Сублимация

У Джейса есть проблема. У него неподъемное либидо, подъебывающие друзья, одержимая его ориентацией бывшая девушка и помощник научного руководителя его кандидатской, которому, он, кажется, не нравится, но у Джейса на него каменный стояк, и это, блять, огромная проблема. Если разбираться по порядку и искать корень, то возможно, Джейсу очень не хватало в детстве мужской авторитетной фигуры, кто мог бы рявкнуть и даже дать подзатыльник в нужный момент, а еще он очень эмоциональный, открытый миру, науке… —Нет, ты просто невозможный гей с недотрахом. — Важно заключает Вай, закинув ноги на стол в комнате отдыха. —Ну спасибо за поддержку. Я вообще-то серьезно подхожу к делу. — Он отставляет кружку с чаем подальше и разваливается на небольшом диване всей своей тушей. —Так я тоже. А ты яйца мнешь и дрочишь пять раз в день в туалете после того, как поговоришь со своим профессором. Джейс ошалело взмахивает руками и вскакивает с кресла: —Он не профессор и я не дрочу в туалетах! —Да ну? — Вай крайне скептически сверлит друга взглядом, а потом оглядывается. —Что, прям в этой комнате? —Нет! — Джейс кричит это так громко, что за дверью кто-то кашляет от неожиданности. Он возмущенно захлопывает дверь до щелчка. —Но пять раз? — Вай настаивает, дразнит, или даже подъёбывает, так что парень уже не выдерживает. —Знаешь что? — Он стукает по столу, заодно скидывая ее ноги в ботинках вниз. — Ты чего вообще сюда пришла, у тебя работы нет? Вай невозмутимо перекидывает ноги на соседний стул и теперь пытается раскачиваться. Джейс злобно в мыслях желает её свалиться побольнее. —Я исполняю свой дружеский долг и слушаю твое нытье по поводу парня, который динамит тебя два месяца. Вот только этого Джейсу для полного счастья и не хватало. Что он там думал по поводу своих друзей? Ничего хорошего и правильно. — Вы что, с Кейтлин поругались и тебя выселили спать на коврик? — Джейс шутит, потому что если это так, то ему снова придётся терпеть это несносное шило в жопе шириной с тумбу у себя в квартире где-то несколько дней, прежде чем они помирятся (вероятно, у него же в квартире). А у него всего лишь две комнаты, и те считаются шиком для аспиранта. — Иди в жопу, Джейс, к своему, кто бы он там ни был. — Вай кидает в него какую-то бумажку, но не бухтит и не закрывается в себе. Отлично, значит никакой розовой бомбы в его домашней ванной в ближайшую неделю. Но проблема имеется. Ещё бы он знал, как решать свою, тогда бы может и помог чем. —Почему я становлюсь жертвой вашей лесбийской драмы? —Потому что родители Кейт спонсируют твои игрушки? — О, точно. Джейс как мантру себе повторяет в такие моменты, что финансовые отношения с родителями Кираманн — единственное, что держит его общение с этой несносной, невыносимой, раздражающей… Вай. —Как вы вообще сошлись? — Переключить тему, думает Джейс, хоть бы просто она успокоилась. Пусть лучше поет дифирамбы своей девушке, это ещё можно пережить. —Ты просишь совета или удивляешься? В голове Джейса уже сам строится график его нарастающего по экспоненте отчаяния, и в какой конкретно точке он готов выслушать совет именно от Вай. Ну, критическая точка достаточно близка, чтобы услышать подругу, но не послушать. —Ну, мы познакомились так-то в ментовке. Она там практику проходила, а я за мелкое хулиганство сидела, ждала сестру, чтоб она меня вытащила. Ну, как ты понимаешь, вышла я не скоро, а Кейт ходила в этих своих прямых юбках, смотрела своими голубыми глазищами, а я вообще само обаяние, так что влюбились мы взаимно, а потом я позвала её на свидание. —Я совсем идиот по-твоему? Вай вкладывает в свой вздох всё то немалое недовольство, которое в ней есть. —Бля, реально, иди в жопу к своему Виктору. Красивую