Alone with the Truth

Гарри задумчиво смотрит в темноту. Солнце скрылось за горизонтом несколько часов назад, и в больничном крыле царит полумрак. Единственный источник света — луна. Он хочет спать. Его силы на исходе, и он истощён до предела. Мадам Помфри дала ему ещё один флакон «Сна без сновидений», и ничто не должно препятствовать его отдыху. Но всё же он здесь, сидит и любуется едва заметной трещиной на потолке. Тяжко вздохнув, Гарри всё же потирает глаза и тянется за дневником Тома Реддла, что покорно лежит на прикроватной тумбочке. Ему необходимо завершить одно дело. Простыни вяло зашуршали, загорелся слабый люмос. Он неторопливо склонился над чёрной тетрадкой, пока в голове витали ленивые мысли. Скорее всего, завтра утром ему придётся вновь оттирать бесчисленные чернильные пятнышки. На мгновение рука замирает. Он не знает с чего начать. Произошло слишком много за жалкие тринадцать часов. Гарри мог бы потратить некоторое время на пересказ событий... Но он не хочет. Ему нужны лишь ответы. Превозмогая боль в груди и дрожь в руках, он выводит на странице простое предложение: Прошлой ночью я чуть не умер. Он смотрит на кривые буковки своего почерка и заставляет себя оставаться в настоящем. Не проваливаться в пучину воспоминаний. Он словно наяву чувствует, как его нога болезненно запульсировала. В мгновение ока послышался сардонический смех бесчисленных мужчин, а в нос мгновенно ударил лёгкий запах петрикора, собственной крови, пота и страха. Он с силой качает головой, заставляя себя осознать: он в больничном крыле. Он в безопасности. Волан-де-Морт не может до него добраться. Ты в порядке? Что случилось? — появляются строки на жёлтом пергаменте. Я в порядке, — пишет он в ответ, но из-за того, что это слишком похоже на ложь, добавляет, — по крайней мере, физически. Кубок был портключом, он аппарировал меня и Седрика на кладбище. Хвост убил Седрика и воскресил Волан-де-Морта с помощью костей его отца. Он ненадолго задерживает дыхание, гадая, скажет ли Том правду. Возможно, это будет слишком поздно, но, по крайней мере, это будет означать, что Том не считает его полным идиотом. Как ты сбежал? — неторопливо появляются строки на пергаменте, и его охватывает столь сильное разочарование, что он едва может продолжать спокойно дышать. Когда Гарри начинает писать, он замечает, что его почерк становится ещё более неразборчивым, чем обычно. Почему ты никогда не говорил мне, кто ты? Я писал тебе ежедневно на протяжении двух лет. Я доверял тебе то, чего не доверил бы никому другому. Но ты мне всё время лгал. Я не лгал. Ты молчал, избегая этой темы. Это практически то же самое, — выводит он и кусает губу изнутри, ожидая хоть каких-то объяснений от Тома. Гарри сомневается, что Том может сказать что-то, что улучшит их патовую ситуацию, но, возможно, он ошибается. Он хотел бы ошибаться. Том всегда был добр к нему и помогал бесчисленное количество раз, причём как с обычными домашними заданиями, так и с тем, как выжить на грёбаном турнире трёх волшебников... Возможно, ему уже стоило привыкнуть к тому, что друзья отворачиваются от него, особенно после поступка Рона, однако ему всё равно больно. Я молчал, потому что это не имеет значения. И, возможно, потому, что я не был уверен, что ты правильно поймёшь меня. Гарри, я бы никогда не сделал ничего, что могло бы тебе навредить. Глядя на эти строки, он хмурится и лишь сильнее наклоняется над дневником. У него действительно никогда не возникало ощущения, что Том не оказывает ему полной поддержки, но всё же ему обидно, оттого что Том не доверяет Гарри настолько, чтобы быть уязвимым рядом с ним, коим являлся Гарри бесчисленное количество раз. Я понимаю. Я знаю, что ты не хотел становиться отцом Волан-де-Морта, но тебе всё равно стоило мне сказать. Я знаю каково это, быть в родстве с людьми, которые совершают ужасные поступки. После того, как Гарри выводит эти строки, Том долгое время ничего не отвечает, и чем дольше страница остаётся пустой, тем сильнее нервничает сам Гарри. Обычно Том довольно быстро находит нужные слова даже на самые деликатные темы, но видно, что эта беседа — исключение. Он вновь перечитывает написанные им строки, но не находит там ничего ужасного. Разве Том не должен радоваться, что Гарри так понимающе отнёсся к этой ситуации? Гарри, ты ошибаешься. Я не отец Волан-де-Морта. Гарри морщится, глядя на аккуратные строки, и уже собирается обмакнуть перо в