьих глазах читалась смесь облегчения и любопытства. Когда первый пыл немного улёгся, и король уже обнимал своего «героического» сына, Минхо сделал шаг назад и жестом указал на Джисона. — Отец, я был бы не здесь, если бы не помощь этого человека. Он путник, который помог мне бежать. Без него у меня бы не вышло. Все взгляды устремились на всадника. Джисон спрыгнул с лошади и сделал низкий, почтительный поклон. Он выглядел скромно, даже простовато в своей походной одежде, и лишь ширина плеч и спокойная уверенность в движениях выдавали в нём нечто большее. — Почему бы нашему спасителю не отдохнуть с нами? — громко провозгласил Минхо, хлопая отца по плечу. — Мы обязаны ему пиром как минимум. Зря что ли он столько тащился? Король, пьяный от неожиданной радости и уже мысленно подсчитывающий, сколько он сэкономил на войне, широко улыбнулся. — Конечно! Гость будет самым почётным! Устроим праздник, какого это королевство не видело! Джисон выпрямился и ещё раз поклонился, на этот раз в сторону Минхо. В его глазах мелькнула хитринка. — Почему бы и нет, Ваше Величество? — сказал он. — Буду очень признателен.

🐉👑

Праздник удался на славу. Столица гуляла. Пиршественные столы ломились не только в замке, но и на площадях. Вино лилось так щедро, что им, кажется, можно было бы тушить пожары — если бы кто-то в трезвом уме о таковых побеспокоился. Джисон же погрузился в новую для себя роль — почётного гостя и героя второго плана. Он с явным удовольствием опустошал тарелки с мясом, которое кто-то другой за него жарил, тушил и запекал. Он пробовал предлагаемое любое вино, настойку, цокал языком и делал для себя пометки, точно сомелье. Вниманием он тоже не был обделëн. На Джисона, с его милой мордашкой и телом, будто вырубленным из гранита, смотрели с интересом все — от придворных дам до оруженосцев. К полуночи пир достиг апогея. Минхо успел заставить своих друзей нарядиться в платья (теперь они были должны ему вдвойне), выпил достаточно, чтобы мир стал мягким и дружелюбным, и наблюдал, как Джисон, отвалившись на скамью с переполненным животом, с блаженной улыбкой заявил: — Щас спою! Голос у него оказался чистым, бархатным баритоном. Он пел неизвестную, старинную, меланхоличную балладу о море, о потерянных кораблях и звёздах, которые ведут домой. Шумная, пьяная зала притихла, заворожённая. Даже Минхо, который думал, что уже видел все сюрпризы Джисона, замер, впечатлённый до мурашек. Когда последняя нота растаяла в дымном, спëртом воздухе, на секунду повисла тишина. А потом её разорвали оглушительные аплодисменты. Джисон, с блаженной и слегка глуповатой от сытости и выпивки улыбкой, попытался было встать для поклона, но его переполненное брюхо вежливо, но твёрдо напомнило о себе. Он ограничился широкой, счастливой ухмылкой и небольшим, почтительным кивком головы в сторону короля и принца. К концу пира они вывалились из замка вместе, опираясь друг на друга, как два закадычных пьяных матроса после долгого загула. Ночь была прохладной и звёздной. Они смеялись без причины, спотыкались о собственные ноги и держали друг друга за плечи, чтобы не рухнуть в кусты. — Спасибо, Минхо, за такой радушный приём, конечно, — бубнил Джисон заплетающимся языком. — Но мне пора домой и баиньки. Там подушка моя ждёт. — Да, конечно, — Минхо обнял его за плечи, потом отстранился, пригляделся к его лицу и нахмурился. — А ты точно долетишь? В таком-то виде? — Конечно! — Джисон звучно хлопнул его по спине, отчего у Минхо чуть подкосились ноги. — За кого ты меня принимаешь? Я же не какой-то там дракоша пятидесяти лет от роду. У меня сотни лет опыта! Минхо снова рассмеялся, решив, что да, он прав. Если тот дожил до таких лет (кстати, скольких..?), то уж до своего утёса как-нибудь доползёт. Джисон отшатнулся от него и сделал несколько неуверенных шагов в сторону пустого плаца для тренировок. — Ты это… заходи, если что, — сказал он на прощание, уже поворачиваясь спиной. Он махнул лапой — пока ещё человеческой рукой — и начал меняться. Превращение пьяного дракона было несколько менее элегантным, чем обычно. Он пару раз споткнулся о собственный растущий хвост, и раздалось затяжное «Упс!». Но через пару мгновений перед Минхо уже стоял огромный, чёрный, чуть лоснящийся от жаркого дыхания пиршественного зала. Джисон неуклюже взмахнул крыльями, поднял в воздух клубы пыли, и, сделав круг над замком для разгона, тяжело, но уверенно повёл свой мощный корпус в сторону моря — в сторону дома. Минхо стоял, задрав голову, и с глупой улыбкой смотрел, как силуэт уменьшается, сливаясь со звёздами. Такой хороший дракон. Такой милый. Такой… чёрный и огромный, летящий на фоне луны. И тут до его пьяного, но медленно соображающего мозга наконец дошло: дракон-то, по официальной версии, мёртв, но только что на глазах у всего честного народа (ну, у пьяной его части) улетел живой и здоровый. — Ой, бляяя… — сдавленно простонал Минхо. Он в панике огляделся. Но площадь пустела. Никто не кричал «Дракон! Спасите памагите!» Никто не звал стражу. Только пара пьяных дедов у корыта что-то горланили, да служанка смеялась с гвардейцем в тени арки. Всё списали на игры света, вино и усталость. Минхо выдохнул, и облачко пара заклубилось на холодном воздухе. Фух, пронесло. Слава всем богам, что народ был слишком пьян, чтобы смотреть наверх. Он посмотрел в ту сторону, куда скрылся Джисон. Теперь главное было, чтобы тот балбес долетел до своего утёса благополучно. А там видно будет. Может, Минхо и вправду в гости зайдëт.