историю ему рассказала, а ему правду подавай. Была ментовка, Кейт меня оформляла, я подкатила, она меня прижала к стенке за какое-то там нарушение при исполнении, ну и был бы у меня член, он бы встал вот в тот момент и больше не падал никогда. Джейс отодвинулся с перекошенным лицом от Вай, которая, наоборот, громко рассмеялась. —А на первое не-свидание я её отвела в стриптиз. Зауновский. Ну и как-то очень легко поняла, что она скорее по мою сторону баррикад, чем по натуральную. А там уже только дело времени, момента, и смелости в моменте. — Девушка лучится самодовольством, и Джейс, как хороший друг, не может не обломать это. —Разве не Кейт предложила встречаться? Она вроде что-то такое упоминала. —Тшш, какая разница чьей смелости. В твоей истории такого не будет, в жизни не поверю, что этот хиленький ученый прижмет тебя куда-то и сам что-то инициирует. Так что, либо дрочи и плачь в туалете после каждого разговора, либо возьми уже себя в руки и подкати к нему первый! Ну отошьёт он тебя, что, сдохнешь что ли? Джейс думает, что у Вай всё несоизмеримо просто. Пришел, увидел, победил. Вот только у него в голове уже миллион сложных схем последствий каждого его вида признания. Что он скажет Виктору? Чем это закончится? Он не может даже с собственным членом в руке расслабиться, потому что в голове этот скучающий взгляд, окидывающий его с ног до головы в презрении, этот тихий, с хрипотцой и странным, грубоватым акцентом, голос, который говорит, что Джейсу лучше перевестись на другую кафедру, а лучше вообще бросить аспирантуру и уйти навсегда отшельником в горы. Вот как здесь дрочить пять раз в день, скажите ему, а? Не расслабиться даже! —Джейс? Ты здесь? — В кабинет приоткрывается дверь и Джейс, к сожалению, узнает голос. Медарда. Ещё одна представительница его озабоченного окружения. —О, Мэл, надо же! — А Вай и рада, пришел союзник. Вообще-то Мэл подруга Кейтлин, а с девчонкой из трущоб они почти противоположности, но, к сожалению, Джейса, они сошлись на нём. На том, как прекрасно его стебать по поводу и без. —Здравствуй, Вай. — Она кивает ей головой и полностью обращается в сторону Джейса со скрещенными на груди руками. — Он что, снова? Вай ухмыляется и кивает, разводя руки, мол, ты же знаешь его. —Тебе что-то было надо по делу, Мэл? — Джейс настойчив, он серьезный, взрослый человек, он может не дать двум женщинам заклевать его из-за своего стояка на научного руководителя. —Мне надо, чтобы до конца месяца ты сдал хотя бы приблизительный план своей работы. Так что можешь немного отложить свои воображаемые страдания по Виктору, или уже потрахаться с ним в его кабинете, мне все равно, но план нужен через две недели. —Мэл! — Вай ржет, почти откидываясь со стула, пока Джейс снова тонет где-то в своих фантазиях, где он и Виктор в его кабинете… —Что? Ты не видишь того, что вижу я, на протяжении каждого дня в этих стенах. Боги, больше у меня нет сил это выслушивать. — Возмущенная Медарда — это зрелище не слабонервных, а у Джейса до нервного срыва остался еще один разговор с Виктором и две недели дедлайна. Он сдаётся. —Прям уж на протяжении каждого дня… —Джейс Талис! У тебя встал на него после обычного спора о графиках! Джейс вдавил голову в плечи, весь красный, потому что у него скоро будет инсульт, нервный срыв и стояк одновременно, и против Медарды в такой ситуации он бессилен. Вай от смеха наконец-то падает со злосчастного стула, и что-то внутри парня злорадствует. Нехер вот над другом издеваться. В итоге, Джейс принимает мудрое решение съебаться, что и делает незамедлительно, пока ему не прилетело ничего в качестве добивающего удара. —Удачи! — всё-таки летит в спину от Вай, когда Джейс хлопает дверью, наконец-то, и