чернила, когда на странице вновь начинает появляться текст. Ты ведь понимаешь, что то, что я собираюсь тебе рассказать, ничего не изменит? Гарри, ты мне нравишься больше, чем ты думаешь, и я уже много раз доказал, что не желаю тебе зла. Он в лёгком недоумении смотрит на эти строки. Похоже на то, что мог бы написать сам Том, если бы всё же решил рассказать Гарри, кто он такой... Но его слова не имеют смысла, ведь Гарри уже знает, что Том — отец Волан-де-Морта. У нас с отцом одно имя. Петтигрю использовал не мои кости, чтобы воскресить Волан-де-Морта. Он использовал кости моего отца. Проходит несколько бесконечно долгих секунд, прежде чем он понимает, что говорит ему Том. Нет, не так. Что говорит ему Волан-де-Морт. Мгновение, и его накрывает волна ужаса. Он чувствует привкус желчи в горле и сдерживает неприятные рвотные позывы. Он провёл бесчисленное количество часов, общаясь с Томом, записывая свои мысли в дневник и раскрывая секреты, но он даже не заметил, что разговаривает с психопатом, который устраивает массовые теракты. Его руки дрожат, когда кончик пера касается пожелтевшей страницы. Ты убил моих родителей. Ты пытал меня прошлой ночью. Это был не я. Я навсегда буду шестнадцатилетним парнем, запертым в книге. Хорошо. Тебе здесь самое место. Когда он дописывает эти строки, перо в крепко сжатой руке ломается. Чернила растекаются повсюду. Мысли его скачут со скоростью сотни километров в минуту, а в голове набатом раздаётся единственный вывод: Тому нельзя доверять. Я не это имел в виду. Ты не... — Том пишет с запинками, будто сам не уверен в своих словах. — Пожалуйста, не отталкивай меня, ты всё, что у меня есть, Гарри. Он болезненно морщится и закрывает книгу. Ему необходимо время, чтобы подумать. Том всегда был рядом, а клятва, которую он дал два года назад, обязывает его ежедневно писать в дневнике по тридцать минут, но раньше это не казалось ему ограничением. Раньше Гарри писал в дневнике гораздо дольше тридцати минут. Том умный, у них схожее чувство юмора, он выслушивает его мысли и проблемы, не осуждая. Гарри считал, что Том — его друг, поэтому это откровение ранит его лишь сильнее. Вздохнув, он открывает дневник. Тридцать минут ещё не прошли. Как я могу тебе доверять? Ты не говорил мне, кем являешься на самом деле. Том вновь некоторое время молчит. Вероятно, он просто не хочет писать ничего такого, что разозлит Гарри ещё больше. Я ведь ни разу не причинил тебе боли, не так ли? Я мог бы. Это было бы до ужаса легко. Сердце Гарри болезненно сжимается, а губа незаметно лопается. Во рту появляется медный привкус. Что ты имеешь в виду? Гарри, ты ведь помнишь, как я высосал жизнь из Джинни два года назад? Я смог это сделать лишь из-за того, что она доверяла мне и делилась со мной всеми своими мыслями и чувствами. Своими самыми сокровенными тайнами и страхами. Ты делал то же самое. Я мог бы подчинить тебя, как подчинил Джинни, высосать из тебя жизнь и обрести тело. Я мог бы вырваться из дневника, но ничего из этого я не сделал, потому что ты для меня слишком важен. Мне невыносима сама мысль о том, что я буду жить после того, как поступлю с тобой таким образом. Я поставил твоё благополучие выше своего и не стал убивать Джинни лишь из-за того, что ты меня об этом попросил. Гарри, какие ещё доказательства тебе нужны, чтобы доверять мне? Он трижды перечитывает слова Тома, пытаясь осмыслить их. Его ужасает мысль о том, что Том всё это время мог убить его, но в то же время и успокаивает. Том заботится о нём и не пытается завладеть им, несмотря на то, как сильно он ненавидит быть запертым в дневнике. Волан-де-Морту нет дела ни до кого. Возможно, Том прав. Они не являются одним и тем же человеком. Знаешь, я до сих пор не знаю, что думать обо всём этом. Но я... — признаётся Гарри, — я не могу просто перестать писать тебе. Знаешь, раз ты меня не убил, возможно, ты не хочешь, чтобы и Волан-де-Морт убил меня, верно? Теперь, когда он вернул себе тело, он будет преследовать меня ещё сильнее. Я думаю, что мне понадобится твоя помощь. Можешь ли ты рассказать мне всё, что я должен о нём знать? Мне необходимо знать, как от него можно защититься. Гарри заканчивает предложение кляксой вместо точки, в то время как Том на мгновение затихает, прежде чем начать писать... Он не останавливается, даже когда вся страница оказывается заполнена множеством слов. Гарри мрачно улыбается. Возможно, не так уж и плохо наконец узнать правду.