теперь сам не понимает куда идти. Все дороги ведут подальше от Виктора, потому что увидеть его в таком состоянии подобно смерти, моментальной и позорной. —Джейс, — знакомый, любимый голос тут же сбрасывает в ноль все попытки парня немного успокоиться, и он разворачивается с кривоватой улыбкой. Виктор, ну конечно. Везение Джейса не знает границ. —Выглядите нездорово, вы в в порядке? —Да, конечно, хм, просто жарко в аспирантской, вот и всё. Виктор смотрит на него не меняя выражение лица, и с тем же каменным лицом тянет руку к его лбу, а затем и к шее, прикладываясь тыльной стороной ладони. У Джейса галлюцинации от кислородного голодания. Его трогает Виктор. За шею. Поглаживает. Джейс сейчас кончит, как будто ему четырнадцать. —Небольшая температура. Вы весь красный. Да, Виктор, спасибо, Виктор, Джейс знает, что от помидора его отделяет только собственный цвет кожи, не дающий покраснеть настолько сильно, но легче не становится. Что это вообще было? —А, не обращайте внимания. Я просто хотел поговорить! С вами! — На секунду в голове Джейса мелькает злая, подъёбывающая Вай. —Наедине. Виктор окидывает его странным взглядом с головы до ног, выгибает бровь, но кивает. —Хорошо. Тогда прошу, пройдемте в мой кабинет. *** Виктор откинулся на своем кресле, обнажив шею. Рубашка, расстёгнутая на пару пуговиц, открывала совсем тонкие ключицы и часть бледной груди, и видит бог, Джейс очень старается удержать себя в руках. Он стоит прям у кресла, за столом, пытается вспомнить, а за чем он собственно сюда пришел? За бумагами? Вроде были какие-то документы у Виктора? Или он помощи хотел попросить? О, точно, помощь. —Ты вроде хотел о чём-то поговорить? —Ага, — Джейс сглотнул вязкую слюну, и сжал в потных ладонях штанину. —О нас, то есть, о вас, ну... —О дрочке в туалетах, быть может? —Что? — О нет у Джейса перегрузка системы. Отказ двигателя. Вот с этого момента абсолютно точно, больше ни единой разумной мысли в его голове не будет. —Вы слышали? Его голос просел аж до хрипотцы, но прокашляться никаких сил не осталось. —Сложно было игнорировать то, что кричат на всю кафедру. —И.. кхм, — Джейс всё-таки откашлялся. Вдохнул раз, вдохнул два. Ну, терять ему больше нечего, достоинство уже потеряно. —И как вы на это смотрите? —Не страдаю вуайеризмом, поэтому за чужой мастурбацией предпочитаю не наблюдать. — Джейсу показалось, или он там ухмыляется? Нет, точно, смотрит своим прожигающим взглядом, как на результат очередного эксперимента, решает, выкинуть или всё-таки оставить на ещё одну порцию мучений. Джейс не знает, чего ему хочется больше. Закончится все сейчас, и он никогда больше не вернётся ни к Виктору, ни к своей неудачной симпатии. Продолжится дальше и он сгорит со стыда, в который Виктор ещё и дров подкидывает. —Так всё-таки правда, что ваша подруга кричала? —Да всё не так, в туалете я на вас не дрочил! Виктор приподнимает брови и, о, Джейс сейчас вскроется. И словит инфаркт. Прям на месте. Или стояк. Что первым успеет. —Не в туалете? Джейс решает вообще больше ничего не говорить. Сегодня его мозг не генерирует ни одного здравого предложения. —Ну, что застыл? Язык проглотил? —Чего вы добиваетесь? —Это вы чего добиваетесь, Джейс. Такой перспективный, умный молодой человек, явно пользующийся популярностью у девушек, решается озвучить свое сексуальное желание в сторону скромного и неприметного доцента, к тому же, во всеуслышание. Не боитесь? — Он вкрадчиво и осторожно доносит до Джейса какую-то свою мысль, которую тот пытается поймать и обработать остатками разума. А их все меньше, потому что Виктор поворачивается на кресле к нему и теперь смотрит снизу вверх, не уступая, прямо в глаза, и взгляд у него совершенно невозможный — ни оторваться, ни выдержать. И мысль он всё-таки ловит. —А я боюсь только вашего отказа, Виктор. Так что давайте уже, отчитывайте меня за безрассудность, рабочую этику, несоблюдение моральных норм, можете прям как студента, и я пойду, и прекратите уже меня мучать! —Кто сказал, что я тебе отказываю, Джейс? Блять. Джейс наваливается на кресло, одной рукой опираясь где-то на спинку, другой на плечо Виктора, который уже полез к его галстуку, расслабляя его. Кожа Виктора на вкус вообще не такая, как он себе представлял. Виктор теплый, солоноватый, не изо льда и металла, как всегда казалось. Он бледный, как сама смерть, и поэтому даже небольшие укусы на его шее оставляют красные следы, поэтому Джейс ослабляет напор, заменяя голодные полу укусы на лёгкие поцелуи. Его тут же одергивают за воротник. Они встречаются глазами. —Я не хрустальный. Будешь нежничать, сделаю то, чего ты просил. Джейс выглядит достаточно ошеломленно и вопрос буквально написан на его лице, так что вслух говорить не приходится. Виктор и без этого поясняет: —Отчитаю и прекращу мучить, уйдешь к декану объясняться. Джейс понятливо кивает, и его тут же притягивают за воротник для поцелуя. Если они и сталкиваются зубами, то Джейсу уже все равно. Он целует Виктора! И тот не теряет возможности углубить, проводит языком по губам, сталкивает свой с чужим и крышу срывает обоим. Возвращается к шее он уже с опухшими губами. Пульсирующая венка на шее так и манит, так что Джейс не сдерживается — впивается рядом, языком ощущает пульс мужчины под собой, такой же бешеный, как и собственный. Виктор не сидит, сложа руки, так что рубашка Джейса довольно скоро летит куда-то на пол, собирать пыль в углу, а сам мужчина заворожённо пялится. Кожа у Джейса оливковая, насыщенная, настолько идеально гладкая, что Виктору хочется спросить, а не восковая ли фигура перед ним сейчас? Он кладет руку на плечо и давит, ведёт вниз, к этой идеальной спине, на которую он пялится уже который месяц. Даже за слоями рубашки сложно игнорировать то, насколько Джейс огромный. Он больше Виктора, шире, выше, сильнее, и даже во время этих шуточных перепалок с его подругой во время глупой борьбы в армрестлинг в аспирантской, единственное, на что мог смотреть Виктор — эта спина и перекатывающиеся мышцы под загорелой кожей. Он чувствует каждый изгиб собственными руками, царапает выступающие позвонки, от чего Джейс внизу издает шипение, очерчивает лопатки, расходящиеся от тяжёлого дыхания, и сам млеет. Поза оставляет желать лучшего — Джейс уткнулся лбом ему в торс, обдавая пылающим дыханием влажный от поцелуев и укусов живот (наверняка останутся следы, но не то чтобы Виктор против, даже если это не безопасно), пытается ещё держаться на полусогнутых. Виктору приходит интересная идея в голову. А им он, как правило, не отказывает. Поэтому тянет парня за волосы назад, смотрит в эти огромные, практически черные от зрачка глаза, и давит уже второй рукой. —На коленях тебе будет удобнее. — Больше он никак не комментирует. Внутри Джейса уже не фейерверки, а целые сверхновые. Встать на колени? Пожалуйста, ради Виктора хоть каждый день. Если он всегда после этого будет смотреть так. Голодным, чернеющим взглядом, с ошалелой полуулыбкой, сверху вниз, зарывшись рукой в его волосы. Член Джейса давным-давно стоит так, что скоро будет болеть, хотя бы, потому что он в узких классических брюках и шов давит, а градус напряжения только растет. Он ёрзает, то ли ради удобной позы, то ли ради какой-то стимуляции, но Виктор это замечает мгновенно и наступает носком модных туфель ему на бедро, прекращая. —Пожалуй, тебе стоит попробовать воздержание. Потом скажешь спасибо. Виктору даже не надо направлять Джейса руками и приказами в этот раз, тот сам тянется к пряжке ремня, расстёгивает пуговицу и нетерпеливо тянет вниз замочек. Член, выпирающий через белье, так и манит, так что Джейс не сдерживается, утыкается в него щекой, а затем и губами, прям через белье. Совсем слегка он касается его языком, смачивая ткань ещё сильнее, и поднимает глаза на верх, когда рука в волосах сжимается сильнее. Виктор тяжело дышит, но взгляд не отрывает ни на секунду. Ворвись сейчас кто-нибудь в кабинет, и он мог бы увидеть крайне интересную картину: всегда невозмутимый и холодный доцент, своим сарказмом умеющий похоронить самомнение даже самого зарвавшегося студента, распластанный на рабочем кресле, запыхавшийся, с плывущим взглядом и стоящим членом. Делиться таким Виктором Джейс не хочет ни с кем. Он снова на пробу проводит языком, практически телом чувствует чужой судорожный вздох, и наконец решается стянуть белье. Виктор ему не помогает, он словно завис, бродит одной рукой в его волосах, другой держит его руку, впившись короткими ногтями. Член Виктора в меру длинный, не слишком толстый, и совершенно не такой, как Джейс привык видеть у себя. Мыслей за глазами парня нет, только желание, жгучее, перевалившее за всё то, что было до этого. Даже темными одинокими ночами в своей квартире Джейс не мог себе позволить представить, что однажды он будет сидеть на коленях в его кабинете и смотреть в глаза этому мужчине, буквально ластясь о его член. —Джейс? — Голос Виктора хриплый, севший, и его имя, сказанное этим тоном, поднимает в Джейсе волну мурашек и желание сделать всё так, чтобы его запомнили. Он слегка дует на головку. Виктор в ответ ещё сильнее впивается в его руку и волосы, останавливать тут бессмысленно. Языком он касается головки и берет на пробу ее внутрь. Горячо. Виктор вспоминает математические формулы, нудного преподавателя по философии на первом курсе, злое выражение лица Медарды, которой он кажется очень не нравится. Либо это его мозг придумал, потому что сейчас не бывший парень на коленях у него в кабинете с его членом во рту, и нет, Виктор не собирается кончать так быстро. Даже если ему отсасывает самый горячий мужчина, которого он знает. Даже не так. Именно потому, что ему отсасывает самый горячий мужчина, которого он знает, Виктор хочет растянуть это удовольствие надолго. Джейс сам удивляется своей выдержке. Он идёт постепенно, обхватывает ствол рукой, направляя, помогает себе, и даже не торопится. У него был опыт, честно. Вай не успокоилась, таская его по гей клубам, пока не поняла, что это бесполезно, и его зависимость от конкретного индивидуума не проходит. Он прячет зубы, как умеет, обхватывает член губами, продвигается по сантиметру, водит рукой по длине, не ускоряясь, не замедляясь — просто тянет время. Широкий язык очерчивает едва выпуклые вены вдоль длины, слюна скапливается в уголках губ и Джейс просто размазывает ее по длине, надеясь, что все делает правильно. Он поднимает глаза вверх, ловит взгляд Виктора, который, кажется, находится где-то в параллельной вселенной, цепляясь за волосы Джейса как за якорь, и расслабляет горло. Как там было? Дышать через нос, расслабить горло. Член Виктора проскальзывает глубже и Джейс почти давится, но сдерживается. На глаза накатывают слезы, но он продолжает, раз за разом, то насаживаясь совсем глубоко, расслабляясь, то снова почти вытаскивает, играет языком и работает рукой, не давая ни себе ни Виктору передышки. Время больше не идёт в привычном формате, они оба застряли в моменте так сильно, и даже под пытками Джейс не скажет, сколько он так сидел. В конце концов, Виктор тянет его за волосы назад, не давая снова заглотить. С ужасно пошлым звуком член выскальзывает изо рта, мокрый от слюны, и мужчина кончает буквально от нескольких движений себе на живот. Белесая сперма на белой коже в полумраке комнаты смотрится как искусство, которым Джейс готов наслаждаться. Он даже не думает, когда тянется к животу и языком пробует. —Джейс! Бесполезно, у Джейса больше нет ни стыда, ни совести, ни достоинства. Он облизывает губы и как сытый кот смотрит на Виктора, в глазах которого шок напополам с удовольствием. —Сладковата. — Всё, что выдает Джейс. —Пиздец. — Всё, на что хватает Виктора. Виктор тянет его наверх, а Джейсу много не надо. Он сам готов был кончить прям на коленях, прям себе в штаны, но всё-таки руки Виктора нравятся ему больше, чем свои. —Старательный такой, долго тренировался? — Виктор ритмично ведёт вверх-вниз, у Джейса от его рук и голоса выдержка уже просто лопается, и он кончает как подросток, дорвавшийся до порно в пятнадцать. Буквально за несколько минут и едва ли не пачкает штаны, но точно пачкает живот мужчины. —Хотел, чтобы всё было на высоте. Виктор усмехается, на большее сил нет ни у кого. Они молча, даже без отягощающей неловкости, ищут салфетки, вытираются, застегиваются, и только Джейс хотел упомянуть о том, что разговаривать он вообще-то пришел о документах, как в дверь стучат. Он отскакивает как ошпаренный, выкидывает салфетки в мусор и делает самый приличный вид из тех, на которые сейчас способен. Возможно, со стороны выглядит как идиот, с улыбкой до ушей и красным лицом. —Виктор, я хотела поговорить о... О. — Мэл. Ну конечно, кто же ещё. Она окидывает взглядом Джейса, сканирующим, с ног до головы. Потом Виктора, ту часть, которая видна из-за стола. Снова переводит взгляд на Джейса. —Надеюсь теперь тебя ничто не будет отвлекать от дедлайнов, Джейс. Тебя Кейтлин искала. Джейс откашливается, ничего не решается говорить, кроме как кивнуть Виктору, и ретируется за дверь. Пожалуй, здесь и сейчас он примет то самое мудрое решение и капитулирует. Что там за дверь между Мел и Виктором он думать не хочет. Или не может. В голове всё ещё жаркие картины, челюсть ноет, а тело пребывает в оргазменной неге. Никаких мыслей. Ни одной. В коридор Джейс выходит абсолютно счастливый, как кот, обдолбанный валерьянкой. В абсолютно невменяемом состоянии он вваливается в комнату отдыха, где всё ещё сидит Вай, но уже с Кейтлин. И первая, конечно, не пускает момента: —Что у тебя на лице? — Она едко ухмыляется, и едва ли пальцем в него не тыкает. Джейс машинально тянется ладонью к губам и стирает что бы там ни было и в непонятках смотрит на чистую руку. Лицо Вай моментально приобретает идиотское выражение с налетом отвращения. —Я вообще-то говорила про твою тупую улыбку, но, блять, фу. Наконец-то, на помощь приходит Кейтлин. —Ты от Виктора, Джейс? — Или не на помощь. —А то по нему не видно. —Вай, мы не будем лезть в сексуальную жизнь Джейса. — Строго заключает Кейтлин. Которая кстати, не выглядит как человек, который ждал и искал его. —Даже если он сосал своему профессору посреди дня? —Виктор не профессор, но да, даже так. —Пиздец. —Вай вздыхает и откидывается на диванчик. —Ты ему хотя бы ничего нового не откусил? А то он и так хромой… —Вай! —Нет, всё хорошо, — говорит Джейс, падая, наконец, на диван. Он игнорирует вопросы подруг, их очередной спор о приличиях, что-то там ещё игнорирует, потому что слышит только отсутствие звука и не поворачивается. Зато в голове теперь крутится одна сцена. Закатывающий от удовольствия глаза Виктор. —Только челюсть теперь болит. Вай и Кейтлин отрываются друг от друга, переглядываются. —Пожалуй, мы пойдем. —Ага, подальше от грешника. Бывай, Джейс. Не откинься тут от счастья только. Джейс подумает об этом потом. Когда-нибудь, когда мысленно отойдет. Но не сегодня.